Hunted (Тёмный лес)

Дыхание замерло. Где-то в лесу печально завыл волк.  — Прости, что? — в какой-то панике прошептал Пауль, даже не думая отодвигаться. Парень смотрел на него, не моргая.  — Не заставляй меня это повторять, — тихо сказал в ответ он.  — Мне кажется, я неправильно тебя понял…  — Ох, зачем всё усложнять? — парень, не улыбаясь, ещё больше наклонился к нему и тёмные жёсткие волосы почти коснулись лба замеревшего от удивления Пауля. Парень прикрыл глаза и медленно выдохнул, будто стараясь успокоиться, — Позволь. Мне. Быть. Твоим. Дрессировщиком… — раздельно, рвано произнёс он тем же шелестящим шепотом и открыл глаза, наблюдая за реакцией Пауля. Светлые глаза, будто горящие в темноте фонари, метались по его лицу.  — Ты собрался меня дрессировать? — Пауль боялся повысить голос даже на пол-октавы, будто опасался спугнуть придвинувшегося к нему почти вплотную парня.  — А ты не хочешь? — парень прикрыл глаза и вдруг отстранился. Мгновение — и он уже сидит, совершенно не прикасаясь к Паулю, и смотрит куда-то перед собой, нахохлившись и спрятав руки в карманы.  — Ты… Я… Что это было, а? — наконец нашёл голос где-то на дне лёгких Пауль. Его тону недоставало должной степени удивления.  — Да так, ничего, — парень улыбнулся ему уже привычной, но какой-то искусственной улыбкой, — Просто задумался.  — Люди так не задумываются… Ты что — гей? Парень напрягся:  — А ты что-то имеешь против?  — Нет, что ты, — испугался его недоброго голоса Пауль и торопливо бросился неумело заглаживать вину, — Ты не подумай, современный мир и всякое такое, ну просто знаешь, я немного не из таких, вот. Прости, — зачем-то добавил он, хотя решительно не понимал, за что извиняется.  — Угу, а сам отодвинулся. Подальше от меня, — голос его не дрожал, он вообще ничего не выражал. Глаза глядели в темноту.  — Не отодвинулся я… Слушай, прости, ну серьёзно.  — Зачем тогда ты мне поводы давал? — пробормотал парень, — Надежду?  — Какие ещё… поводы? — поразился Пауль.  — Никакие, — вдруг отрезал тот, бросив на Ландерса быстрый взгляд, — Хочешь — ложись спать, я сам подежурю.  — Уже прогоняешь?  — Да.  — А может, я не хочу?  — Предпочтешь сидеть с?.. — он не договорил, видимо, не в силах произнести это слово.  — А может, предпочту! — из тяги спорить почти азартно ответил Пауль, почему-то чувствуя себя виноватым.  — Да что ты, — холодно пробормотал тот. На этом разговор оборвался, как ни пытался растерянный Пауль его возобновить. Странное заявление про дрессировку… Бр-р-р, аж мороз по коже. Да что он имел в виду?  — Всё, всё, успокойся, — сказал ему парень, косо глянув на растерянного Пауля, — Пошутил я так. Шутки про геев такие шутки.  — Мне кажется, что ты просто смеешься надо мной, — обиженно заметил Пауль, отворачиваясь.  — Да замолчите вы, трещотки! — прорычал из темноты заспанным недобрым голосом Георг Стром, и парни подпрыгнули от неожиданности. Заговорили они снова через добрых полчаса, когда убедились, что почти все звуки в лесу, предчувствуя приближение рассвета, стихли.  — И всё-таки что ты собираешься делать, если встретишь волка? — негромко спросил парень, не поворачивая головы. Он сидел практически без движения, и Пауль, уже весь извертевшийся, не имел представления, как ему это удаётся.  — Стрелять, как что, — пробормотал Пауль в ответ, — А что, предлагаешь с ним договориться? — ехидно поинтересовался он, — Дрессировка, все дела?  — Это моё мнение. Поступай как знаешь, — судя по тону, парень знатно так обиделся на его слова.  — Вот и отлично, а то назвязывать своё мнение как-то не очень хорошо, — удовлетворенно кивнул Пауль, — А почему ты решил пойти с нами? Ну, в смысле, что тебе этот волк? Или так, за компанию?  — Ну, мне кажется, в селе сложновато будет спокойно жить, если рядом такое водится, — с насмешливой ухмылкой сказал парень.  — И ты не боишься?  — Нет.  — Честно?  — Нет, — парень улыбнулся, — Конечно, боюсь, о чём ты говоришь.  — Просто ты ещё с того собрания так хотел попасть в этот поход, что мне показалось, что ты совсем без мозгов, или без страха.  — Мне нравится твоя искренность, — заметил парень, хотя по его тону можно было заключить, что он считает как раз-таки наоборот, — Ну вообще да, ты прав, я не просто так иду. Я здесь с той же целью, что и Шон. С той же целью, что и ты.  — Откуда тебе знать мою цель?  — Ну как, ты же Тот Самый Пауль Ландерс, Мальчик, Который Вернулся Из Леса, — в его тоне явственно чувствовалась насмешка, — Легко сложить два и два. Тогда ты был ребёнком, и всё могло оказаться лишь счастливой случайностью, но теперь-то ты взрослый. Если притащишь шкуру зверя на своих плечах, как Геракл, село тебя точно не забудет. Пауль вспыхнул и на мгновение стал одного цвета со своим плащом, хотя в темноте не было видно. Он полуудивленно-полунегодующе уставился на разглядывающего собственные колени соседа:  — Ты что, решил, я сюда ради славы пришёл?  — Я же сказал, это твоё мнение, — тот поднял руки ладонями вверх, точно защищался, — Я не виню. В таком селе, как наше, сложно выделиться чем-либо среди других. Пауль только пялился на него и ртом воздух хватал. Нет, серьёзно? Серьёзно, он так считает?  — То, кем ты меня считаешь, отвратительно, — дрогнувшим от возмущения голосом сказал Пауль, — Это не так!.. И вообще, ты сказал, что пришёл сюда за тем же, за чем мы с Шоном. Так, выходит, это ты ищешь славы?  — Я сюда ради мести пришёл, — задумчиво произнёс парень, посмотрев вдаль.  — А я, значит, для того, чтобы село опять говорило обо мне, как о герое?!  — Чш-ш-ш, — парень предостерегающе кивнул на тень, которая была спящим Георгом, но Пауля было уже не остановить:  — Вот такой я, по-твоему, да? Мне лапши понавешивал на уши, что я человек хороший, а сам вот такого мнения, да? Какая тебе вообще разница, для чего я здесь!  — Ты первый спросил.  — Вот именно! Так что соизволь ответить! — Пауль начал беситься.  — Блин, Пауль, — парень полностью повернулся к нему лицом, — Эта тварь нагоняет страх на село, что я могу сделать, по-твоему? Четырнадцать лет назад…  — Да почему вы все считаете, что это тот же волк, а? — перебил его Пауль, вспомнив, чтó его больше всего удивляло в разговорах охотников и соседей, — Прям каждый встречный уверен, что это тот вернулся, а не что появился новый — или несколько.  — Ну, знаешь…  — Да вы меня достали, — опять промычал из темноты Георг, и парни снова подскочили. Он заворочался, как медведь в берлоге, и поднялся, — Ландерс, трындишь и трындишь без остановки, заткнись уже и спать ложись, я додежурю. Разговор был прерван, но Пауль уже и забыл свой вопрос. Он просто забрался на свой рюкзак, уткнулся носом в локоть и уснул. *** Утром их ждал страшный сюрприз. Они проснулись, позавтракали и отправились в путь без приключений. Шон уже практически успокоился после вчерашнего, настолько, что даже начал мурлыкать под нос какой-то мотивчик, Георг Стром выглядел угрюмым, впрочем, как и всегда, заспанный Пауль шагал, то и дело не попадая ногой по тропинке, а его знакомый парень задумчиво поплевывал на землю, срывая длинные травинки. Тропа уводила их всё дальше в лес, изредка балуя усыпанными блестящими кисловатыми ягодами кустами. Георг, увидев сбоку от тропинки воткнутую в землю палку — своеобразный указатель, — негромко сказал своим спутникам:  — Скоро ручей. Пауль на ходу жевал ломоть пресного домашнего хлеба, так что от воды не отказался. Ручей давно зарос кустами с обеих сторон, пришлось прорубать к нему тропинку ножами. Охотники напились ледяной воды и набрали полные фляжки. Ландерс почему-то чувствовал себя ужасно неповоротливым в этом тесном заросшем лесу, в тяжёлых ботинках и с ружьем на плече. Еда и вода только усугубили его положение, и он с трудом уселся на траву, надеясь, что Георг хотя бы на десять минут объявит привал. Но нет, Ландерс, чего расселся, подъём, идём дальше и не шумим. Даже Шон что-то вякнул в подтверждение слов Георга. Кто же знал… Они не успели далеко отойти от ручья, как Георг издал тихий нечленораздельный вопль и дрожащей рукой указал на раскисшую от дождя тропинку. На ней чётко обозначался огромный след волчьей лапы.  — О боже, да, — закатив глаза в какой-то благодарности высшим силам, прошептал он, — Приготовьтесь, ребята, — приняв страшно представительный вид, стараясь скопировать выражение лица Йозефа Шмидта, когда тот видит оленя, Георг совершенно тихо начал красться вперёд, хотя все понимали, что вообще не факт, что волк ещё поблизости. Куда больше пугало то, что он был так близко к месту, где они ночевали. Тропинка вывела их на небольшую узкую прогалину, где посреди высокой травы торчали прямо вверх большим треугольником три сосны. Отчётливо с дерева на листву мелких кустарников капала вода. Стоп, это не вода. Это… Пауль прищурился на солнце, приложил ладонь ко лбу, приглядываясь, и когда он увидел, у него волосы дыбом стали. Шон завизжал, Георг отшатнулся, перепуганно матерясь, а парень, имени которого Пауль не знал, так и остался стоять на месте, не в силах оторвать взгляд от деревьев. На соснах примерно на высоте в два человеческих роста висели вверх ногами в позах распятия охотники, которые два дня назад пошли в лес с Йозефом. На белых лицах под кожей собралась мертвая кровь, придавая ей почти синий оттенок. С них была содрана часть одежды, а животы вспороты одним метким ударом острого ножа (или же когтя…). Внутренности, вонь от которых только сейчас добралась до путников, были развешаны на кустах, точно какая-то ужасная гирлянда. Кровь темными сгустками украшала стволы сосен. Тучи мух клубились вокруг тел, мерзко жужжа, а на ветке, в довершение картины, сидела огромная ворона и клевала глаз мёртвого рыжего парня. Другая птица, цепляясь когтистыми лапами, силилась вырвать из уха его убитого товарища знакомую Паулю серьгу.  — Сучий сын! Сучий сын! — Георг едва не упал в кустарник за его спиной. Шон, не переставая кричать, согнулся и его вырвало прямо на траву. Йозефа среди них нет, подумалось Паулю. Он перевёл взгляд от распятых тел на ствол сосны, той, что была ближе к нему, раздумывая, однако увидел на нем какую-то надпись. И, прочитав, оторопел. Кровью на осыпающейся коре было написано его имя.