Тени на закате

— Не знаю, обрадует тебя это или нет… — Талиесин крутил в руке записку с печатью дома Араннай. — Что там? — поинтересовался Зевран, который последние несколько часов безуспешно пытался заштопать испорченную рубашку. Он уже исколол себе все пальцы, и его невероятно злило, что мастер уже в который раз платит им сущую мелочь, — знаешь, такими темпами в следующий раз я буду сражаться, в чем мать родила, — усмехнулся он, откладывая нитку с иголкой в сторону. — Он обещал заплатить после этого заказа. Нам нужно устроить засаду одному бастарду по дороге к королевскому тракту, выставить все как обычный разбой… — О, я давно мечтаю выбраться из столицы, — рассмеялся Зевран, — и кого нам дали? — Флинна. Он и его головорезы уже в пути, я договорюсь с разбойниками… И вечером мы уже должны быть там. Подкараулим ублюдка, — сказал Талиесин на одном дыхании, — и без фокусов, Зев. Я серьезно, — сказал он, взяв эльфа за подбородок. — Не волнуйся, — улыбнулся Зевран, — я уже думал, что до конца жизни буду травить хорошеньких аристократок. — Смотри у меня, — ухмыльнулся Талиесин. — А что за несчастный бастард нам достался? — спросил Зев, как ни в чем не бывало, возвращаясь к рубашке. — Орлессианец, — пожал плечами темноволосый ворон, — не знаю, зачем его понесло в Антиву, но эта ошибка определённо станет последней в его жизни. — Как в старые добрые времена, мой друг. Пора взяться за кинжалы, — рассмеялся Зевран. Он и сам не понял, почему его так воодушевил этот заказ. После смерти Ринны он делал одну ошибку за другой, срывал заказы, невольно подставлял Талиесина перед воронами. Талиесин, как-то бросил, что терпит все это только из-за нее. А Зев подумал, что без нее у него больше нет никаких сил терпеть. — Старые-добрые, — хищно улыбнулся Талиесин, одним движением заставив Зеврана выпустить из рук незатейливый предмет гардероба. Он повалил эльфа на постель, нависая над ним, жадно впиваясь в тонкие, потрескавшиеся губы. — Таль… — начал было Зев, но темноволосый ворон не дал ему ничего сказать, снова припав к его губам. Он быстро стянул с эльфа простые холщовые штаны, аккуратно погладил его бедра тыльной стороной шершавой ладони. Если Зеврану и было что сказать, то теперь слова стали не нужны. Повисшую тишину нарушало только сбившееся дыхание человека и эльфа, шорох рубашки, упавшей на пол, резкий болезненный вскрик, вскоре сменившийся рваными стонами. Талиесин не мог думать ни о чем, кроме податливого и такого желанного тела эльфа. Эльфа, который за считанные месяцы стал ему совершенно чужим, которого он теперь совсем не понимал, которого уже не мог полюбить так, как любил прежнего Зеврана. Зевран извивался в руках Талиесина, подаваясь навстречу грубым толчкам. Он чувствовал, что его партнер уже на взводе, он и сам был на грани. Время словно замерло в этой душной комнате, где два тела сплетались воедино, где уже никогда не сплестись двум душам. Талиесин издал протяжный стон, в последнюю секунду покинув горячее тело эльфа, а затем помог и партнеру получить долгожданную разрядку. Темноволосый ворон тут же откатился на другой край кровати, и прикрыл глаза ладонью. Если бы только за физической разрядкой следовала эмоциональная. Зевран сел на край кровати, и стер с висков выступившие капельки пота. Если бы только он мог что-то дать Талиесину кроме своего тела. Но он не мог.