Лёд и кровь
10 июня 2016 г., 15:40
Холод: мертвенный, стылый, жалящий — продирал насквозь. Пропитанное кровью исподнее бельё — единственное, что ему оставили победители, — липло к телу, неумолимо затвердевая на лютом морозе, покрываясь инеем — если сдирать сейчас, то только вместе с кожей.
Болтонский бастард стоял на коленях во дворе Винтерфелла, над которым только что водрузили знамёна лютоволков. Распяленный между двумя одичалыми за руки, Рамси смеялся, несмотря на боль в разбитых губах, глядя на неспешно приближавшуюся сбежавшую жёнушку, которую вёл под руку проклятый старковский бастард. Его победа оказалась подлой, когда какой-то одичалый за его спиной пустил Болтону в ногу стрелу, застрявшую в кости. Сам же Рамси спустил своих выжлаков, но теперь они валялись вокруг тёмными окровавленными ошмётками меха — и белый красноглазый выродок молча скалил крутые клыки, только ожидая разрешения хозяина наброситься на последнюю добычу.
— И что теперь шлюха и ублюдок будут делать в чужом замке? Ваши серые тряпки и кучка оборванцев под ними ничего не значат против армии Юга, которая придёт сюда за вашими головами. А, милая жёнушка? Решила, что это хороший план? Ведь я в жизни не поверю, что этот ублюдок пришёл сюда по своей инициативе. Иначе он сделал бы это ещё раньше. Чем ты его уговорила? Раздвинула ноги перед ним? Я слышал, на Юге это востребованный способ, а общая кровь только подогревает, верно? Обсуди опыт с Серсеей, когда снова её увидишь. Думаешь, там лучше, чем в моей постели? Кто ещё будет тебя трахать так?
Рамси мог много ещё чего сказать — он знал, как унизить, причинить боль, особенно этой бывшей старковской девке, да и проклятому бастарду. Напомнить, как она жила здесь под его плащом. Но взгляд Сансы остался вопиюще равнодушен и холоден. Она только неспешно оглядывала его с ног до головы, как хозяйка на кухне, перед которой лежит свежий кусок мяса, словно выбирая, с чего бы начать. И это слегка… тревожило.
— Отрезать ему язык? — не менее хладнокровно предложил Джон. — Кричать ему это не помешает, но я не хочу слушать ту грязь, что льётся из его рта.
— Я хочу услышать, как он будет вопить о пощаде. И потом, он может умереть от потери крови раньше, а это слишком милосердно для него.
Санса чуть сжала локоть Джона, удерживая его, вздохнула и посмотрела прямо в глаза своему кошмару, но он лишь паскудно, криво ухмылялся ввиду запёкшейся и стянувшей кожу под носом и вокруг рта крови. Словно даже на коленях он продолжал находиться выше их.
Не дождёшься, — плясали безумные огни, — мне это только в радость. Ты бьёшь меня, а убиваешь себя. Ты больна мною, моей жестокостью. Если ты это сделаешь, я вползу в твою душу, продолжу жить в тебе. Я уже живу в тебе.
— Как же ваше хвалёное старковское правосудие? Вынесший приговор самолично приводит его в исполнение!
— Ты лишил себя права называться человеком, когда выстрелил в Рикона. А бешеный пёс не заслуживает благородной смерти.
Джон хрустнул костяшками пальцев и сделал шаг вперёд, склонив голову к правому плечу. В чертах лица прорезалось что-то острое и безжалостное, родившееся тогда, когда он увидел наполненное угрозами письмо. Хищное, ведомое одним простым инстинктом: защитить свою стаю. Раньше бы это могло напугать его, заставить бороться с собой, но теперь бывший Лорд-командующий принимал это как данность, единственную возможность выжить.
— Даже если ты убьёшь меня, я буду жить. В тебе, в ней, — он кивнул на поправляющую меха девушку. — Особенно в ней. Понимаешь, о чём я?
— К счастью, нет, — поправила его Санса, и искры затаённого удовлетворения вспыхнули в её небесных глазах. — Нет, — успокаивающе повторила она на чуть встревоженный взгляд Джона: всё под контролем, ты в порядке? — Во мне нет твоего гнилого семени, его смыли ледяные воды Севера, и я благодарю богов за это.
Она ещё свежо помнила, как резкая боль скрутила после перехода вброд реки, как обагрились кровью одежды. Полный мучений день под прибрежными скалами, периодическое соскальзывание в пустоту, но его стоило пережить. Стоило.
— Начинайте, — кивнул Сноу одичалым.
Болтон сдерживался долго: на холоде чувствительность угасала с каждой минутой, но всё же вид его собственной освежеванной руки заставил его метаться и вырываться из крепкой мстительной хватки людей из-за Стены, которых он обещал перерезать как скот, причиняя тем самым себе большую боль.
Это не я! — бился запертый в горле крик. — Этого не должно было случиться со мной!
— А что лорд Бейлиш?
— Он больше не нужен, — Санса нахмурилась и повернулась лицом к сводному брату, встречая его внимательный взгляд. За спиной раздавались невнятные стоны и мычание. — То, как он поступил со мной, доказывает, что мы лишь пешки в его игре. И эта игра принесёт в жертву мою семью. Ему нужен Север, Долина под его протекторатом, и я открыла бы ему путь в Риверран. Ни Рикон, ни ты не нужны ему живыми. А я не хочу терять, что только обрела после некольких лет мучений и потерь.
Старк положила ладонь на его грудь и прильнула ближе, и Джон обнял её, скользя ладонями по спине, чувствуя её тепло, едва уловимый запах мягких рыжих локонов. Санса прижалась щекой к его щеке, колючей от щетины, потом скользнула по ней губами, даря легкий, сестринский поцелуй, и отстранилась.
— Знаешь, то что мы делаем сейчас… это справедливо. Но легче не становится. Почему?
— Потому что мы действительно никогда так не поступали. Старки так не поступали, — Джон посмотрел на раздавленную муками маску на лице болтонского бастарда. Резкое движение короткого ножа с широким лезвием заставило пленника дёрнуться, и ретиво последовавшее за ним острие пробило мышцы живота. И тогда он закричал, чувствуя, как холод клинка провернулся внутри, рассекая внутренности, обливая жаром и новой, едкой болью.
Одичалые правильно истолковали взгляд бывшего Лорда-командующего и посторонились. Обезображенное существо, бывшее когда-то человеком, рухнуло на колени, попыталось опереться на руки и снова завопило, каким-то образом удержавшись и не распластавшись всем обнажённым до мышц и нервов телом по грязному истоптанному снегу. Джон достал Длинный Коготь и встал сбоку от поверженного врага. Короткое касание шеи, замах и резкое движение вниз — всё вместе — не дольше выдоха. Валирийская сталь легко прошла между третьим и четвёртым позвонками, и отрубленная голова покатилась вперёд. Санса с неприязнью посмотрела на застывшие, подёрнувшиеся мутной плёнкой глаза, и перевела взгляд на Джона, вытиравшего лезвие.
— Петир хотел со мной переговорить. В крипте. Намекал, что это может оказаться важно. Так что не будем спешить.
— Я пошлю людей на всякий случай. Но как быть с рыцарями Долины?
— Они выполнили свой долг и могут возвращаться домой. Петир же… чуть задержится. Я уже отправила письма лордам Долины, и они отзывают свои войска. Маленького лорда Аррена сейчас поддерживают те, от кого Петир хотел избавиться перед тем, как Зяблик смертельно бы захворал. У них свои доказательства для него. А нас теперь ждут наши дома Севера.
***
Эта тайна стоила стольких жизней… Джон вздрогнул и провёл ладонью по каменной надгробной плите. Он мог бы сдвинуть её, чтобы убедиться в словах лорда Бейлиша, но не хотел. Слишком много крови в этой истории, слишком долго её хранили под землёй. — Он рассчитывал, что я пойду на Юг? За призраком власти? Призраком какой-то королевы с белыми волосами? — Да, — Санса была здесь же, бледная и растерянная. Все её надежды на то, чтобы вернуть хотя бы часть прежней летней жизни посреди наступающей зимы, потерпели крах. Она обнимала себя за локти и чувствовала, как вновь накатывает ненавистная опустошённость вкупе с горьким разочарованием. Джон уйдёт. Уйдёт по зову долга, пробудившейся крови. Девушка подняла взгляд на его спину, закаменевшую перед статуей прекрасной женщины, что, как утверждал Петир, была матерью её уже теперь кузена, принимавшего в данный момент решение, которое разобьёт её на части. — Я не справлюсь, — решившись, выдохнула Санса. Если промолчать, притвориться, что это её не задевает, что она приняла это, он точно уйдёт. А так, может, есть хоть капля надежды уговорить его остаться. — Я не справлюсь без тебя. Ты не можешь уйти, — кричали её глаза. — Не сейчас, когда Рикон сражается между жизнью и смертью! Не сейчас, когда мы выиграли битву, но война ещё не окончена! Он обернулся к ней и плавно шагнул вперёд. Его руки осторожно легли на её плечи. Санса вздрогнула и сморгнула слёзы: это слишком походило на ободрение перед расставанием. — Я не уйду, — твёрдо проговорил Джон. — Я не уйду и не брошу тебя и Рикона, не оставлю Север, когда он разрознен и разбит, а за Стеной поднимается армия ледяных ходоков и оживших мертвецов. Лорд Бейлиш просчитался. Север — наш дом, он всегда был в моей крови, больше, чем что-либо. Не теперь, когда у нас появился шанс исправить хоть что-то. — Мне всё ещё страшно, Джон, — Санса уткнулась лбом в его подбородок, точно маленький волчонок пытался найти защиты у старшего члена их поредевшей стаи. — Мне страшно от того, как быстро всё произошло, как жизнь оказалась жестока ко всем нам. Я была так глупа, когда доверялась тем, кто впоследствии убивал мою семью. Я так виновата, я так устала… — Я здесь, Санса. Даже если мы — последние, кто остались, мы всё ещё есть. И в Винтерфелле всегда будет сидеть Старк. Джон коснулся её щек, стирая солёные дорожки. — Ты всегда была настоящей лютоволчицей. Возможно, излишне ручной и домашней, но это в твоей крови. Ты сильная, ты выжила и переживёшь всех своих врагов. — Ты тоже, — прошептала она, успокаиваясь. — И Рикон тоже выживет. Наш маленький брат ещё даст всем фору. Он поправится, и мы снова услышим его смех. Он вспомнит нас, и по вечерам будет играть перед камином, пока мы будем обсуждать грядущие дела. А потом ты будешь расчёсывать его перед сном. Он спрячет твои наряды и постарается стащить мой меч. Конечно, Рикон, как самый ответственный, будет руководить восстановлением Винтерфелла и решать, как устроить очередной пир. И за обедом мы будем есть сладкие пироги и пирожные, впрочем, ты вряд ли будешь против. И тогда мне останется в одиночку штурмовать кухню в надежде заполучить хотя бы кусочек мяса. Санса не сдержала смех, скрестив руки за спиной Джона, глубоко вдыхая его запах, мешавшийся с выделанной кожей и мехом. — Я стану самой счастливой, когда увижу это. Больше всего на свете я хочу снова обрести семью: с тобой и Риконом, с Браном, который ещё может вернуться, с Арьей… она обязана быть жива, ведь это же Арья! — У которой к тому же есть меч. Я подарил ей его перед отъездом. Санса напряглась, а потом выдохнула и вновь опустила голову на родное плечо. — Я не знала. Я на самом деле так многого не знала и не понимала. А теперь жалею об этом. И мне кажется, что мы ещё так молоды, что мы можем ошибаться, не справимся… — Мы вместе, Санса. Никто не справится с возрождением Винтерфелла и Севера лучше, кроме самих Старков.***
Старые боги ответили на их молитвы. Рикон медленно поправлялся, благо, стрела ушла выше сердца, его успели довезти в тыл и справиться с раной. Горячка ещё держалась, и иногда он начинал звать отца, не желая замечать разницы между ним и Джоном. Участники битвы неловко подхватывали почти забытое «Король Севера», и Санса предложила сделку Петиру. — Поможете доказать, что Джон — не бастард. Лорд учтиво улыбнулся. — Не Таргариен, — разочаровала его леди. — Старк. Его должны увидеть законным наследником Севера. Чтобы все предавшие и отвернувшиеся от нас дома очень пожалели о своём решении. И впредь были верны до последней капли крови. — О, моя дорогая, — быстро спрятал Петир свою растерянность. — Они, несомненно, уже жалеют, потому что простые войны и одичалые сразу по окончании битвы разнесли весть, как вы поступили с захватчиком Винтерфелла. Синие глаза Сансы вспыхнули. — Помогите, лорд Бейлиш. И будете награждены. Её улыбка стала чуть теплее. Петир верил, что летняя пташка всё ещё в его руках, и ради возвращения её доверия можно немного поменять планы. Но Санса теперь понимала, что ощущала её мать, когда брала в плен Тириона Ланнистера, знала отчаяние, толкающее на то, чтобы решать чужие судьбы. Всё ради её семьи. Лорд Бейлиш держал слово, заигравшись с Сансой в доверенного наставника, не насторожившись уходу войск: все логично, они пока играют только с Севером, играют в политику и верноподданство. Армия Долины должна всё-таки находиться на своих территориях, когда нет необходимости в ином. Командующие и солдаты ведь не желают понимать бессмысленного безделья и ожидания на Севере, когда их долг — служить лорду Аррену. Санса тоже играла в простившую его племянницу. Рикон пришёл в себя, и леди время, свободное от игры с Петиром, проводила с ним. Пересмешник чувствовал довольство собой, давал советы Джону, не замечая холодной лютоволчьей улыбки, веря, что наивный бастард совершенно не умеет играть. Нынешний лорд Старк знал, насколько важно учиться и совершенствоваться в этой южной игре при поддержке прекрасной рыжей лютоволчицы. Когда пришло время, и оскорблённый Роберт Аррен отправил чёрного ворона в Винтерфелл с обвинениями в заговоре в адрес бывшего любимого дяди, одичалые принесли перехваченную птицу Сансе. Та написала учтивый ответ лорду Долины и лорду Ройсу с встречным перечнем претензий к Петиру Бейлишу и просьбой предать его суду в Винтерфелле, «…ведь он, к сожалению, обладает большим влиянием на уважаемого лорда и способен внести встречные обвинения, убедить Роберта в своей невиновности и доставить значительные хлопоты». И Ройс согласился оставить ложного протектора Старкам, прилагая к ответу едкое замечание о том, что все беды начались задолго до войны, когда Петир писал леди Лизе, приезжал в Гнездо и нашептывал ей мерзкие сплетни, которые та не стеснялась даже повторять в своих письмах сестре. Часть сохранившейся переписки, местами подпалённая, была приложена. Это письмо они читали вместе с Джоном. — Лорд Тирион как-то упомянул, что ему навязывали кинжал, якобы проигранный в споре лорду Бейлишу. Но тогда я ещё не знала всех деталей. А ведь всё началось с письма Лизы Талли нашей… моей матери. Получается… — Убийца нашей семьи сейчас — в наших руках, — в голосе Джона прозвенели лёд и сталь. — И да помилуют его боги, потому что я этого делать не собираюсь. — Мы не собираемся, — с нажимом повторила Санса, оборачиваясь к своему лорду. Петир Бейлиш улыбался во время обеда даже тогда, когда Джон попросил внимания. Присутствовали почти все северные лорды и леди (Лианна Мормонт в их числе), уже принёсшие присягу, улыбки некоторых — натянуты, но глядя на помост во главе столов, никто не осмеливался даже допустить мысль, что в Винтерфелле сидят самозванцы не лютоволчьей крови: Джон — в центре, суровый и хладнокровный, в точности, как его названый отец; по левую руку — исполненная достоинства Санса, чьи косы расплавленной медью уложены в высокую корону; справа — стремительно поправляющийся Рикон Старк, которому куда интереснее поймать взгляд леди Мормонт. Боги, как будто перед своими вассалами — молодые Эддард и Кейтилин Старк. Мизинец видел написанное на лицах присутствующих потрясение и признание. И впервые начал подозревать, что его сокровище утекло водой, растаявшим снегом сквозь пальцы. Санса поймала его взгляд и позволила себе намёк на полуулыбку, но глаза остались холодными и опасными. Отвлёкшись, Петир вздрогнул, когда полный сдержанной ярости голос Джона назвал его имя и обвинил в разжигании войны между Великими Домами Вестероса и последовавшей гибели Эддарда Старка, Кейтилин Старк, Робба Старка. — Доказательства — в этих письмах с печатью лорда Бейлиша. Север зароптал и поднял десятки наливающихся злостью, ненавистью, презрением, местью и жаждой крови глаз на южного предателя. И спину обжигало смрадное лютоволчье дыхание.***
— Вы проиграли, лорд Бейлиш. — Такова твоя награда? — любезно съязвил он. — Да, за все ваши преступления. Промедления не будет. — И что ты будешь делать потом, Санса? Когда армия Юга придёт сюда? — В первую очередь верну себе своё истинное имя. Санса Старк. — Извини, милая, но никто не позволит забыть тебе прежних мужей. Один из них ещё жив, кстати. Недостаточно… — О, я знаю. Единственный способ защитить меня на самом деле может показаться ужасным, но его я принимаю с радостью. И потом… сомневаюсь, что об этом будут говорить дольше, чем о подготовке к войне с Иными. Ведь многие уже увидели в нас то, что мы хотели показать. Главное — правильно преподать весть. В Винтерфелле правят лорд и леди Старк, и главный их наследник — Рикон Старк. Понимаете ли… раньше нас не воспринимали, как равных брата и сестру. Я сама не желала считать его своим братом. А теперь Северу нужны символы. Имена. — Расчёт, будем честны, не из лучших. — Вы умирали, лорд Бейлиш? — Санса кружила вокруг него, связанного и брошенного ожидать, когда подготовят место казни за пределами двора. Отвлекала, следила, чтобы добыча не сбежала. — Я — да, каждую ночь рядом с Болтонским бастардом, каждое мгновение побега. Однажды чуть не погибла, когда чрево исторгло возможного сына моего мёртвого мужа, как вы выразились. Джона зарезали его же братья из Ночного Дозора. Рикон побывал при смерти из-за проклятой стрелы Рамси. Вы думаете, что после этого можно остаться прежними? Зима близко, Петир, и мы выживем в ней. Вы слышали, что о нас шепчут боязливые языки. Я тоже. За нами Старые боги, и лютоволки под их покровительством бессмертны. Пролитая кровь Королей Севера ушла в промёрзшую землю и проросла новой, крепкой лозой. И она даст другие побеги. Я могла бы быть послушной фигурой в вашей игре, быть может, однажды сесть даже на Железный Трон, пока бы вы стояли в моей тени. Но лучше я надену железную корону Севера и выберу то, чего хочу сама. Семью, долг, честь — то, за что на самом деле стоит бороться. Я действительно взяла многое от своей матери, но кое-чему научилась после казни отца в Королевской Гавани. Этой игре, без которой не выжить. Так что за науку я вам благодарна, и ваша казнь будет быстрой. — Я не верю, что твой план удастся. К тому же ты так и не ответила: что будешь делать с войском нынешней короны? — Которое застряло под Риверраном? Разбить его со спины, после расплатиться за Красную свадьбу с Фреями. С Долиной мы уже заключили договор. Три области из семи — кажется, это вы мне обещали, лорд Бейлиш? И после они помогут нам отразить атаку из-за Стены. — Звучит самонадеянно. — Да, вы правы. Впрочем, эти идеи и не должны выдерживать критики. Потому что даже перед вашей смертью я не считаю возможным открывать действительных планов. Так что можете изнывать от того, сколь многое упустите, лишившись головы. — Но кое-что правдивое ты сказала, не так ли? — Исключительно то, что не нравится лично вам больше всего, потому что ваши попытки вырастить из меня совершенную замену своей старой привязанности к моей матери потерпели сокрушительное поражение. Я на самом деле хочу вернуть своё имя, и перспектива стать женой двоюродному брату меня не страшит. Он честен и благороден, заботлив, внимателен. И ему я действительно хочу родить детей, чтобы положить начало новой династии Королей Севера. Знаете, та грань, которую мы почти переступили, оставила след. Вы не задумывались, почему Джон постоянно ходит в тёплом плаще и мехах? Дело не только в нуждающихся в ремонте стенах замка — ему холодно, мороз пробирает до костей. А мне больно, и Рикону тоже. Но когда мы рядом, боль и холод стихают. И быть может, когда Старые боги благословят нас, они уйдут навсегда. — Мне жаль, Санса. Если бы я только знал… — Вы бы поступили так, чтобы уберечь меня от реальности, в которой я перестаю вам доверять. В которой Джон и Рикон могли бы погибнуть. А я этого не хочу переживать, не дольше, чем отомстила бы за них. Вы не знали подобного чувства, Петир. Игра престолов заменила вам всё человеческое. — Как и вам — почти пережитая смерть, судя по вашим откровениям. — Пора, — сообщил один из рыцарей, тенью возникая на пороге. За ним маячили ещё двое, чтобы отвести лорда Бейлиша в руки северному правосудию. — Уже иду. Прощайте, — Санса легко и стремительно покинула каморку, только юбки шурхнули хвостом по каменному полу. Петира повели за внешние ворота, где уже расположились лорды и леди Севера. Этот спектакль не в последнюю очередь задумывался для тех, чьё положение оставалось достаточно шатким, несмотря на вроде бы полученное прощение пред ликом войны с мертвецами, — показать, что последует за предательством. Санса держала руку на плече Рикона, и взгляды обоих были тверды и сосредоточены. Леди Винтерфелла наклонилась и что-то прошептала, мальчик кивнул и посмотрел приговорённому прямо в глаза. Лорд Бейлиш дрогнул: в камнях крепостных стен больше сочувствия, чем в них, диких и безжалостных. Ведь этот маленький ребёнок из всех Старков более был похож на зверя из-за своего лютоволка, — попытался он подобрать обоснование. Но окружение ему соответствовало: многоликая хищная стая, сплотившаяся против чужака и своего врага. Его поставили на колени, но он успел увидеть лорда Старка. И ему показалось, что это прошлое настигло его сейчас, однако теперь его уже ничто не спасёт, даже девушка с пронзительно синими глазами и рыжими, как осенняя листва, волосами. Она смотрела на него бесстрастно, потом перевела взгляд выше его правого плеча, и он сверкнул льдистой искрой. За секунду до удара Мизинец успел подумать, таковы ли должны быть глаза оживающих за Стеной мертвецов, но не перестал видеть на месте людей волков на двух лапах в человеческих шкурах.***
Они приносили клятвы перед чардревом, и с его вершины каркал крупный ворон, а по стволу струились красные потёки. Рикон проникся серьёзностью момента и важно стоял рядом с ними, искоса посматривая на леди Лианну. Когда-нибудь они тоже проведут церемонию, и боги также услышат их. На обратном пути Джон и Санса обняли его, позволяя ему прижаться между ними, и тупая боль в груди затихла. — Вы же меня никогда-никогда не бросите? — иногда Рикон начинал бояться, что однажды его снова оставят одного с плохо знакомым человеком, и придётся опять бежать, прятаться… Тоска по Лохматому Пёсику ещё не прошла, и Санса говорила, что вряд ли пройдёт впредь. Она знала, ведь она тоже потеряла свою лютоволчицу. Джон обещал им, что однажды они вернут своих лютоволков, что, возможно, он нарочно отыщет их для своей семьи. — Никогда, Рикон. Никогда, — тихо ответили они, касаясь макушки и плеч младшего брата. Рикон верил им обоим. Джон и Санса так похожи на родителей, что ему иногда кажется, что он вернулся в прошлое, тёплое и пахнущее пряным сеном и шерстью Лохматика. Но они его останавливали и говорили, что мама и папа ушли навсегда, а у него были ещё братья и сестра, и что время нельзя повернуть вспять. В этот вечер в пиршественном зале — большое празднество, и маленькому лорду разрешили сладкое в любом количестве. Рикон использовал шанс, а также наконец пригласил на танец леди Мормонт. У неё живые глаза и приятный голос, острый ум, и она виделась наследнику самой лучшей на свете леди. Ну, разумеется, не сместив при этом Сансу. Санса ему как мама, но при этом с ней можно шутить и играть, и она никогда не обращалась к нему суровым тоном. Возможно, потому, что он уже очень взрослый и сам всё прекрасно осознаёт: что говорить, как поступить, где промолчать и набираться опыта от Джона. И никогда не плакать. У него даже был шрам, полученный в битве, и лорд и леди Старк в один голос уверяли, что он вёл себя очень храбро. Джон обещал научить его сражаться на мечах, и в кузнях скоро выкуют его первый клинок. Рикон впервые за долгие годы счастлив. Но он знал, что счастье может уйти: всё чаще старшие говорили ему о грядущей войне, и тогда Рикон вспоминал сказки о ледяных мертвецах, убивавших касанием, что слышал давным-давно, — их рассказывала Старая Нэн, напомнили ему Джон и Санса. Ему становилось страшно, и он подлезал под тёплый бок Сансы, сворачиваясь калачиком, пока она аккуратно расчёсывала его спутанные волосы. Рядом садился Джон и щекотал пятки в шерстяных носочках, но Рикону всё равно смешно, и он брыкался, вспоминая, что раньше так играть с матерью и отцом было нельзя. Но Сансе и Джону всё равно, в их покоях пара кресел, удобная низкая софа, и большая кровать, и самый горячий камин в замке. — Всё ещё холодно? — спросила гораздо позже Санса, кладя ладонь на грудь Джона. Рикон пребывал в тихом блаженстве, устав за целый день и устроив голову на коленях сестры. — Нет. Уже почти нет. Ведь у меня есть вы. Мужчина сжал ладонь Сансы и поцеловал кончики её пальцев. — Рикон, пора спать, — Джон встал и поднял брата на руки. Тот нарочито сопел и щурил глаза. — Почему я не могу с вами? — Женишься — поймёшь, — ответил брат, опуская его у порога и открывая дверь. В комнате у Рикона скромнее, но очаг горел и слуга ждал. Мальчик лениво выпутался из одежд, натянул ночное бельё и заполз под одеяло. — Тогда посиди со мной! Или вот! — он хлопнул рукой по шкурам. — Здесь много места, и раз вы разрешаете мне иногда поваляться на вашей кровати, я тоже разрешаю вам! — Хорошо. Только недолго, — доски, непривычные к нагрузке, заскрипели, но выдержали. — Расскажи мне о Дозоре! Пожалуйста! Хоть что-нибудь! — Ну ладно… — Джон всерьёз перебрал свои воспоминания, ища что-то из относительно ранних. — Помнишь, я рассказывал тебе про моего друга Сэмвела Тарли? Так вот, когда он только появился… Рикон слушал настолько внимательно, что упустил, в какой момент по другую сторону неслышно оказалась Санса. Она упирала руки в бока, и распущенные рыжие волосы струились по плечам, груди и животу. Рикон вздрогнул, но придвинулся ближе к брату и молча постучал по кровати, предлагая присоединиться. Интересно же! Санса вздохнула и прочла в глазах своих мужчин огромные муки совести за то, что оставили её надолго одну, но Джон не прервал рассказ. Леди Старк изящно села и повернулась сначала на правый бок, а после — на живот, приподнимаясь на локтях, с интересом глядя на рассказчика. Рикон поёрзал, устраиваясь между старшими, и шрам постепенно перестал ныть, зудеть глубоко под кожей. Он знал, что у Сансы также болело что-то внутри, и опустил на её плечо свою небольшую ладонь. Девушка обняла его, укладываясь на подушках, и её левая рука достала до бока Джона. Старк в ответ положил свою правую руку поверх них, и Рикон наконец закрыл глаза, чувствуя себя в тепле, безопасности и дома в клетке заботливых и любящих родных рук.
