Хамелеон

      Угольно-черная машина, преодолевая стену непрекращающегося ливня, не спеша подъезжала к черте маленького городишка под странным названием «Сторибрук». Промерзлый лес уже оставался позади, когда впереди одиноким зеленым пятном на дороге показался указатель, сдержанно сообщающий о прибытии в этот потерянный лесной город, растворившийся глубоко в недрах штата Мэйн. Яркие фары пристально ползли тенью по ровной дороге и, казалось, прорезали шипящую темноту своей остротой, уверенностью, силой. Но женщине, сидящей на заднем сидении потрепанного авто, было абсолютно все равно на происходящее за толстыми тонированными стеклами, по которым монотонно ударяли резвые капли дождя.       В салоне стояла мертвая тишина. Блондинка за рулем уверенно, но слегка напряженно вглядывалась в еле заметные очертания дороги, а женщина позади сверлящим взглядом заворожено уставилась в некий документ в синей корочке, который она до боли сжимала в изящных руках. Красные губы слегка дрогнули, когда брюнетка немного неуверенно провела ладонью по странице, очерчивая крохотную фотографию внутри. Не выдержав сильного напряжения внутри, она резко выдохнула и отвела взгляд, пряча заветный документ в небольшой черной сумке. Уже скоро. Скоро она будет в безопасности.       Впереди едущего автомобиля вскоре показались небольшие дома, в большинстве своем состоящие из двух-трех этажей. Все такие идеальные, с иголочки, точно как в каком-то нездоровом старом фильме. Изредка они сменялись кафе, магазинами или мастерскими, но каждое из таких крохотных зданий лишь крепче сдавливало легкие в тиски, не позволяя спокойно вздохнуть. Это место, эта потерянная в лесах деревня с первых секунд уже выводила женщину из себя, была тюрьмой для свободной души. Но единственная причина, почему она приехала в этот богом забытый уголок планеты — она хотела жить. Она просто не готова была по глупой случайности проститься с самым дорогим, что имела, и именно поэтому судьба ненароком свела её с этим городом. Сейчас же она думала, что проще умереть, будучи свободной, чем через силу жить в ржавой железной клетке, дрожа от каждого шага за своей спиной.       Машина настороженно петляла по тихим пустым улицам города, которые в такую отвратительную погоду неприветливо отталкивали своей безмолвной угрюмостью. На лице женщины за рулем застыла кислая гримаса, после чего блондинка, отпуская всякие стеснения, устало зевнула, слегка прикрывая рот рукой, и быстро, отрывисто кинула, не глядя на пассажира:       — Мы уже близко.       Брюнетка лишь сдержанно кивнула и вновь погрузилась в себя, нервно перебирая в руках черные кожаные перчатки.       Автомобиль, наконец, затормозил и припарковался у небольшого двухэтажного дома, точно списанного с очередного глупого шаблона. Обе женщины аккуратно выбрались из машины и предусмотрительно открыли свои зонты. Пассажирка пристально оглядела окрестности и придирчиво вгляделась в свой новый дом, делая усталый вздох.       Грозовая туча пеленой закрывала некогда чистое голубое небо. Однотипная серость вокруг нагоняла тоску и отвращение, будто весь пейзаж вокруг мгновенно слился в одно большое тусклое месиво, безвкусными мышиными серыми тонами наполняющее душу монотонностью и грустью. Деревья, машины, дома и даже небо буквально впитали в себя все уныние отвратительной осенней погоды. Дождь крупными царапающими каплями отбивал в городе шумную барабанную дробь. Ветер, будто осознав всю тщетность и пустоту этого места, просто-напросто покинул эти края, оставив городок медленно погибать в резком запахе терпких сигарет, что были частыми гостями в соседних домишках, и дешевого машинного масла. Людей на улицах не было совсем. Они, точно мыши, бегущие с корабля, попрятались в своих убежищах, норовя избежать грозной небесной кары. Молния изредка, как будто ножом, прорезала грозовое небо, тонкой нитью показывая людям всю силу своей красоты и могущества. Королева. Несомненно. Затопленная мокрая земля же дышала прохладой, которой её любезно одарил этот темный осенний вечер. Пахло сыростью. В одно мгновение воздух наполнился небывалой свежестью, будто вся земля тут же сбросила старую оболочку, вобрала в себя новую жизнь. Казалось бы, дышать стало намного легче, вот только незримый тяжелый груз на плечах делал эту ношу еще тяжелее, заставляя буквально растворяться в запахе, теперь еще больше напоминающем о прошлой потерянной жизни.       Брюнетка крепче сжала ручку небольшого черного зонта и бегло оглядела себя на предмет какой-нибудь грязи или пятен от луж и грязи под ногами. Высокие замшевые сапоги, достающие практически до колена, явно не подходили для такой нудной слякоти, а вот темное теплое пальто пришлось как раз кстати, ведь мерзлый холод дождя мгновенно дал о себе знать, со всех сторон обволакивая её своими далеко не самыми скупыми прикосновениями. Свободной рукой она мимолетно расправила мелкие складки на темно-синем облегающем платье и провела по слегка растрепавшимся от мелкого ветра коротким волосам. Алые губы сжались в одну тонкую линию, как бы безмолвно выражая всю горечь этого момента. Этого дня. Этой новой жизни.       — Надеюсь, Вы быстро освоитесь здесь. Люди быстро привыкают, и Вы, я думаю, не исключение, — улыбнувшись, кивнула блондинка. — Ах да, все необходимое уже в доме. Хорошего дня, мисс Шейфер, — выделила она, намереваясь вновь сесть в машину.       — Спасибо, маршал. За все, — чуть хриплый бархатный голос отрывисто прокатился по безлюдной улице, растворяясь в мокрой земле, покоряя её, делая своей с самых первых мгновений. — И так же передайте агенту Колдуотер мою благодарность.       Женщина еще раз улыбнулась и прыгнула в салон машины, с шумом захлопывая переднюю дверь. Мотор в последний раз издал негромкий визг, и автомобиль начал стремительно отдаляться от брюнетки, без забот разбрызгивая грязную воду из луж в разные стороны.       Теперь она осталась одна. Новая жительница города еще раз вздохнула и неуверенно зашагала к входу в её новый дом. Или, как бы сказала она, в новый ночной кошмар наяву.       Ливень начал стремительно набирать свой бег, как раз в тот момент, когда белая дверь мгновенно захлопнулась перед самым носом выглядывающей сквозь серость туч ослепительной молнии.       Вечер выдался для мужчины довольно скучным и унылым, пусть даже в его доме сейчас было во стократ уютнее, чем на улице. Он не знал, почему, но его всегда манила природа. Эти светлые поля, темные неизведанные леса, полные опасности или, как считал он сам, настоящих приключений, да те же улицы были намного приятнее, чем просиживание дома в этих осточертевших четырех стенах. Там, под открытым небом, ему лучше думалось, голова, наконец, высвобождалась от ненужных тяжелых мыслей и воспоминаний. А у него их, если честно, было предостаточно.       Сейчас, изнывая от этого пресного вечера в компании лишь с нудным ящиком и бутылкой дешевого пива, мужчина устало откинулся на спинку дивана и вскинул голову в потолок, точно пытаясь найти в нем что-то новое. То, что еще не успел рассмотреть за эти три чертовых года, что он провел запертым в этом крохотном городе. Штукатурка в некоторых местах обваливалась, где-то неопрятными завитками отходили светлые обои, но ему на самом деле было на это совершенно плевать. Мужчина запустил руку в светлые волосы и прикрыл глаза, пытаясь хотя бы в мыслях убежать от этой жизни, что была приписана ему еще, казалось, так давно.       Он не забыл ничего. Ни единой мелочи, ни единого момента и раз за разом продолжал прокручивать в голове день, когда ему пришлось буквально испариться с лица земли.       Хамелеон. Подразделение программы защиты свидетелей, созданное для тех, кто хочет полностью изменить привычную жизнь. Так они это называли, когда уверенно твердили ему в лицо, что он должен исчезнуть из жизней тех, кем больше всего дорожил, если хочет жить. Программа, которая делает тебя новым человеком, дает новое имя, новые данные, новую жизнь, а взамен просит только воспоминания. Они уверяли, что это нужно для безопасности людей, для их безоговорочной защиты в каком бы уголке планеты они не находились, но с каждым днем это убивало все сильнее. Те, кто соглашались на это, теряли все, затем обретая что-то взамен, но даже не осознавали, что, входя в новое будущее, уже были мертвы. Хамелеон ломал людей, поглощая в них чувство свободы, запирая их в клетке, а за это давал лишь обещание защитить от врагов, преследующих на каждом шагу.       Он оставил в Финиксе все. Оставил дом, семью, жену, пусть даже уже не любимую, и сына. Самого дорогого человека на свете, лишь потому, что был жалким трусом, напуганным лицом к лицу встретиться с самим законом. Все эти три года он убивался от одной лишь мысли, что его лживая гордость была сильнее настоящей чести. Хотя, какая там честь, когда он уже три года чувствовал в душе лишь зияющую пустоту, что точно черная дыра год за годом забирала у него настоящую личность.       Внутри отчаянно боролись две сущности, так и норовя отхватить себе кусок побольше, полностью завладеть разумом, телом, чувствами. Робин Локсли был лишь жалким плутом, наивно полагающим, что обладает хоть какой-то ничтожной долей чести. Робин Вуд или новое придуманное лицо мужчины был пустым изнутри с гниющими запыленными мыслями о прошлом и, как он думал, совершенно не имел сердца. Вот только порой внутри что-то упрямо ныло, не менее, чем дюжиной иголок впиваясь в тот скомканный уголек в дрожащей грудной клетке.       Внезапный звук торможения шин в пропитанной грязью земле резко вывел мужчину из состояния очередного внутреннего самоуничтожения. Он мгновенно встрепенулся и открыл глаза, поворачивая голову в сторону ближайшего окна. Само собой, было бы логично думать, что очередной его сосед припозднился домой с работы, вот только за три года он понял один единственный факт — ни один из них не сунется на улицу в такую погоду. Эта мысль слегка насторожила мужчину, и он, стараясь действовать как можно более незаметно, подошел к окну и слегка отодвинул плотную светлую штору. Его внимательному взгляду предстал темный автомобиль, рядом с которым стояли две женщины, пряча свои идеально уложенные волосы под покровом черных зонтов. Он лишь фыркнул от глупости своего поведения и уже собирался вернуться к самобичеванию, как черное авто вновь шаркнуло колесами и улетело в сторону главной улицы, оставляя одну из этих особ прямо на дороге. Простояв примерно около минуты, незнакомка прошла в сторону дома напротив и исчезла за белой дверью, оставив его ошарашенным вглядываться в её испарившийся силуэт.       "Какого черта…"       Соседка? Три года в этот город не ступала нога нормального человека, так что же могло привести эту дамочку в такую глушь? Темный изящный силуэт тенью все еще отдавался в его сознании, заставляя раз за разом прокручивать в голове возможные причины этого внезапного переезда.       По каким-то причинам эта особа действительно заинтересовала его. Сам того не осознавая, он почувствовал какое-то странное воодушевление глубоко внутри. Точно пустую оболочку вновь накачали живительным воздухом. Подозрения рождались в буйной голове, прежде чем он успевал обдумывать эти нездоровые идеи и предположения. Она вполне могла быть одной из федералов, копом, просто обычной соседкой, решившей уехать из шумного мегаполиса в тихий уголок в лесах Мэйна, или же еще одной пташкой Хамелеона, посланной умирать здесь вместе с ним. Мысли никак не могли успокоиться, наверно, впервые за три года приводя его в почти что стрессовое состояние. Мужчина простоял у окна не меньше пяти минут, прежде чем в полной мере осознал, что просто так пялится на пустую грязную улицу перед своим домом. Возможно, проще было действительно списать все на эффект от бутылки явно не самого качественного напитка. Коротко рыкнув своей глупости, он отпустил крепко сжимаемую в сильных руках штору и отправился на свое излюбленное место на диване, давая обещание обязательно выяснить хоть что-то об этой внезапной гостье. Единственной, кто сумела перебить печальные мысли в его голове темнотой своего изящного силуэта.       Робин проснулся от резкого укола в спине и явного дискомфорта своего положения. Недовольно поморщившись, он слегка пошевелил рукой, которая, к его удивлению, совершенно не имела под собой опоры и свисала, едва касаясь стола кончиками пальцев. Мужчина невнятно что-то простонал, пытаясь побороть неприятные ощущения, а после устало выдохнул, осознав, что провел ночь на своем излюбленном «костлявом» диване. Все еще борясь с желанием вновь закрыть глаза и вернуться теперь уже в свою настоящую кровать, он медленно поднялся и оглядел привычную гостиную своего дома. Телевизор зиял черным экраном, который верно совсем устал ждать заслуженного отдыха и сам дал себе передышку. Столик, стоящий напротив, встретил хозяина лишь одиноко лежащим пультом, конечно же, за компанию с опустошенной стеклянной бутылкой. Ну, а что? В конце концов, у него на носу был выходной, пускай даже отмеченный не в самой хорошей компании.       Во рту было ужасно сухо и гадко, поэтому Робин недовольно поплелся на кухню, чтобы налить себе стакан желательно холодной освежающей воды. Медленно, сонно перебирая ногами, он кинул быстрый взгляд на окно, и в сознании точно грозой пронеслись недавние воспоминания. Мужчина тут же нахмурился и подошел ближе, издалека вглядываясь в очертания идеально белого дома. Он пробежался взглядом по целой улице, точно пытаясь восстановить в сознании каждое мгновение вчерашнего дождливого вечера. Будто завороженный, он проходился глазами от окна к окну, возможно, думая, что вдруг проявит внезапные телепатические способности или же рентгеновское зрение. Тщетно. Робин тут же недовольно скорчился и уже собрался вернуться к своей предыдущей цели, как кремовые шторы на втором этаже заметно дрогнули и поползли в разные стороны. Что-то внутри мужчины мгновенно подало сигнал (может, такой условный рефлекс развился от этих затянувшихся многолетних пряток) и он, сделав зазор максимально небольшим, стал аккуратно наблюдать за поведением новой соседки.       Незнакомка предстала перед ним еще совсем сонной, только проснувшейся от очередного беспокойного сна. Он не смог точно рассмотреть черты её лица, но успел заметить лишь легкий оттенок грусти и напряжения в печальных глазах. Растрепанные короткие черные волосы и шелковая (только возможно) пижама добавляли ей некоторой безмятежности, что сразу отмело у него всякие подозрения на её счет. Женщина же, вздыхая, осмотрела улицу и уже через мгновение скрылась в глубине своего дома. Робин остался незамеченным, но это не отменяло некого смятения в душе, ведь абсолютно каждый житель этого города имел свои причины жить здесь. И кто знает, какие именно имела она.       Черт возьми! Его просто разрывало от желания узнать, кто она такая и что здесь забыла, хотя бы просто из личного любопытства. Что уж таить, в его жизни слишком долго не происходило абсолютно ничего нового. Каждый вечер — точно день сурка, настолько осточертел ему, что он готов был буквально биться от своего бессилия, пассивности, бесполезности.       Мужчина потерял в своей жизни слишком много и просто напросто не решался сближаться с кем-либо, заводить близких друзей и даже животных, ведь не понаслышке знал, как же на самом деле больно их терять. Вот уже на протяжении трех лет он проводил время лишь запертым в четырех стенах дома, на работе или в баре, лишь изредка посещая местное кафе, как бы пытаясь показать, что он еще жив, что он еще чего-то стоит. Только вот, кому это было нужно? Он был среднестатистическим законопослушным жителем города. Мужчина не дебоширил, не грабил, даже не обращал внимания на местных длинноногих обольстительниц, что, точно на мед, слетались к нему, стоило только звякнуть одному крохотному колокольчику над старой потрепанной дверью кафе.       Не сказать, что он был принцем наяву с ослепительной внешностью и не менее ослепительной улыбкой. Все было до ужаса посредственно. Но все же, если выбирать из всех приличных привлекательных мужчин города (без тех, что уже были заняты), он бы мог составить неплохую партию для парочки таких провинциалок, только и мечтающих поскорее познать прелести замужества и любви. Но ему было абсолютно все равно, ведь каждый раз заказывая на завтрак чашку горячего черного кофе, он думал лишь о былой жизни и всех сожженных мостах.       Наспех одевшись, Робин все-таки выбрался из дома и, спускаясь по немногочисленным низким ступеням крыльца, поправил свою излюбленную зеленую куртку. Мужчина, щурясь отвыкшими от тусклого утреннего солнца глазами, неторопливо оглядел продырявленную грязными лужами улицу, ненароком вновь задерживаясь на назойливом белом доме напротив.       Это уже откровенно начало выводить его из себя, ведь каждый чертов раз, что он закрывал глаза, мужчина посвящал всего себя догадкам о загадочной новой соседке. Робин не знал, что именно было не так с этим сооружением, но чувствовал, как никогда, что здесь творится что-то неладное. Хотя, может быть, он просто смотрел слишком много этих глупых шпионских фильмов.       Сам не понимая, что творит, Вуд уверенным шагом преодолел небольшое расстояние длиной в улицу и выдохнул, сверля взглядом белую соседскую дверь. Разум просто отключился, оставляя в этой пустоте лишь необузданные инстинкты, что, точно часовая бомба, норовили выйти погулять. Он не думал о последствиях или исходе всего этого фарса, ему было совершенно плевать на чье-либо мнение, ведь пока вся его жизнь держалась лишь на этой загадке. А без этого… В целом, пресная былая жизнь провинциального жителя этого города уже с унылой улыбкой стучалась в его дверь.       Все-таки слегка колеблясь, мужчина нажал кнопку дверного звонка, просто не представляя, что именно он вообще может сказать этой дамочке. «Эмм, здрастье. Я ваш сосед и безумно хотел бы узнать, вы случайно не федерал?» Прекрасно. Просто идеально.       За дверью послышались мягкие шаги, и именно в этот момент он понял, что является, наверно, самым глупым и безалаберным человеком на земле. Внутри он уже не меньше десяти раз проклял эту идею и самого себя за это идиотское вездесущее любопытство, уже собираясь по-тихому улизнуть. Но как назло именно в этот момент дверь распахнулась, предоставляя ему хороший шанс лучше разглядеть эту женщину.       Первыми он увидел все те же грустные глаза с некой ноткой отчаяния и тихого смирения, которые буквально через мгновение сменились безмолвной строгостью, сдержанностью и недоумением. Она была одета в темное бордовое платье, что, как он не мог не заметить, идеально облегало тонкую фигурку именно там, где нужно. Поднимаясь выше, мужчина оглядел идеально уложенные черные локоны, лишь самыми кончиками касающиеся хрупких плеч, а так же слегка отдающие алым оттенком губы и шоколадные глаза, сейчас уже откровенно выражающие злость, нежели любопытство.       — Чем обязана такому раннему визиту? — недовольным тоном уверенно произнесла женщина, приподнимая правую бровь.       — Эмм… Доброе утро… — пробурчал мужчина, совершенно теряясь в роящихся мыслях.       В этот момент он, наверно, выглядел по-настоящему глупо, бормоча что-то на пороге дома, к которому и вовсе не собирался подходить ближайшие лет сто.       Незнакомка немного отстраненно, с долей презрения оглядела гостя, слегка нервничая из-за его появления. На самом деле с самого дверного звонка её сердце начало буквально вырываться из грудной клетки. Она бегло обдумала всевозможные варианты, начиная от утренней почты и заканчивая наемным убийцей. Женщина нервно сглотнула и, прикрыв глаза, уже готовилась встретиться лицом к лицу со смертью, но в итоге на её пороге просто стоял переминающийся с ноги на ногу мужчина. Вероятно, просто сосед.       — Доброе… — с подозрением кивнула она, все еще стараясь избавиться от холода в кончиках пальцев и безумного напряжения внутри. — А Вы…       — Я Ваш сосед из дома напротив, — скомкано улыбнулся он, открывая ей вид на слегка заросшие ямочки на щеках. — Я видел, как Вы вчера въехали в этот дом и… хотел зайти поздороваться.       «Бинго.»       Его тон приобретал уверенность, а на изможденном временем лице появлялась легкая улыбка, будто прорываясь сквозь толстую корку боли и разочарований, что тенью шли за ним столько лет. Это было безумно странно, но волнение и прочие подозрения почти ушли, оставляя его один на один с этой особой. Но все же… было что-то…       — Отлично. Спасибо за визит, но мне нужно… — сухо кинула она, намереваясь снова скрыться в доме от его пристального взгляда.       Она знала, что никогда действительно не будет в безопасности, а значит, первое время любые знакомства могут нанести всему этому непоправимый вред. Он мог быть кем угодно, но незнакомкой теперь была и она сама…       — Я — Робин. Робин Вуд, кстати, — перебил он её, пытаясь в последний момент остановить беглянку.       — Робин Вуд? — хмыкнула она, слегка высмеивающе улыбаясь. — Серьезно? Почти как в этих саксонских легендах?       — Мои родители, видимо, были поклонниками. Или же имели чувство юмора, — еще шире улыбнулся он в ответ. — Но я не фанат, — сгримасничал он, вызвав у собеседницы тихий, еле заметный смешок.       Хотя, может, она просто фыркнула в ответ на его пресную и совершенно неуместную шутку.       — Что же, мистер Вуд, — слегка презрительно усмехнулась она, чувствуя, что почти забылась в этом странном влиянии её гостя. Дышать, будто стало немного легче. — Я — Реджина… Шейфер, — выдохнула она, чуть помедлив.       Женщина тут же потупила взгляд и чуть приобняла себя руками, точно снова пытаясь закрыться в себе и своей придуманной правде.       — Очень приятно, — ответил мужчина, вглядываясь в затихшую женщину перед собой.       И какого дьявола с ним происходило?! Он сейчас действительно просто стоял и мило беседовал с женщиной, которую еще пару минут назад считал посланницей маршалов, министерства или еще кем похуже. Он не улыбался уже три года, так почему же его вдруг дернуло сделать это сейчас именно в её присутствии? Просто абсурд. Безумие. Бред.       — Теперь я могу вернуться к… — с вопросом в глазах, полных недоверия, проговорила женщина, но вновь была прервана чередой вопросов.       Все, что ей оставалось — показательно устало вздохнуть и выслушать гостя.       — Так… почему Вы решили переехать сюда? — спросил он, превозмогая просто взрыв противоречий внутри. — Сторибрук не так уж популярен. Уверен, что о нем даже не знает больше половины населения Мэйна, — усмехнулся Робин.       — Я… — замялась Реджина, мысленно уже проклиная природное любопытство мужчины, к слову, ничуть не перебивающее его обаяние.       Все же, недостаток уроков или, так сказать, даже тренировок заметно сказывался на её поведении, неуверенных ответах, заминках и волнении.       — Я приехала, потому что… в том городе, где я жила, меня больше ничего не держало. Я искала тихое место без суеты и приключений, — с неким раздражением и немного скомканной улыбкой ответила она, отчего Робину стало немного не по себе, а затем, помедлив, с какой-то скрытой угрозой в голосе добавила: — Надеюсь, нашла.       — Да, — отшутился мужчина. — Здесь действительно, ничего не происходит уже года три. А… что за город заставил Вас в себе настолько разочароваться?       — А какое Вам до этого дело? — чуть помедлив, встрепенулась она и нахмурилась, недовольно оглядывая соседа.       — Просто… любопытно, — хмыкнул Вуд.       Похоже, впечатление у неё останется не лучшее. Мужчина видел, как весь этот странный опрос просто начал выводить её из себя, но, кажется, свои действия и слова он уже не мог полностью контролировать. Робин словно катился вниз по склону, собирая по пути все мелкие камни, и никак не мог остановиться, после уже просто-напросто отдаваясь назойливой силе притяжения. По её взгляду он понимал, что скоро будет буквально испепелен чернотой женских глаз, но с лица Вуда никак не могла уйти эта странная ухмылка, что уже даже его самого вгоняла в ступор.       — Порой, любопытство до добра не доводит, — сощурилась Шейфер. — Если честно, сейчас не самое лучшее время. Я только въехала и еще не успела освоиться, так что поумерьте свой пыл, мистер Вуд, — намеренно выделила она, сверкая глазами.       — Как угодно, — хмыкнул он, напоследок вновь оглядывая соседку с головы до ног. — Ну… если что, я буду прямо через дорогу. А в целом, добро пожаловать в Сторибрук, мисс Шейфер! Хорошего Вам дня.       — Вам того же. До встречи, — бросила она мимолетную скупую улыбку и, как-то по-особенному сверкнув глазами, исчезла в нешироком проеме двери, предварительно прихлопнув её прямо перед его лицом.       — До скорого… — пробормотал он скорее самому себе, потерянным взглядом уставившись на дверной звонок. Какая-то магия наяву.       Точно пораженный молнией, Вуд нахмурился и приоткрыл рот в немом вопросе, потерянно оглядываясь по сторонам. Мужчина вновь озадаченно запустил руку в волосы и громко выдохнул, с каждой секундой все больше осознавая свое до невозможного смешное поведение. Чтобы Робин Вуд вот так запросто очаровался почти незнакомой женщиной после стольких лет скитаний по собственной выжженной душе? Ха!       Безумно.       И какого черта вообще только что произошло?