Всего одна песня (One Song Glory)

Октябрь Юнги на чем свет стоит клял ледяной ветер, который всевозможными способами пытался пробраться под одежду, в частности через большую рваную дыру на его левом колене. Покрытая мурашками кожа то и дело неприятно терлась о плотную ткань джинсов. Дрожа всем телом, парень юркнул в уютное помещение ресторанчика, где его уже поджидал Чимин с многочисленной компанией друзей, чтобы отпраздновать свой день рождения. Юнги не успел даже стянуть с головы бини, как тут же попал в медвежьи объятия Тэхёна под дружные приветственные улюлюканья. Похлопав парня пару раз по спине, старший отстранился и скинул пальто, попутно рассматривая собравшуюся сегодня разношерстную компанию людей, оккупировавших несколько составленных вместе столов. Большинство из них ему уже приходилось видеть, и Юнги в очередной раз восхитился удивительной способности Чимина водить дружбу с самыми неожиданными персонажами. Он тут же поймал на себе взгляд огромных темно-карих глаз Чонгука. Парень сидел между Чимином и Сончжэ, а за его плечом маячил Хосок. Юнги кивнул в знак приветствия и получил в ответ смущенную улыбку. — Хён! Ты пришел! — Чимин вскочил со своего места и с заядлым энтузиазмом сжал старшего в объятиях. Как и в случае с Тэхёном, Юнги мужественно вынес это испытание, со страдальческим лицом похлопывая парня по плечу. Когда именинник наконец отпустил его, старший поспешил вручить ему подарок и поздравить с праздником. Чимин озадачено уставился на простой конверт без единой надписи, но как только заглянул внутрь, на его лице мгновенно расцвела широкая улыбка. Юнги пришлось подергать за пару ниточек, чтобы достать другу эти билеты на концерт, и сейчас, глядя на счастливого именинника, парень был рад, что его усилия не пропали даром. После еще одной порции крепких благодарных объятий Чимин усадил старшего на пустующее место рядом с Сокджином, попутно согнав Тэхёна и умостившись вместо него с другой стороны Юнги. Тэхён протестующе вскрикнул, но все же пересел поближе к Чонгуку, ни на секунду не забывая громко жаловаться на несправедливость этого жестокого мира. — Я рад, что ты смог прийти, хён, — проговорил Чимин. — Ты тысячу лет никуда не выбирался вместе с нами. — Если бы ты каждый раз не звал меня в клубы, возможно, мы бы виделись куда чаще, — бросил в ответ Юнги, одарив парня выразительным взглядом. — Уговорил, в следующий раз лучше пойдем вместе выпить, — Чимин, которого выпад старшего явно не задел, лишь улыбнулся. — Как ты поживаешь, хён? Как работа? Юнги поделился с ним парой забавных случаев о концертах, где недавно бывал, и о местной инди-группе, у которой ему пришлось брать интервью. Не забыл он между делом и поворчать на Джинёна, завалившего все столы в офисе всевозможными книгами, над которыми тот работал, и на свой холодильник, предательски испустивший дух в самый разгар прошедшего лета. В ответ Чимин рассказал ему о стрессах последнего года учебы, о своем портфолио для предстоящего поиска работы, а также о том, что они с его девушкой собираются съехаться, как только оба устроятся и смогут позволить себе хорошую квартиру. Где-то между стенаниями парня о том, какие занавески для дома лучше всего выбрать, и о новом графическом планшете, который он никак не может себе позволить сейчас, Чимин умудрился просветить Юнги, что Чонгук теперь стал официальным студентом в университете театрального искусства. Сдал все вступительные экзамены на ура! Эта новость приятно обрадовала Юнги. Крайне обрадовала, если быть точным, но в этом парень пока не был готов признаться даже самому себе. Поэтому он упрямо игнорировал то, как его губы сами собой растянулись в улыбке, когда его взгляд упал на Чонгука, что-то в этот момент оживленно обсуждающего с Хосоком. Парнишка выглядел счастливым, его глаза буквально светились радостью посреди царящего за столом хаоса. Даже сквозь стоящий вокруг гомон голосов до Юнги доносились обрывки их громкого разговора. По какой-то причине старший понял, что не ощущает привычного раздражения, будто бы та часть его, которая обычно терпеть не могла шум и толпы народа, смягчилась, увидев искреннюю радость младшего. Возможно, парень почувствовал на себе его взгляд, или же произошедшее далее было чистым совпадением, но в этот момент их с Чонгуком глаза нашли друг друга. Младший тут же одарил Юнги широкой-широкой улыбкой, морща нос и сверкая белоснежными зубами, и радостно помахал ему рукой. Выглядел он при этом чертовски очаровательно. И старший ничего не мог с собой поделать, чувствуя, как на лице расплывается ответная кривоватая ухмылка, а по всему телу разливается волна нежности, обволакивая его с головы до кончиков пальцев. Было приятно вот так сидеть в окружении друзей, вместе есть, пить, болтать и смеяться в уютном помещении ресторанчика, разомлев от тепла и позабыв о холодах снаружи. Обычно общение с людьми быстро истощало Юнги. Его неимоверно утомляло вести пустые светские беседы и выслушивать то, на что ему, в принципе, было плевать. Но сегодня парень чувствовал себя на удивление уютно и расслабленно, возможно, в этом была частичная заслуга алкоголя, сопровождавшего их общий ужин. В царящей за столом атмосфере хаоса разговаривать более чем с одним человеком было просто физически невозможно, поэтому Юнги сконцентрировал все свое внимание на сидящих рядом Сокджине и Чимине — последнего позднее сменил Сончжэ — и делился с ними новостями. Даже уличный холод, в который друзья окунулись, покинув ресторан, не смог испортить ему настроение. Всю дорогу до караоке-бара компания двигалась шумной гурьбой, кутаясь в полы зимней одежды и громко перекрикиваясь с одного края в другой. Юнги оказался где-то посередине живой массы тел, зажатый в дружеских объятиях между Джексоном и Тэхёном, без умолку переговаривающихся над его головой. Ну и черт с ним, с шумом, зато старший не чувствовал холода. И все же он был рад, когда они наконец добрались до клуба и вошли в его уютное тепло. Скинув пальто, Юнги тут же занял диванчик в самом дальнем углу забронированной комнаты. Он был более чем счастлив предоставить центральную сцену экстравертным членам их компании, видя, как некоторые из них уже начали препираться в выборе песен. Юнги удивился, когда рядом с ним на диванчик плюхнулся Чонгук, все еще одетый в теплую куртку. На голове парня красовалась голубая бини, которая, к слову, ему очень даже шла. Густая челка спадала ему прямо на глаза, и старшему вдруг захотелось запустить пальцы в эти черные локоны и узнать, каковы же они на ощупь. Это чувство застало его врасплох, несмотря на то, что еще при первой их встрече он осознал, насколько красив был Чонгук. Даже в этот самый момент, когда парень, скинув верхнюю одежду и шапку, просто пытался пригладить рукой взъерошенные волосы. Но Юнги так же понимал, что Чонгук был еще слишком молод. Он все еще учился в универе, и хотя легально парень уже считался взрослым, но в глазах Юнги все равно оставался ребенком. Будто сговорившись, они оба продолжали молча сидеть и наблюдать за тем, как их друзья прыгали по комнате, выкрикивая слова песен и завывая под ванильные баллады. На столиках были расставлены алкоголь и закуски для поддержания настроения, хотя и без того самые голосистые члены из компании поддерживали выступающих задорным свистом. Шум стоял такой, что можно было оглохнуть, но вокруг царила атмосфера радости и веселья, и постепенно Чонгук смог расслабиться в присутствии старшего. Откинувшись поглубже на спинку диванчика, он смеялся и хлопал в ладоши, глядя на энергичное выступление Тэхёна и Хосока под хит Бэнгов и Чимина в качестве их подвыпившей подтанцовки. Юнги хмыкнул в стакан с пивом, увидев, как Джэбом чуть не пал жертвой своих подкашивающихся ног, но все же успел, отнюдь не грациозно, доковылять до диванчиков, чуть не снеся по пути Сокджина. Вечеринка набирала обороты, и после воодушевляющего кавера на «24 hours»[1] в исполнении Сончжэ, сопровождавшего это безобразие сопутствующими танцевальными движениями, вся компания чуть ли не каталась по полу от смеха. Когда на колени Чонгука неожиданно приземлился задыхающийся от хохота Чимин, младшему пришлось покрепче ухватить друга за плечо и бедро, чтобы тот не растянулся безвольной хихикающей массой на полу. Наблюдавшего эту картину Юнги так и подмывало столкнуть Чимина и освободить младшего от проблем, но он смог удержать себя от необдуманных действий, видя, как задорно смеется Чонгук над выходками друга, уткнувшись тому в спину. К этому моменту чуть ли не каждый в их компании посчитал своим долгом исполнить что-нибудь из репертуара женских айдол-групп. Юнги с ужасом думал о том, что ему придется делать лоботомию, дабы навсегда стереть из памяти энергичный тверк Хосока под «Pink Hot»[2] и чересчур откровенные бедровиляния Джэбома под «Touch my Body»[3]. Чтобы хоть как-то отвлечься от творящегося вокруг безумия, старший, нервно прочистив горло, наконец-то решился заговорить с Чонгуком. Если подумать, это ему и следовало сделать еще тогда, когда парень только присел рядом с ним. — Слышал, ты все же поступил, куда так хотел. — Ага, учусь там с марта, — Чонгук повернул голову в его сторону, смущенно улыбаясь, но упрямо не сводил взгляда со своих колен. Кончики пальцев Юнги покалывало от желания протянуть руку и прикоснуться к парню, взлохматить его волосы или ободряюще похлопать по колену, но вместо этого он лишь сильнее сжал в руке стакан. — Поздравляю, Чонгук, — произнес старший с несвойственной ему искренностью. — Спасибо, — младший все же поднял на него взгляд. На его лице играла столь широкая улыбка, что глаза превратились в две очаровательных полумесяца. Про себя Юнги отметил, что Чонгук ни разу не назвал его «хёном». «По всей видимости, дерзость парня равняется уровню алкоголя в его крови», — мелькнула в его голове мысль, когда он увидел стакан с простой водой в руках младшего. Да и, если подумать, то и не настолько хорошо они знали друг друга, чтобы Чонгук вот так запросто обращался к нему без формальностей. И отчего-то этот факт, совсем немного, но опечалил Юнги. — Сегодня не пьешь? — спросил он, кивком головы указывая на стакан младшего. — А… нет, — тот, казалось, и забыл о том, что держал его. — Теперь нужно следить за своим здоровьем. Ну, сам понимаешь, из-за занятий вокалом и танцами, — неловко пожал плечами Чонгук, но лицо его так и лучилось от счастья. Юнги понимающе промычал, а затем снова спросил: — Значит, тебе нравится там учиться? С сияющими глазами Чонгук тут же пустился в описание своего крайне разнообразного учебного плана и того, что уже успел узнать. Однако его недолгий монолог был прерван неожиданным появлением Тэхёна, который тут же принялся стягивать парня с диванчика, радостно щебеча: — Твоя очередь, Чонгуки! — Что? Нет, хён. Я не хочу… — Ничего не знаю, — нараспев протянул Тэхён и толкнул младшего вперед по направлению к сцене. Он обернулся к Юнги, очевидно намереваясь вытащить к микрофону и старшего, но быстро стушевался под его хмурым взглядом. Показав Юнги язык, Тэхён в припрыжку поскакал к сцене, где тут же повис на плечах Джексона на манер осьминога. «Чертова мартышка», — мысленно усмехнулся старший. Похоже кто-то заблаговременно выбрал для Чонгука очередной девчачий хит — «Something»[4] от Girlʼs Day — и судя по раздраженному выражению на лице парня, этот кто-то определенно был в курсе, что младший знает не только слова песни, но и всю хореографию к ней. Под громкие подбадривающие крики друзей, и с подтанцовкой в лице Чимина и Сокджина, Чонгук, смирившись со своей участью, взял в руки микрофон и запел вибрирующим фальцетом, сопровождая выступление сценической мимикой. Не трудно было заметить, с какой профессиональной сноровкой взгляд парня мгновенно стал напряженным и притягательным. Юнги так увлекся созерцанием этой картины, что слишком поздно заметил подобравшегося к нему исподтишка Джексона. Тот, выскочив как черт из табакерки, склонился над старшим и резво перехватил его поперек туловища. — Пусти, дебила кусок! — с этими словами Юнги попытался пнуть парня в голень, но тем самым лишь умудрился помочь последнему стащить себя с дивана. — Я не буду петь! — А придется, хён! — голосом, полным предвкушения, прокричал ему на ухо Джексон и звонко рассмеялся, таща упирающегося старшего к передней части комнаты, где находился караоке-экран. Юнги всегда знал, что Джексон не обладает даже минимальным понятием о личном пространстве, но обычно парню все же хватало извилин, чтобы держаться от старшего на безопасном расстоянии. А это значит, что к происходящему явно приложил руку Тэхён, который сейчас победно улыбался Юнги из-за плеча Джексона, игнорируя гневные взгляды старшего, и явно ни в чем не раскаивался. Когда его бесцеремонно выпихнули вперед, прямиком к Чонгуку, Юнги не преминул одарить каждого из друзей своим фирменным убийственным взглядом. Пусть только попробуют заставить его петь девчачью попсу — огребут по полной. Однако, к огромному облегчению старшего, из динамиков полились первые аккорды «Unconditionally»[5], а с тротом Юнги был способен справиться на раз-два. Стоявший рядом с ним Чонгук начал пританцовывать в такт мелодии, а в дальнем углу Хосок и Чимин принялись водить странные хороводы, размахивая руками во все стороны. «А пропади оно все пропадом», — решил Юнги и начал выкрикивать слова песни в микрофон. И в этот раз Чонгук лишь смеялся и подпевал ему, не взирая на то, что старший, по большей части, даже не попадал в такт мелодии. Они прыгали под музыку и голосили, что есть мочи, и Юнги даже умудрился отвесить Тэхёну весьма ощутимый поджопник. Вот она, сладкая месть. «Unconditionally» без остановки перешла в «Shabang Shabang» и, конечно же, в памяти старшего тут же всплыла сцена их с Чонгуком поездки. Он поймал взгляд младшего и увидел глуповато счастливую улыбку на его лице. Похоже, парень тоже вспомнил этот случай, и Юнги вдруг почувствовал, как в его груди разливается волна безудержной радости, как она растет с каждый вздохом и лишь ждет своего часа, чтобы переполнить его. Он не смог удержаться от ухмылки, когда Чонгук вновь запел строчку о своей привлекательности, сопровождая пение карикатурной позой. Юнги казалось, что он сотню лет так не веселился, и все же дергания под музыку ощутимо его вымотали. Ему уже не терпелось, как только закончится песня, передать микрофон в любые жаждущие руки и передохнуть. Однако, когда заиграл следующий трек, он тут же узнал в нем «Fly»[6]. Видимо, Чонгуку песня тоже была знакома, потому что он осторожно схватил Юнги за рукав рубашки, пресекая любые его попытки к бегству. — Ты обещал показать мне свой рэп, — проговорил парень так тихо, чтобы только старший мог его услышать. Юнги не знал точно, что в тот момент заставило его вновь поднести микрофон к губам: устремленный на него взгляд этих огромных бездонных глаз или громкие выкрики друзей, скандирующих его собственное имя. Да и какая, в конце концов, разница, ведь он действительно дал младшему обещание. Юнги казалось, что он уже тысячу лет не читал рэп, да и алкоголь в организме не особо помогал его языку двигаться с необходимой прыткостью, но он произносил слова этой песни столько раз, что его губы, хоть и с небольшими заминками, двигались сами по себе. К удивлению старшего, Чонгук, сверкнув в его сторону широкой улыбкой, тоже подключился, взяв на себя саб-партию рэпа и припев. Когда песня закончилась, Юнги едва мог дышать. Его разум все еще пытался осознать тот факт, что к уже и так существующему немаленькому списку талантов Чонгука теперь добавились и его скрытые способности рэпера. Возможно, Чимин был не так уж и не прав, расхваливая парня. И если Чонгук и дальше продолжит столь приятно удивлять Юнги своими неожиданными талантами, у старшего просто не останется другого выбора, кроме как затащить парня в свою студию и сделать все, чтобы вскрыть каждый из них и узнать все возможности и пределы его голоса. С радостью передав микрофон в загребущие руки Сончжэ, Юнги ретировался в свой угол и буквально рухнул на диванчик, абсолютно истощенный. Раскрасневшийся, но улыбающийся от уха до уха Чонгук плюхнулся рядом с ним, отчего их колени оказались прижаты друг к другу. Младший буквально лучился энергией, и желание прикоснуться к нему стало столь всепоглощающим, что Юнги, не успев даже полностью осознать своих действий, протянул руку и взъерошил волосы парня. Он почувствовал, как Чонгук мгновенно замер, но не отпрянул от прикосновения, лишь продолжал сохранять осторожную неподвижность. Юнги руки тоже не отнял, но его ладонь по своей воле скользнула вниз, по покрытой потом шее парня, пока осторожно не замерла у ее основания. Тело Чонгука было натянуто как струна, которая, как казалось Юнги, может лопнуть в любой момент. Но мгновение спустя парень сделал один глубокий вдох, затем второй, и наконец медленно расслабился, ластясь в ладонь старшего. Ранее исходивший от него ослепляющий водоворот энергии сменился состоянием мерцающей тихой удовлетворенности. Для Юнги все звуки в комнате отошли на второй план, когда он провел пальцем по теплой коже Чонгука, едва касаясь края коротких мягких локонов на затылке. Он не смел поднять на младшего глаза, но мог прекрасно чувствовать легкую дрожь, пробежавшую по телу парня, чуть выступающие шейные позвонки под своими пальцами, липкую от пота кожу под своей ладонью. Кровь стучала у него в висках, и Юнги боялся дышать, потому что ему казалось, что любое неосторожное движением может спугнуть этот момент. Когда палец Чонгука робко зацепил шлевку его джинсов, нечто столь теплое и щекочущее зашевелилось в груди старшего, что у него даже слегка закружилась голова. Он закрыл глаза и выдохнул как можно осторожнее, испытывая иррациональный страх, что вместе с кислородом из легких исчезнет и это чувство. Там, где рука Чонгука касалась его бедра, по телу разливалась волна жара. Минуты все тянулись и тянулись, а Юнги начало казаться, что вот-вот кто-нибудь обернется и заметит то, как близко — и абсолютно неподвижно — они с Чонгуком сидят друг к другу, или то, как жаркий румянец покрывает обычно бледную кожу старшего. Но ничего подобного и не думало происходить. Их друзья были слишком заняты тем, что вели себя, как шумная и гиперактивная толпа идиотов, чтобы обращать внимания на них. А Юнги и Чонгук так и продолжали сидеть рядом, дыша одним воздухом на двоих, глядя на развернувшееся в комнате бурное веселье, и ни один из них не смел двинуться с места. Но Юнги знал, рано или поздно что-то точно случится. Их без сомнения заметят, и парень понятия не имел, чем это может обернуться. Обычно ему было плевать на чужое мнение. Пусть люди говорят все, что им вздумается, кому какое до этого дело? Но сейчас все было по-другому. Старший уже и сам не понимал, что делает. Да, его тянуло к парнишке, и он позволил себе поддаться этому странному чувству. Но Чонгук был еще так молод, что большую часть времени у Юнги возникало дурацкое желание потискать его, как котенка. И в то же время еще никогда в своей жизни он не хотел столь неудержимо кого-либо поцеловать. Это тревожило и путало мысли, и когда старший почувствовал, что его нервная система вот-вот даст сбой, он понял, что пора домой. Час уже был поздний, так что его уход не должен вызвать ни у кого особых вопросов. Как только Юнги убрал руку, Чонгук тут же уставился на него. — Думаю, мне пора уходить, — неловко попытался объясниться старший, и парнишка лишь молча кивнул в ответ, не сводя с него напряженного взгляда своих карих глаз. Юнги не мог вспомнить, когда в последний раз так смущался, разговаривая с кем-либо. Хотя о чем это он? Сейчас перед ним был не просто кто-то, а Чонгук. Тот самый Чонгук, который вмещал в себя столь многое, что старшему никак не удавалось осознать всю его многогранную натуру до конца. И самое главное заключалось в том, что парень был слишком молод. — Как ты сегодня добираешься домой? — вопрос сорвался с губ раньше, чем Юнги успел остановить себя, и старший тут же пораженно замер. «И чего ты хотел добиться этим вопросом? Предложить Чонгуку переночевать у себя?» Пытаясь не выдать охвативших его эмоций, Юнги потянулся за шарфом. Черт возьми, да он сам напрашивается на неприятности. Да мальчишка только недавно из пеленок вылез! Может, стоит просто прибить себя, прежде чем в голову полезут очередные идиотские идеи? Чувствуя подступающее к горлу отвращение на самого себя, Юнги резко схватил шарф с диванчика. — Я ночую у Чимина, — ответил Чонгук, и на секунду кончики его пальцев коснулись бедра старшего — в жесте то ли ободрения, то ли будто извиняясь. — Он предложил, так как это ближе, чем возвращаться домой. «Ну вот и все. У Чонгука есть, где переночевать, и он не будет бродить по Сеулу среди ночи в одиночестве. Все просто отлично». Юнги отказывался признаваться самому себе, что его расстроила эта новость. — Хорошо, — резко бросил он и встал, в последний раз взлохмачивая черные локоны Чонгука. Но на этот раз он не позволил себе ничего лишнего, а в понимании Юнги, это уже было огромным достижением. Ему нужно попасть домой. И как можно скорее. Схватив пальто, Юнги быстро ушел, оставив Чонгука сидеть одного в углу комнаты.

***

Ноябрь — Ого! Ты и правда пришел, хён! Даже не верится. Быстрее, кто-нибудь ущипните меня! С ледяным спокойствием Юнги проигнорировал восклицания Хосока и оглядел заполненное народом помещение. Он уже почти жалел, что вообще ступил за порог. Джексон и один из его руммейтов решили устроить слегка запоздалую Хэллоуин-вечеринку. А поскольку парень, похоже, был знаком с половиной Сеула, то неудивительно, что толпа людей в различных костюмах занимала каждый кусочек свободного пространства квартиры. Откуда-то доносились громкие звуки музыки, и некоторые смельчаки уже танцевали под нее в углу гостиной. Зайдя в квартиру, в лицо Юнги тут же ударила волна шума и жара. Если бы не настойчивость его коллег, парня здесь вообще бы не было. Но по странному стечению обстоятельств Хонбин и Джинён оказались знакомы с Джексоном, и, по всей видимости, даже считали себя его хорошими друзьями. Так что у Юнги просто не было особого выбора, когда эти двое решили прихватить его с собой на вечеринку. — Это чудо! Как вы заставили его прийти, Джинённи? — рассмеялся Хосок, восхищенно хлопнув вышеназванного парня по плечу. Тот лишь успел загадочно улыбнуться, прежде чем был снесен с ног и заключен в медвежьи объятия чересчур энергичным Джексоном, голосящим при этом столь громко, что его крики частично перекрывали собой шум музыки. Увидев, как и Хонбина постигла участь быть затянутым в клубок перепутанных конечностей, старший предусмотрительно поспешил отступить на пару шагов назад. — Юнги-хён! Парень едва успел обернуться и узнать в говорившем Намджуна, когда в следующую секунду чьи-то руки крепко стиснули его поперек туловища. К этому моменту своей жизни Юнги уже столько раз подвергался подобному испытанию, что сразу понял — сейчас никто иной, как Чимин пытается расплющить его легкие, и сопротивляться этому было абсолютно бесполезно. — Что это на тебе, хён? — требовательно спросил Чимин, когда наконец-то отпустил Юнги и оглядел его армейскую зеленую куртку и простую рубашку. — Это совсем не похоже на костюм! — Это же «Лучший стрелок»[7], мелкий ты гаденыш, — старший выразительно воззрился на парня поверх своих авиаторов. — Да на тебе джинсы и кеды! — обвиняюще бросил в ответ Чимин. — А эту куртку ты вообще носишь не снимая почти каждый день! Пофигистически передернув плечами, Юнги сунул руки в карманы.  — И что с того? Я все равно выгляжу лучше тебя, — издеваясь над парнем, произнес он, кивком головы указывая на его профессионально сделанный костюм Чарли Чаплина. Чимин скорчил обиженную мину и поспешил к Хосоку, в толпу зевак, наблюдавших импровизированный матч по реслингу между Джексоном и коллегами Юнги. — Сомневаюсь, что во флоте будут рады твоим розовым волосам, — ухмыляясь, прокомментировал Намджун. Похоже, Чимин уже успел добраться до парня, так как все его лицо было загримировано пудрой, имитируя вампирскую бледность. — С меня и армии хватило, — ответил Юнги, снимая очки и вдевая дужку за ворот рубашки. — Итак, где тут раздают спиртное? Намджун указал пальцем в сторону кухни, где старший действительно смог разживиться бутылкой импортного пива. Но комната была забита людьми под завязку, так что он тут же поспешил оттуда обратно в гостиную. Прогуливаясь вдоль стен, Юнги выискивал в толпе знакомые лица тех, с кем не прочь был бы пообщаться, пока совершенно нежданно-негаданно не наткнулся на Чонгука. Парень был одет в какую-то официальную форму, выгодно подчеркивающую его длинные ноги и широкие плечи, и Юнги невольно отметил, что тот выглядел просто сногсшибательно. Когда Чонгук увидел старшего, на его лице мелькнуло удивленное выражение, которое тут же сменилось широкой ослепительной улыбкой. — Хён! Я не знал, что ты сегодня придешь. Юнги казалось, что его мозг вот-вот закипит, пытаясь переварить нахлынувший на него поток информации. То, что Чонгук вообще был здесь; что он снова называет его хёном (чему у Юнги, надо признать, не было ни причин, ни желания возражать); то, как форма придавала Чонгуку совсем взрослый вид; то, как его зачесанные на бок волосы отливали почти сливовым в приглушенном свете помещения; то, как счастлив был парень, увидев Юнги. Все это трудно было осознать за раз, и, безуспешно пытаясь подобрать слова, старший, в конце концов, смог выдавить из себя лишь следующее: — И что это за форма? — Вообще-то она принадлежит моему двоюродному брату, — Чонгук опустил глаза вниз, нервно проведя ладонью по пиджаку. — Он пожарный, и это то, что они надевают на официальные мероприятия. Форма сидела на младшем как влитая, красиво обхватывая его торс. Юнги поспешно глотнул пива, стараясь не слишком явно пялиться на парня. — Отлично выглядишь, — как бы между делом проговорил он. — Я, эм… Не думал, что тебе нравятся подобные места. Юнги бросил на парня слегка удивленный взгляд, но все внимание Чонгука, казалось, было сосредоточено на стаканчике, который он нервно вертел в руках. — Неужели? — Ну, Чимин-хён так сказал. Поэтому я и не ожидал встретить тебя здесь. Учитывая то, как парень весь сжался и пытался будто слиться со стеной, Юнги бы никогда не сказал, что Чонгук сам был большим любителем вечеринок. — Обычно я редко бываю на подобных сборищах, — ответил старший. — Терпеть не могу шум и толпы народа. — Вот как. Тогда почему сегодня пришел? — Мои коллеги настояли, — сухо улыбнулся Юнги. — Я рад, что они это сделали, — ответил Чонгук едва слышно из-за стоявшего в квартире шума. Он кинул смущенный взгляд на старшего, и как бы последний ни пытался не задумываться о значении сказанных слов, он не мог не признать, что его приятно поразило это простое заявление. Волна тепла пронеслась по его телу, окрашивая его щеки алым, и скрутилась в тугой узел под ребрами. Юнги еще раз глотнул холодного пива и спросил, указывая на стакан Чонгука. — Ты сегодня пьешь? — Это всего лишь вода, — объяснил парень, отрицательно качая головой. — Все еще бережешь себя для универа? — Да, скоро начнутся отборочные для тех, кто примет участие в шоукейсе в конце года. Для новичков не так-то много возможностей туда попасть, — Чонгук смущенно улыбнулся, будто бы боялся, что его посчитают ботаником. — Уверен, ты справишься, — ободряющие слова легко сорвались с губ. — Удачи, пацан. Подобное обращение казалось сейчас каким-то чужим на языке. Возможно из-за того, что в этой форме и с этой прической Чонгук выглядел сегодня даже взрослее самого Юнги? — Спасибо, хён, — младший ненадолго замолчал и, кинув на старшего нервный взгляд, спросил: — Если меня отберут, ты придешь посмотреть на выступление? Чонгук явно волновался, ожидая ответа Юнги, и губы последнего дрогнули в усмешке. — Само собой. Должен же я убедиться, насколько ты хорош на сцене, в конце-то концов. На лице младшего отразилось явное облегчение, тут же сменившееся неуверенной улыбкой. — Дашь мне свой номер? Так я смогу тебе сообщить, когда станет что-либо известно. Юнги удивленно заморгал, застигнутый врасплох просьбой парня, и лишь надеялся на то, что внезапно подскочившее сердцебиение никак не отражается на его лице. Стараясь сохранять внешнее спокойствие, он молча достал телефон и передал его Чонгуку, чтобы тот забил свой номер. Старшего так и подмывало осушить бутылку пива до дна одним глотком, чтобы хоть немного остудиться. Лишь мысль, что напиваться вдрабадан явно не лучший выход в данной ситуации, удерживала от безрассудства. Когда Чонгук вернул ему телефон, Юнги кликнул иконку вызова, проговорив: — Держи, это мой номер. — Я напишу тебе, как только будут новости о шоукейсе, — пообещал Чонгук. — Уж не забудь, — ответил старший, убирая телефон. — Твои родители тоже придут? — Эм, не думаю… — сконфуженно замолк парень, явно смущенный этим обстоятельством. Нахмурившись подобной реакции, Юнги стал расспрашивать Чонгука о его переводе, и парень был вынужден признаться, что когда он заявил о своем желании поступить в университет театральных искусств, в его доме чуть не разразился грандиозный скандал. Но все обошлось благодаря старшему брату, который все-таки уговорил отца дать Чонгуку шанс, однако с тех пор отношения с семьей у парня были несколько натянутыми. — Но они тебя поддерживают? — осторожно спросил Юнги, зная, что совесть будет грызть его до конца дней, если выяснится, что из-за его совета младший оказался в весьма затруднительной ситуации. Но Чонгук утвердительно кивнул в ответ, и беспокойство старшего тут же улеглось. — Более-менее. По-крайней мере они помогают мне с оплатой учебы и квартиры. Но мы договорились, что я тоже буду вносить свою лепту по мере возможности, так что теперь я работаю на полставки в концертном холле. Ну там помогаю в гардеробе, баре, с продажей билетов и тому подобное. Плюс в следующем семестре я подаю документы на стипендию. — Похоже, все складывается как нельзя лучше, — широко улыбнулся Юнги. — Так и есть, — ответная улыбка Чонгук была не менее радостной, он явно был доволен сложившейся ситуацией. — Спасибо, хён. — Пытаешься раздуть мое эго? — у старшего вырвался удивленный смешок. — Что? Нет! Это ведь правда! — воскликнул Чонгук, широко распахнув глаза и очаровательно надув губы. Юнги тут же захотелось протянуть руку и стереть это выражение с его лица, но он удовлетворился лишь тем, что ободряюще сжал плечо парня, и его пальцы оказались в опасной близости от шеи последнего. — Ладно-ладно, успеешь еще похвалить меня. — Даже если тебе не нравится? — Чонгук притворно нахмурился, но руки Юнги не скинул. — Я просто молча вынесу эту пытку, как хороший хён, — нежно проговорил старший, в последний раз сжимая плечо парня и убирая руку.  — Когда стану знаменитым актером, то отплачу тебе халявными билетами, — ответил младший, но серьезность его тона была тут же разрушена вырвавшимся смехом. — Ха! Сначала тебе нужно получить диплом! — Нет проблем, — улыбнулся Чонгук. — Не волнуйся, хён, я отлично со всем справляюсь. Мой профессор по вокалу говорит, что я делаю большие успехи. — Это всего лишь один предмет, — насмешливо ответил Юнги. — А что с остальными? Танцы, актерское мастерство или что у вас там? Чонгук, видимо почувствовав искренний интерес старшего, с энтузиазмом и во всех деталях стал рассказывать ему о своих любимых предметах и профессорах, о том, что ему давалось легко, а над чем приходилось усердно работать, о своих одногруппниках, о песнях и хореографии, которые он изучал. Парень никогда раньше по собственной воле не говорил так много, и Юнги был этому рад, хоть и не знал, делает ли это Чонгук, потому что ему так страстно нравилась эта тема разговора, или потому что, наконец, стал чувствовать себя более расковано в его компании. Когда Чонгук с таким воодушевлением рассказывал о своей жизни, его лицо буквально светилось счастьем, и от этого вида у Юнги перехватывало дыхание. Он не мог отвести взгляда от столь прекрасной картины, пытаясь запечатлеть каждую малейшую деталь. От учебы Чонгука разговор незаметно вновь перетек к теме музыки. А уж как они, в конце концов, оказались втянуты в дискуссию о том, кто же из Мстителей все-таки круче, навсегда останется для Юнги тайной за семью печатями. Он только помнил, как неожиданно их разговор был прерван внезапно появившимся рядом Хакёном, одарившим их обвиняющим взглядом. — Почему вы двое прячетесь в углу и обсуждаете Железного человека? — требовательно спросил он, тыкая в их сторону трубкой. Судя по шляпке с козырьками, лихо надвинутой на голову, и покоившемся на его плечах плаще-тренче, парень сегодня изображал Шерлока Холмса. К слову, Юнги даже не заметил, как они с Чонгуком переместились в нишу, образованную книжными полками, столь узкую, что они стояли, прижавшись плечом к плечу, практически невидимые для взгляда гостей. По осоловелому лицу Чонгука было видно, что тот тоже крайне удивлен их нынешним местоположением. — Идемте, парни, — Хакёна, похоже, отсутствие ответа с их стороны совершенно не смущало. — Намджуни и Чиминни говорят, что не видели вас уже больше часа. Они по вам соскучились. Вы же не хотите, чтобы ваши друзья грустили? Конечно же не хотите! Так что идемте. Продолжая что-то пьяно бормотать, он схватил их за запястья и потянул обоих парней в толпу гостей. Там их встретили громкими криками, и Юнги возблагодарил про себя Марка, который молча сунул ему в руку новую бутылку пива, ибо его уши не были приспособлены для сверхзвуковой громкости Хосока и Джексона. Югём тут же подскочил к Чонгуку, а Юнги нашел спокойное пристанище в компании Марка и Тэгуна, когда их не донимал кто-нибудь из их более энергичных друзей. В суматохе вечеринки старший потерял Чонгука из вида. Но среди гостей оказалось довольно много друзей, бывших одногруппников или других знакомых, так что Юнги, к его же собственному удивлению, провел кучу времени, разговаривая с теми, кого уже давно не видел. Попутно он успешно отбился от Тэхёна и его попыток утащить старшего на импровизированный танцпол, и даже как-то умудрился сбыть захмелевшего Чжэхвана в руки Сокджину в целости и сохранности. Юнги тут же быстро ретировался с места событий, предоставив последнему возможность выслушивать пьяную болтовню друга, ободряюще похлопывая того по плечу и понимающе кивая головой. К концу вечеринки Юнги выпил куда больше, чем собирался, что было неудивительно, ведь он задержался здесь намного дольше, чем первоначально рассчитывал. К тому моменту, как парень уже был по горло сыт толкающимися людьми и бесполезными попытками перекричать громкую музыку, от которой у него ломило в висках, он решил что с него на сегодня веселья хватит. Да и время уже давно перевалило за три часа ночи, если верить экрану его мобильного. Так что, в последний раз обойдя комнату и предупредив о своем уходе всех друзей, которых смог отыскать, Юнги уже направлялся было к входной двери, когда совершенно неожиданно вновь наткнулся на Чонгука. Он-то думал, что младший уже давно ушел, но очевидно они просто никак не пересекались в ходе вечеринки. Чонгук как раз развернулся от компании в составе Чимина, Воншика и двух незнакомых Юнги девушек и направлялся в сторону кухни. Когда парень увидел старшего, на его лице вновь возникло выражение удивленной радости, как и при их первой встрече сегодня. Виной ли алкоголь или адреналин в крови Юнги, но Чонгук казался ему сейчас таким красивым в этой форме, а его улыбка была столь теплой и притягательной, что старший, не задумываясь, шагнул вперед и обнял парня за плечи. Тот пошатнулся под тяжестью внезапных объятий, но все же смог сохранить равновесие. Одна его ладонь легла на бедро Юнги, и парень удивленно выдохнул в ухо старшему, отчего того окатило волной жара. Юнги еще сильнее прижался к груди Чонгука, вдыхая запах его одеколона. Он едва сдерживался, чтобы не зарыться лицом в изгиб его шеи и не остаться там навсегда. Пальцы Чонгука сильнее сжали его бедро, притягивая старшего к себе еще ближе. Вторая рука парня покоилась на его пояснице, и даже сквозь ткань куртки было заметно, как сильно она дрожит. — Юнги-хён, — прошептал Чонгук, прерывисто дыша. Ладонь старшего скользнула к шее парня и обхватила ее, медленно скользя вниз в уже таком знакомом им обоим жесте. — Спокойной ночи, Чонгук-а, — в последний раз сжав шею младшего, Юнги убрал руку и, развернувшись, на шатающихся ногах направился к выходу. Но даже оказавшись снаружи, он никак не мог унять свое бешено бьющееся сердце.