SketchBook

С самого утра Ханбин чувствовал лёгкую отрешённость. Выслушивая по телефону тёплые поздравления от родителей, а потом в общежитии — шутливые от ребят, ему одинаково сложно было сконцентрироваться. Фокус смещался, действительность воспринималась через дымку. И всё же причин для паники не было, ведь такое с Ханбином происходило время от времени. Это не грусть, печаль или проявление плохого настроения. С последним как раз-таки полный порядок. И пускай на этот день рождения вновь выпало рабочее расписание, как и почти на все предыдущие в последние годы, Ханбин не расстроился. В этот раз он хотя бы находился в родной стране, а в Корее ему даже дышалось по-другому. Свободнее, ведь дом есть дом. Чем не повод для радости? И всё же менеджер пару раз по дороге на вокзал невзначай приобнял его за плечи, интересуясь, всё ли у него в порядке. Ханбин отвечал, что всё отлично. И не врал. Просто так совпало, что именно сегодня, когда к нему было всеобщее повышенное внимание, мысли Ханбина витали в облаке из нечётких образов и звуков. Лёгкий транс, так он называл это состояние, предшествующий вдохновению. Если он сумеет ухватиться за это бесформенное эфемерное нечто, то обязательно создаст что-то новое. И сейчас, пока поезд мчал вперёд, доставляя своих пассажиров в Пусан, где iKON планировали выступить на фестивале, Ханбин, притворившись спящим, позволил преследовавшей его с самого утра дымке захватить себя полностью. Каждый раз, нащупывая будущую мелодию, он почти физически ощущал её ритм и настроение, выстраивал сценарий в голове, жонглировал словами, подбирая лирику. В предвкушении Ханбин с азартом приготовился отдаться этому процессу… Но с ним ПРИКЛЮЧИЛСЯ Бобби. Именно так, огромными неоновыми буквами размером с этот самый поезд. Кимбап не умел делать что-то вполсилы, беспокоить, так в самый неподходящий момент из всех возможных. Ханбин почувствовал его шумное дыхание у себя на щеке и открыл глаза. Первым, что он увидел, была рука Бобби, друг расстёгивал пуговицы на его джинсовой куртке. Ханбин повернул голову и посмотрел на него в упор. Лицо Бобби немного плыло перед ним, их носы почти соприкасались, настолько близко они находились. Теперь Ханбин даже мог ощущать его дыхание у себя на губах. Силясь не растянуть их в улыбке, Ханбин подумал, что именно человек, вечно обвиняющий его в надоедливости и маньячной одержимости прикосновениями, сейчас создаёт эту интимность между ними. Так всегда происходило, стоило Ханбину начать его игнорировать, как Бобби принимался искать его внимания. Что было бы, укажи он Бобби на эту маленькую закономерность? Кимбап тот ещё жук, стопроцентно отшутился бы… Впрочем сейчас Ханбина больше волновала причина, по которой его продолжали раздевать. — Что ты делаешь? — спросил он терпеливо. — Упс, ты жив, а я уж было подумал… — Бобби чуть отодвинулся и ярко улыбнулся. — Чувак, сделай одолжение, не забывай дышать, когда спишь. Ханбин подозревал, что когда уходил в себя, то со стороны его лицо начинало напоминать безэмоциональный блин. Что ж, он получил тому подтверждение. — Я не спал, и кстати обычно пульс проверяют на шее, а не шарят по телу, — проворчал Ханбин. Бобби расстегнул последнюю пуговицу и положил свою руку ему на грудь. После протянул с дебильной интонацией: — Радужная толстовочка! — Подарок от фаната, — сказал Ханбин. — И она… — Бобби наклонился к его уху и прошептал по слогам: — Ра-ду-ж-ная! — Да, блин, — Ханбин слегка оттолкнул его и потёр ухо. Безрезультатно. Ему всё ещё мерещился шёпот с хрипотцой. — У меня из-за тебя мурашки поползли от шеи к голове. — Ну и отлично, — кивнул Бобби, довольно откидываясь в кресле. Чего отличного-то?! Ханбин вздохнул и посмотрел на менеджера, сидящего напротив них двоих. Оторвавшись на пару секунд от своего телефона, Юнхёк-хён одарил его доброй отеческой улыбкой. Ханбин улыбнулся в ответ. — Далеко ещё до Пусана? — Мы проехали где-то чуть больше половины пути, — ответил менеджер. — Можешь ещё подремать. Ханбин кивнул и, поёрзав на своём месте, устроился поудобней. Спать он не собирался, просто прикрыл глаза и продолжил с того места, где его отвлекли. Когда знакомая дымка, подобно занавесу, стала опускаться на него, в мозгу стремительно проискрила радужная комета. Застонав, Ханбин открыл глаза. — Что? — участливо спросил Бобби. — Я прибью тебя. Бобби лишь хихикнул в ответ. Точно прибью, подумал Ханбин, ещё не зная — вечером этот придурок заставит его передумать. Что сначала Бобби будет кричать поздравления ему со сцены, а потом и в гримёрке с остальными ребятами, и на обратном пути в Сеул — и кто знает, возможно в этом же самом поезде? — он разбудит Ханбина под неодобрительным взглядом Юнхёна, надевая ему браслет на руку. Ничего особенного, простая безделушка, но цвет у браслета будет напоминать радугу, и в тот момент, когда Ханбин удивлённо посмотрит на Бобби, а тот ему задорно подмигнёт в ответ, в его мозгу что-то щёлкнет. К Ханбину придёт новая мелодия, и это станет лучшим подарком на день рождения…