Король Ночной жизни

Как бы вы отреагировали, если бы увидели у себя на пороге человека, которого вообще и в мыслях не было ждать? Да ещё и с тортом и пакетом с лекарствами, когда у тебя температура под сорок и в голову молотом бьют. Ну, подсознание кричит где-то, что это галлюцинации и всё такое, но разум говорит конкретно, что это реальность, детка, и перед тобой сейчас стоит именно он. Чимин хлопает ресницами, поправляя спадающий плед с плеч и с места не сдвинется. — Чонгук? Как... — Привет, может, впустишь? — Чонгук стоит, переминаясь с ноги на ногу, и думает: какого чёрта он вообще сейчас здесь стоит? — М, да, проходите, — Чимин чуть отшатывается и впускает альфу в квартиру, сам не понимая, зачем. Чонгук заходит внутрь, как к себе домой и начинает снимать верхнюю одежду. — И всё же, как вы меня нашли? И зачем? — изгибает бровь омега и смотрит прямо Чону в глаза. Тот сразу тушуется и не знает, что сказать. Мысли улетучились вмиг и оставили пустую голову думать. — Эмм.. просто так. Я подумал, может, тебе помощь нужна, вот и пришел. Кстати, давай перейдем на "ты", я же не такой уж и старший, даже, вообще, младше? — Чонгук смотрит и так улыбается, что глаза прям слепит. — Наверно, мне двадцать один, и помощь мне не нужна, — Чим ухмыльнулся и прошлёпал тапками к дивану, усаживаясь поудобней. — Так что, ТЫ, можешь быть свободен, — Чимин вдруг раскашлялся, на что Чонгук подал ему стакан с водой, со столика. — Так дело не пойдет. Вставай, я отвезу тебя в больницу, у тебя, вон, температура и кашель, — Чонгук дотронулся лба ладонью, от чего омега вздрогнул и уставился на Чона, хлопая глазами. — Н-нет! Только не боль.. кхм-кхм.. больница, — грудную клетку нещадно давит и кашель душит омегу поперёк горла. У Чонгука сердце, почему-то, сжимается и ноги подкашиваются. Он садится на корточки перед Чимином и достает из пакета сироп от кашля. — Ну, тогда я сам буду тебя лечить, — Чонгук налил в ложечку сироп, цвета шоколада с запахом лимона, и протягивает ко рту омеги. — Открой.. — Чонгук сам показывает, открывая рот, как маленькому ребёнку, и засовывает ложку Паку в рот. Чим кривится от кисловатого сиропа и вновь возвращает свой взгляд на альфу. — Почему? Зачем? — Нуу.. — Чонгук и сам не знал: зачем и почему, вот и взболтнул, — мне срочно нужен бармен и так, как ты заболел, я постараюсь тебя поскорее вылечить, чтоб ты смог в скором времени приступить к работе, — Чонгук сложил все лекарства обратно в пакет и поднялся, чтоб поправить на омеге плед. — Ты пока отдыхай, а я пойду на кухню, ты наверняка ничего не ел, — Чонгук улыбается во все тридцать два и ходит по квартире, ища обитель еды. Чимин в полном недоумении. Мало того, что голова ужасно раскалывается, горло неприятно щиплет, тело знобит и вообще холодно, так ещё и Чонгук в придачу. Как он сюда попал? Наверное, Тэ рассказал, ибо больше некому. Ещё так нагло ворвался, как к себе домой, и хозяйничает тоже, как дома. Чимин хотел встать и пойти выпроводить того наглеца, но ноги так трясутся, что встать невозможно, и остаётся лишь только смириться. Чимин думал, что Чонгук настырный, но чтоб на столько... После окончания готовки молочного супа для больного Чонгук сложил всё на поднос, поспешил в гостиную, где его встретила весьма умиляющая картина. Альфа тихонько поставил поднос с едой на столик и присел осторожно на диван, так, чтоб не разбудить омегу. Чимин сейчас, как маленький ребёночек, который спит и пальцем не шевелит. Шёлковые рыжие, как солнышко, волосы спадают на глаза, от чего тот морщиться во сне, тяжело дышит, наверное, от простуды и причмокивает пересохшими губами, пытаясь хоть как-то их увлажнить. Чонгука, ещё с того дня рождения брата привлекает внешность омеги, а тут, так вообще... Вблизи он ещё прекраснее, и сдерживаться сил больше нет. Запах малины так манит, что хочется вдохнуть его и никогда не выдыхать, хочется утопиться в нем полностью. Но Чон, кажется, уже давно утонул, ибо сейчас нагло тянется к умиротворенному лицу омеги и целует. Целует так нежно и трепетно, боясь разбудить, что бабочки в животе просыпаются и возбуждение колом бьёт в голову. Чон сминает чужие губы, тихонько посасывая и улыбаясь в поцелуй, кусает Пака за нижнюю губу, от чего тот слабо морщиться и разлепляет глаза. Чимин думает: не сниться ли ему часом кошмар, в котором Чонгук его целует? Но когда тот улыбается и отстраняется, оставляя струйку слюны меж губами, приходит сознание. Это не сон. — Йа! Что ты себе позволяешь? — вскрикивает Пак, поднимаясь с дивана, принимая сидящую позу. — Просто не знал, как тебя разбудить, вот и решил... — Чонгук улыбнулся с реакции омеги и взял со столика поднос. — На, поешь, пока не остыло, а потом лекарство снова примешь, — Чимин охает и втягивает в полные легкие ароматный запах супа. — Боже, я так проголодался, — омега пищит от радости и запихивает в рот очередную ложку "божественного супа". Чонгук улыбается и наблюдает за Паком, пока его не вырывает звонящий телефон в кармане. На экране светится "Юнги" и Чон отходит обратно на кухню, потому что не очень хочется, чтоб Чимин слышал отборные маты, через трубку. — Да, Хён. — Ты где, молокосос, блять? Уже обед, а в клубе и следа твоего нет, — Мин так орёт, что Чон отодвигает трубку от уха и мысленно сочувствует окружающим, возле беты. — Я потом объясню, и я взял парочку выходных, так что, хён, только на тебя вся надежда, — фыркает Чон и чувствует на себе мысленный подзатыльник от Мина, ибо тот, наверное, пар из носа пускает. — Да пошел ты! Какие, нахуй, выходные? Тут работа стоит, а тебе, блять, выходные подавай. Ты в курсе, что бармен уже "был, да сплыл"? И теперь некому людей обслуживать на баре. Может мне прикажешь встать за барную стойку или сам встанешь? — тот до сих пор орёт и не думает прекращать. Чонгуку не по себе. Может, он, правда, по свински поступает с хёном, но это его хён, и он потом обязательно поймет, зачем же Чонгуку нужны были выходные. — Подожди, не ори. Давай сделаем так: в "Blood Diamond" барменом, должен придти ученик, Тэхен, — Чонгук говорит тихо, чтоб Чимин не услышал чего, и, слушая только сопение в трубку с той стороны, продолжает, — а в "BlackBerry" пусть Джин поработает дня три. Не спрашивай, почему, потом расскажу, и попроси его АККУРАТНО. Скажи, что я в долгу не останусь, а сам, ПОЖАЛУЙСТА, присмотри за всеми делами, и потом я с тобой обязательно поговорю, — Чонгук слышит шарканье тапок и спешит отключить телефон, даже не дослушав, что Мин, кажется, орал. На кухню вваливается Чимин с подносом, закутанный весь в плед и трясётся, как холодец. — С-спасибо, было очень в-вкусно...(апчхи).. — омега трёт нос и кутается ещё больше. Чонгук видит, как тот трясётся, подхватывает на руки и тащит в спальню. — Йааа, отпусти меня. Что ты делаешь? — омега бьёт кулачками по плечу Чонгука, махая ногами в воздухе. Но альфа упрямо тащит того в постель, укутывая с головой и спрашивает, где у того лишние одеяла лежат. Он идёт к указанной тумбочке, вынимая парочку, и накрывает ещё сверху. — У тебя температура поднялась, тебе согреться надо, зачем встаёшь? — Чонгук поплотнее укутал омегу так, что лишь голова торчит и глазки хлопают. Альфа бежит на кухню за водой и таблеткой и приходит вновь к омеге, протягивая лекарство. — Вот, выпей. Жар должен понизиться, и постарайся уснуть, может выдушишься и все пройдет. Чимин лишь кивает и переворачивается на бок, всё ещё дрожа. Он не понимает, зачем Чонгук всё это делает, но очень благодарен ему, ибо вряд ли омега сам бы старался вылечиться таблетками. Он бы лишь компресс ко лбу прикладывал и ждал, пока простуда сама пройдет. А так, хоть расслабиться может. Чонгук чуть вымотался, столько ухаживать для него впервой, и, как только омега уснул, он тоже решил вздремнуть немного. Спустя недолгое время дремоты (иначе сном не назовёшь сидячее положение в маленьком кресле) Чона разбудил крик, и, вздрогнув, он резко подорвался с места. Чимин кричал во сне, но, что именно, Чонгук так и не мог разобрать. Тот был, как лунатик: глаза закрыты, тело дрожит и бормотание какое-то непонятное. Чонгук устало вздохнул и раздевшись полностью, до боксёров, забрался под одеяло к Паку. Чимин что-то бормочет невнятное и жмётся к горячему телу альфы. Чонгук и сам не понимает, что делает, но где-то читал, что так нужно: когда человеку холодно, обязательно согрейте его своим теплом. И альфа понял это именно так — прижать к себе омегу крепко-крепко, вдыхать до дрожи любимый запах малины и чмокать в макушку рыжее чудо. Он и сам не понял, как погрузился в сон, покрепче прижимаясь к омеге, плотно обхватывая руками и утыкаясь носом в рыжие волосы. Сейчас им слишком хорошо, но Чимин ещё дрожит и Чонгук думает, что через пару минут должно пройти, ведь так близко он ещё ни к кому не был. Не то, что душевно, но и телесно. Да, и, как он оказался почти голый в постели с Чимином, он тоже подумает, но только завтра, когда объясняться будет. А он будет!