Хамелеон

      Темная улица, насквозь пропитанная сыростью и грязью, зияла тишиной и напряжением в этот обычный и посредственный вечер. Сверкающий диск луны, что только совсем недавно вышел из своей тени, тускло и уныло освещал окрестности, лениво падая на облезлые стены местных зданий и неровный асфальт темного переулка. Иногда деревья шумно тряслись под гнетом резких и уверенных потоков ветра, заставляя всю улицу оживляться буквально на считанные мгновения, а затем мертвенно замирать, точно останавливая время. На небе не было ни единой звезды. Темное грубое полотно было практически закрыто за грязными серыми облаками, что секунда за секундой все сильнее захватывали в свой плен то единственное, что еще освещало промерзлые переулки небольшой безлюдной улицы. Одинокий фонарь в самом конце дороги, где плавный поворот уже заманивал выйти на главный проспект, охватывал собой какой-то жалкий кусок асфальта и проезжей части и ронял на него странный грязно-желтый свет. Пахло неприятной сыростью и влажностью от недавнего короткого дождя, а вся земля была изрезана небольшими серыми лужами, что заставляли глупо их перепрыгивать, в попытке не замочить новые туфли.       Он не знал, какого черта его занесло в этот богом забытый уголок планеты. Дорога домой казалась удручающе длинной, а использовать автобус, если можно просто быстро перейти эту небольшую улицу, было просто глупо. Да и прижиматься к этим потным личностям в метро тоже не казалось таким уж хорошим вариантом. Чертова машина сломалась в самый неподходящий для этого момент, а руки все никак не доходили до её починки. Именно поэтому слегка промокший и усталый, он сейчас настороженно шел через эту промерзлую черную улицу, что не понаслышке считалась одной из самых неблагоприятных во всем городе.       Наступив в очередную крохотную лужу, мужчина тихо чертыхнулся, крепче сжимая в руках ручку черного дипломата и темно-синий пиджак. Уверенное каменное лицо скривилось, ощущая, как вода слегка хлюпает в новых туфлях, заставляя его окончательно решить, что этот день просто не может быть еще хуже, после того, как по приказу мистера*я напыщенный индюк* Лентона, ему пришлось битых два часа делать вправки к каким-то очередным документам.       О, как же он ненавидел свою глупую работу! Вечная возня с этими бесполезными бумажками, которым уже через неделю можно просто потерять счет, крики бесхребетного и напыщенного начальства, что приходилось выслушивать день за днем по несколько часов, и мизерная зарплата, больше похожая на шутку. Эти бесконечные однотипные галстуки, в которых можно было задохнуться, и вычурные костюмы, в которых он чувствовал себя настоящим болваном. Но всем было плевать на его интересы и предпочтения, ведь семья должна быть важнее всего, ведь ради неё он убивал свои глаза, каждый день пялясь в яркий монитор компьютера. И ему было все равно, если вот так пройдет вся его жизнь, ведь ради смеющихся глаз сына он готов был пойти на все.       Еще, казалось, пара десяткой метров и мужчина, наконец, ступит на цивилизованную улицу, где можно будет по-настоящему выдохнуть и спокойным неторопливым шагом пойти домой.       Громкий отрывистый крик в секунды разразил безмолвную грязную улицу. Такой пронзительный и отчаянный, что захотелось зажать уши и никогда больше не слышать его вновь. Но как назло он все громче вновь и вновь крутился в голове, точно на заезженной пластинке, и разрывал изнутри, оставляя за собой лишь отчетливый звон в ушах. Вздрогнув, мужчина резко замер на месте, громко сглотнул и медленно повернулся в сторону издаваемого звука. Сердце бешеным стуком разрывало грудную клетку, он, казалось, даже забывал дышать.       Откуда-то из-за угла соседнего облезлого дома вскоре стали доноситься прерывистые испуганные всхлипы и бессмысленное бормотание, по-видимому, все больше раздражающее преследователя сокрушающейся девушки. Мужчина, все же переборов внезапное оцепенение, медленно начал подходить к месту события, мысленно догадываясь, что данная особа скорее всего ввязалась в очередную ситуацию с ворами, бандитами или прочей уличной преступностью. По слухам, здесь это было далеко не редкостью.       Во что же, черт подери, он ввязался, став невольным свидетелем этой сцены? Мужчина мысленно поставил галочку над пунктом «Никогда больше не ходить через эту улицу».       Он никогда не был героем или, как там сейчас называют людей, что спасают невинных людей и выходят сухими из всей этой грязи? Он был просто обычным офисным работником, жизнь которого никогда не была такой уж красочной и разнообразной. Он никогда не искал приключений на свою голову и не попадал в передряги, как это описывается в большинстве фильмов. И логичнее в этой ситуации было просто напросто сбежать и благополучно вернуться домой, забыв про этот инцидент, как про страшный сон. И пусть дамочка сама разбирается с проблемами, что нажила на свою хорошенькую задницу. Но почему-то именно в этот момент горе-спасителю захотелось испытать на себе адреналин и возможно даже спасти леди из лап кровожадного бандита, чтобы потом рассказывать про свой героизм друзьям в баре за увесистой кружкой пива.       Чертов Супермен!       Мужчина нетвердым шагом подошел ближе к зданию, стараясь разглядеть в кромешной тьме хоть что-то, кроме полных мусорных баков, от которых смердело сильнее, чем от целой свалки этих отходов. Аккуратно огибая лужи, он старался ступать как можно мягче, чтобы ненароком не привлечь внимание. Рука плавным движением потянулась к карману, чтобы при необходимости немедленно сообщить в 911 и прекратить весь этот фарс, что вот уже пару минут портит ему жизнь и спокойное существование.       Тихо пристроившись в темном углу, в который не смел проникнуть ни единый луч ровного лунного света, он затаился и притих, слушая лишь бешеный стук собственного сердца.       Два человека, грузный широкоплечий мужчина и совсем молодая темноволосая девушка, что точно осинка тряслась от страха и холода на своих невероятно высоких шпильках и в коротком синем платье. На её лице застыла гримаса истерики и испуга, а на щеках красовались дорожки слез, что делали её лицо еще краснее, губа была разбита, от чего по подбородку текла тонкая струйка крови. Темные волосы в беспорядке хаотично разметались по дрожащим плечам, а дыхание сбилось, заставляя грудную клетку часто и быстро вздыматься. Он не видел её глаза, но готов был поспорить, что они сейчас бились в дикой тревоге и панике от очевидного осознания дальнейшего развития событий. Скорее всего, перед её глазами уже стояла картина её же собственного хладного трупа, грубо брошенного в этом безлюдном переулке на растерзание дикими собаками.       Мужчина нахмурился и медленно перевел взгляд на самого бандита, стоящего буквально в паре тройке метров от него самого. Изо рта вырвался резкий выдох, как только светлые глаза наткнулись на угрожающе выставленное вперед черное дуло пистолета.       — Что, доигралась, тварь? — басом рыкнул мужчина, из-за чего изо рта вырвалось небольшое облако пара, и резко тряхнул своим оружием. — Втерлась в доверие, полюбезничала, а теперь думаешь, что тебе твое крысятничество сойдет с рук? Как же!       — Я не… — промямлила девушка, еще сильнее сокрушаясь в новом потоке слез.       — Молчать! Иначе получишь пулю в лоб раньше, чем сможешь пропищать еще хоть слово! — громко рявкнул он, делая шаг вперед и тяжело хрипло дыша, точно бык, увидевший красное полотно.       Девушка стала дрожать еще сильнее.       — Я бы мог сейчас сделать с тобой все, что угодно, — ухмыльнулся он, только что разве не облизываясь от грязного желания и прожигая глазами тонкое дрожащее тело, — но ты знаешь слишком много, а я этого допустить не могу.       В два шага он подошел впритык и, резко замахнувшись, дал девушке увесистую сильную пощечину, что буквально сбила бедняжку с ног, заставляя немедленно осесть на землю и склонить голову к холодной поверхности.       Мужчина, следящий за происходящим, тихо дернулся, больше не смея терпеть увиденное. Рука застыла в кармане, так и не пытаясь набрать заветный номер на телефоне и вызвать нужных блюстителей закона. Да и в этом не было смысла, они просто не успеют, в то время как она уже будет медленно умирать на этом гадком промерзлом асфальте. Окоченев от шока, он стоял там, мысленно представляя, что просто напросто смотрит очередной хороший боевик, где через мгновение явится спасение и предотвратит жестокое убийство. Но это была лишь настоящая жизнь, реальность, которая бьет под дых, когда ты этого совсем не ожидаешь. Именно поэтому у этой несчастной девушки был сейчас только он. Он и никто больше.       Так не вовремя проснувшееся чувство справедливости и героизма сейчас полностью поглотили его, абсолютно застилая всякий здравый смысл.       Дальше все происходило точно в замедленной съемке. Бешеный стук крови в ушах стал его музыкой, его метрономом, что медленно отсчитывал оставшиеся секунды его прежней жизни. Как только темноволосая голова девушки упала на сырую землю от очередного непосильного удара, она мгновенно провалилась в темноту. Воспользовавшись замешательством громилы, мужчина, не теряя ни мгновения, отчаянно ринулся на него из темноты. Вот так просто. Без плана. Не осознавая последствий. Всем своим относительно небольшим весом со всей силы набросился на бандита, заставляя его ошалеть от внезапной атаки и на секунду впасть в настоящее оцепенение. Он не успел сделать ни единого выстрела, не успел сказать ни единого слова, когда что-то с бешеной скоростью налетело на него позади и резко толкнуло, прилично впечатывая головой в железный мусорный бак. Послышался громкий глухой стук, что звоном отдался в его ушах. Следом грузная туша мужчины упала на промерзлую землю, и только абсолютная тишина смогла окончательно протрезвить затуманенную порывом голову.       Резко выдохнув, мужчина с паникой в глазах взглянул на неподвижного бледного громилу, мокрая земля рядом с которым начала секунда за секундой все сильнее пропитываться вязкой темно-бордовой жидкостью. Глаза безразлично устремились в пустоту.       Он громко сглотнул и осознал, что только что собственноручно убил живого человека. Убил. Без какой-либо причины отнял у него жизнь, распоряжаясь ей как какой-то бездушной игрушкой. Внутри мгновенно все похолодело, с каждым мгновением глаза все шире распахивались в понимании содеянного. В понимании того, что он, обычный офисный работник, только что навсегда окрасил свои руки кровью этого человека, что неподвижно лежал рядом с растекающейся багровой лужей крови. В тусклом синеватом свете луны она казалась абсолютно черной, бездонной, точно смола. Только вот другим так не покажется.       Он стоял там, в этом грязном переулке, и, не смея даже шевельнуться от оцепенения, непрерывно смотрел на двух человек, лежащих у его ног. Двух. Живого и мертвого. Резко пошатнувшись, он сделал нетвердый шаг назад, приходя в себя, а затем немедленно ринулся прочь оттуда, слыша только отрывистые звуки своего рваного дыхания.       Робин немедленно подскочил в кровати, огромными глазами глядя впереди себя, и рвано выдохнул от дрожи, проходящей по коже. Он снова чувствовал это. Снова видел, ощущал, разрывался, но ничего не смел поделать с этим фантомом в своей голове. Это воспоминание, это чувство было настолько сильным, незыблемым, охватывающим каждую клетку, что в легких стало катастрофически нахватать воздуха. Оно буквально выжгло все на своем пути, оставляя позади лишь мертвую черную землю прошлых ошибок и запах гари, что насквозь продирал легкие.       Каждый день вот уже на протяжении трех лет он просыпался с этим глухим смертельным звуком в ушах, что возвестил весь мир о быстрой смерти того мужчины в переулке. Каждый день он пытался заглушить этот крик в своей голове, пытался забыть запах свежей крови и те бесцветные мертвые глаза, притупляя угнетенное сознание алкоголем и громки звуками очередного футбольного матча по ящику.       Он жил одним днем, проживал его снова и снова, сокрушаясь от дикого чувства вины и бесконечного одиночества. Такая жизнь была его личным проклятием, расплатой за все решения, что он принял и поступки, которые совершил. Мужчина вынужден был через силу каждое утро открывать изможденные глаза и видеть все тот же слегка облезлый потолок, желтоватые обои, распахнутые темные шторы, отделяющие его плотной звуконепроницаемой стеной от всего остального мира.       Тихо рыкнув, он прикрыл глаза и остервенело тряхнул головой в попытке, наверно, уже в тысячный раз прогнать эти пагубные мысли. Одним коротким рывком мужчина дернул одеяло, тяжело встал на ноги и, проводя рукой по заспанному лицу, мельком взглянул в мутное окно. День за днем он просто смотрел в него, очевидно пытаясь найти что-то новое на аккуратных улицах, до тошноты одинаковых домах и чуть пожелтевших пышных деревьях, чьи листья неизменно встречали его по утрам и монотонно шелестели в знак приветствия. Вид из окна открывался на небольшой уютный домик мистера и миссис Уилкинс, милых старичков, что, как он знал, уже на протяжении 50 лет вместе живут в этом тихом, позабытом цивилизацией городке. Чуть дальше жил нелюдимый и скрытный мистер Хайд, который просто терпеть не мог незваных гостей да и, что уж таить, всех людей в целом. А еще был её дом. Дом, к которому он вновь и вновь возвращался глазами, пробегался по изящной белоснежной отделке, чуть выступающим карнизам, до блеска натертым окнам и светло-бежевым шторам, что выдавали утонченность и перфекционизм своей хозяйки. Мужчина просто не мог обойти его стороной, неустанно гадая о самой загадочной жительнице этого дома, которая овладела его мыслями с самого первого дня.       А о чем же ему, человеку без прошлого и без будущего, еще было думать, кроме соседки, так внезапно всколыхнувшей всю привычную реальность?       Соседки, что просто возникла из темноты осенней ночи.       Прошло ровно три недели с того момента, как она появилась в этом городе. Она жила, точно призрак, прячась от всего остального мира, не позволяя без какой-либо причины поймать её взгляд. У неё не было ни знакомых, ни друзей, ни близких. Она жила так, точно в любую минуту была готова бесследно исчезнуть, даже не оставляя в истории этого места и крохотного упоминания о самой себе.       Она жила так, точно бежала от кого-то, тщательно выбирая каждый свой последующий ход, осторожно подбирая каждое свое слово. Она жила подобно ему самому.       Они перебрасывались не более чем сухими приветствиями и пожеланиями хорошего дня, при этом натягивая на лицо приевшуюся вежливую улыбку. Её поддельное дружелюбие неизменно означало недоверие, а его — подозрение и любопытство. Они, несомненно, стоили друг друга, день за днем играя в эти глупые кошки-мышки за первенство острых взглядов. Робин толком так и не смог узнать, кто она, зная лишь только имя с того самого разговора, что заставил из обоих в первый раз взглянуть друг другу в глаза.       Реджина.       Королева пустынных улиц и безмолвных пламенных взглядов.       Вуд не знал, почему, черт побери, его так тянуло на мысли о ней, о женщине, которой до него даже не было дела, которая была слишком поглощена своими проблемами, чтобы думать о других. Как же его раздражал весь этот снобизм и высокомерие в её тоне при одном только произношении его фамилии! Эта заносчивость и тайна в её взгляде графически изображали огромную пропасть, что своими корнями уходила далеко в неизвестность, и ледяную стену перед ней, по которой медленно стекали оттаявшие капли воды.       Тяжело вздохнув, он провел пятерней по взъерошенным светлым волосам и, по привычке пробежавшись глазами по до боли знакомой улице, медленно в очередной рад поплелся на кухню. Как и каждый день.       Как и будет всегда.       Солнце светило неестественно ярко для такой необычно дождливой осени. Лужи от ливня, что не прекращался почти целую неделю, заметно уменьшились и больше стали напоминать небольшие аккуратные ручейки. Светло-серая туча без устали нависала над городом, но все же открывала яркие желтоватые бока солнечного диска, позволяя жителям наконец насладиться крохотной частицей тепла, что была так нагло отнята грозовыми облаками. Дорожная пыль, не до конца прибитая ночными ливнями, неловко взметалась вверх, повинуясь легким порывам ветра. На воздухе было необычайно душно, что абсолютно никак не совмещалось с пасмурной осенней погодой. Именно поэтому, вновь надев любимую зеленоватую куртку, он предпочел даже не трогать собачку замка и быстро выбежал на улицу, вдыхая аромат свежести после легкого недавнего дождя. Все, чего сейчас по-настоящему хотелось — это как можно быстрее добраться до местного кафе бабули Лукас и запить остатки сонливости крепким черным кофе.       В последнее время он зачастил с походами в эту забегаловку перед работой и даже в выходные дни. Сам не осознавая почему, мужчина рефлекторно подскакивал с кровати, лишь слегка пропуская алый рассвет и ловя на себе совсем еще молодые лучи солнца, отправлялся в это чертово кафе. Туда, где молоденькая официантка Руби неизменно вертелась вокруг него, стараясь произвести впечатление, где бабуля по обычному ворчала, ставя перед ним дымящуюся ароматную чашку, а местный шериф по имени Дэвид с глуповатой приветливой улыбкой слегка хлопал по плечу и воодушевленно желал хорошего дня. Не будь ему все равно, он бы подумал, что уже стал постоянным клиентом, чье меню уже заранее приносят, даже не спрашивая заказ. Просто угрюмый парень, тихо сидящий за, так называемой, барной стойкой. Таким его видели все остальные. Именно за такого человека он себя выдавал, пытаясь влиться в серую массу обычных людей, имен которых он не знал, да и не хотел иметь до этого никакого дела.       А еще каждое утро, направляясь привычным маршрутом, он проходил мимо неё. Специально или нет, но каждый раз Вуд неизменно ловил её напряженный, поглощенный своими собственными мыслями взгляд, когда она тихо захлопывала дверь своего дома, садилась в черную, точно ночь, изящную машину и исчезала в небольших переулках города. Точно преследуя женщину на каждом шагу, мужчина всегда был поблизости, когда белая дверь дома 108 несмело открывалась изнутри или снаружи. Это было так странно — преследовать кого-то с кем даже толком не знаком, но чем еще было заняться человеку, для кого это было почти целым смыслом жизни?       Робин все еще видел в этой нелюдимости и тишине скрытую угрозу, все еще думал, что она лишь прячется от кого-то, стараясь просто напросто отрицать все признаки своего существования. Ведь это же просто невозможно — терпеть эту разрывающую тишину по вечерам, что дурманит голову своим тихим шепотом. Невозможно было жить, не произнося ни единого слова за все это время, прятаться за стенами своего дома, точно опасаясь каждого шороха за своей спиной. А потом он понял. Понял, что сам жил в точно таком же ритме, день за днем думая о том, что по правде не заслуживал настоящей жизни.       Но у него не было настоящих доказательств или обоснований думать так о ней. Лишь глупые косвенные улики и догадки, которые делали его по-настоящему сумасшедшим и одержимым этой идеей. Вуд чувствовал, что медленно начинает сходить с ума.       Но сегодняшнее утро казалось особенным. Появилось дикое ощущение и нечеловеческое предчувствие, что именно сегодня что-то в его посредственной жизни может измениться. Хотя, может это были лишь происки его измученного одиночеством сознания.       Мужчина лениво огляделся по сторонам, превозмогая утреннюю сонливость, и тут же наткнулся глазами на не самую обычную картину. Угольно-черная машина как и всегда стояла около её белоснежного дома, но теперь уже с открытым задним капотом, что заставил его непонимающе склонить голову на бок и одарить авто любопытным светлым взглядом. Вуд не придал этому большого значения, а лишь нахмурился, как и всегда разыскивая глазами раздраженную соседку. Дверь, как он понял, уже была мирно захлопнута хозяйкой, которой, к его большому удивлению, даже не было поблизости. Мужчина настороженно сделал пару шагов вперед, точно в каком-то глупом боевике про шпионов мягко ступая по земле.       Буквально через мгновение рядом к самим капотом шелохнулось что-то черное, раздался короткий глухой звук удара, а после послышались проклятия и тихое раздраженное бормотание.       — Черт… Что б тебя…       Робин пригляделся и, заметив черноволосую макушку, облегченно выдохнул, по-доброму усмехаясь. Сделав пару шагов, он обогнул авто и увидел свою потерю, склонившуюся над дымящимся двигателем машины и обиженно потирающую ушибленное место на голове аккуратной ладошкой.       И почему она показалась такой по-детски милой в этот момент?       — Доброе утро, мисс Шейфер, — громко произнес он, заставляя брюнетку вздрогнуть и перевести потерянный взгляд больших темных глаз на него. — Что, проблемы с машиной?       — Простите, но Вас это не касается, мистер Вуд, — огрызнулась она, окидывая его раздраженным взглядом.       — Но я могу помочь, если хотите, — не потерялся он. — Мне совсем не трудно.       — Какое Вам до этого дело? — выдохнула брюнетка, закатывая глаза. — Я сама могу справиться с какой-то глупой маш…       Единственное, что он понял об общении с этой женщиной, лучше не бросаться в омут с головой, когда она в ужасном настроении.       — Вообще-то это как раз моя работа, — перебил её Вуд, самодовольно ухмыляясь непониманию на её красивом лице. — Я автомеханик в мастерской Фрэнка вниз по улице.       — Эмм… — буквально на мгновение растерялась она, а затем вновь нацепила маску и, вздернув нос, оглядела его с ног до головы. — Поздравляю с этим, — сгримасничала брюнетка, и, видимо совершенно не желая тратить свое время на мужчину, перевела свой нахмуренный взгляд обратно на двигатель машины.       — Но…       — Знаете что, у меня совершенно нет времени на пререкания с Вами, мне нужно идти, — коротко бросила она, кладя тонкую наманикюренную ручку на черный капот автомобиля в попытке закрыть чертову штуковину и избавить себя от общества Вуда.       — Но вы же осознаете, что машина все равно не поедет без надлежащего ремонта. А, как Вы, возможно, не знаете, мастерская Фрэнка чуть ли не единственная во всем городе и через неё проходят все авто без исключения. Так что Вам решать: или Вы потеряете свое драгоценное время или позволите мне осмотреть, и она поедет уже через пару минут, — выдохнув, закончил свою тираду Робин.       И что его дернуло выложить ей эту глупую речь? Конечно, он говорил чистую правду, даже если он был, ближайший салон находился на другом конце города. А он бы был не прочь посмотреть, как эта утонченная дамочка будет толкать на себе свою машинку через весь Сторибрук. Почему-то при виде этой милой картины, как женщина, точно ребенок потеряно смотрит на большую сложную машину, захотелось помочь. Плюс, как бонус в процессе небольшого колкого разговора он бы мог получить хоть парочку ответов, что мучили его вот уже несколько долгих недель.       От его слов Шейфер буквально потеряла дар речи. Его уверенный тон и неподдельное спокойствие настолько обескуражили брюнетку, что на пару мгновений она просто застыла на месте, потерянно открывая и закрывая рот, и резко выдохнула, пытаясь придумать, что именно стоит сказать дальше.       — Я… Что ж, если Вы настаиваете… — в её голосе прослеживались нотки растерянности и неуверенности, что заставляли Вуда неосознанно расплываться в ухмылке.       Брюнетка в приглашающем жесте повела рукой и встала рядом с машиной, складывая руки на груди.       Жест, указывающий на закрытость человека.       Мужчина мысленно поставил галочку рядом с пунктом «Обезоружить».       Наметанный глаз мужчины визуально прошелся по начищенным бокам черного авто, кристально-чистым стеклам и зеркалам, плавному переходу с крыши на небольшой багажник, бежевым чехлам на сидениях и крохотной блестящей фигурке на радиаторе в виде изящной трёхлучевой звезды. Улыбнувшись женщине лишь одними уголками губ, он самодовольно протянул:       — Так, что тут у нас… Мерседес сто двадцать третий, если я не ошибаюсь?       — Ловко, — сощурилась женщина. — Какими еще магическими навыками вы еще обладаете, мистер Вуд?       — Такая старушка… — он пропустил её слова мимо ушей и подошел ближе, кладя руку на крышку капота. — Почему именно она?       — Это моей матери, — сглотнула Шейфер и почти стеклянными глазами пробежалась по авто. — Всегда была надежным и верным другом, а сейчас… решила покапризничать…       И с чего она вообще так разоткровенничалась?       Поняв, что сказала слишком много лишнего, брюнетка потупила взгляд и замолчала, сильнее обняв себя сложенными на груди руками.       — Так в чем проблема? — строгим голосом тихо произнесла она, не смея даже взглянуть на своего спасителя.       Робин же, слегка затянув с ответом, сосредоточенно оглядел чуть запыленные внутренности автомобиля и слегка цокнул языком.       — Могу предположить, что все дело в карбюраторе, но я не уверен. Нужно еще проверить двигатель и тогда я…       Резкий телефонный звонок мгновенно прервал все рассуждения мужчины.       Брюнетка мгновенно насторожилась и напряглась всем телом, что выдавала часто вздымающаяся грудная клетка и легкая паника во взгляде. Неуверенным движением руки она достала телефон из кармана черного пальто и заворожено уставилась на экран, пока раздражающий рингтон разносился по всей улице. Она смотрела на небольшой дисплей так, точно от этого зависела вся её жизнь, точно этот звонок мог в считанные секунды определить её судьбу. Она пару раз моргнула, позволяя длинным черным ресницам коснуться бледных щек, и незаметно сглотнула, все же нажимая на заветную кнопку ответа.       — Да? — немного неуверенно произнесла она чуть ломаным голосом.— Марш… Эмма? Это ты? — быстро исправилась Шейфер и покосилась на Вуда, что быстро вернул взгляд на двигатель машины, делая вид, что старательно изучает его содержимое.       Можно подумать, что некто, говорящий с ней, специально попросил её не реагировать на сказанное и вести себя как ни в чем не бывало.       — Что… — резко выдохнула брюнетка, рефлекторно делая неловкий шаг назад. Её глаза распахнулись и в панике забегали по отсыревшему асфальту, краски ушли с женского лица. — Нет… Это невозможно… Почему сейчас?       Мужчина взволнованно вскинул глаза на побледневшую женщину, будто пытаясь самостоятельно расслышать, о чем говорит загадочный голос в телефоне, назвавшийся Эммой. Двигатель был благополучно забыт.       — Когда? — внезапно её лицо посерьезнело, хмурый взгляд продолжал упорно сверлить землю, а ледяной тон голоса заставил Вуда увидеть в ней абсолютно другого человека. — Отлично. Я буду ждать.       Одним отточенным уверенным движением Шейфер сбросила звонок и резко сунула руку в карман, поднимая на мужчину потемневшие, почти неживые глаза, которые заставили Робина неловко поежиться.       — Мне нужно идти. Закончите здесь сами? — монотонно отчеканила она и, даже не дождавшись ответа, развернулась и через пару мгновений исчезла за хлопнувшей светлой дверью.       Точно громом пораженный, Вуд так и остался стоять над поломанной машиной, вдыхая такой знакомый запах машинного масла, смешавшийся со свежестью раннего утра. И почему каждый разговор с этой леди кончается захлопнутой дверью перед его носом?       Кто звонил ей? Почему её лицо так резко поменялось, как только громкий звук разнесся по пустынным окрестностям? Он чувствовал себя таким потерянным, почти что обманутым, при этом зная больше чем кто-либо, но не понимая абсолютно ничего. Но теперь вся эта ситуация еще сильнее подогревала интерес в его почти мертвой душе. Он ощущал во всем этом что-то очень знакомое, близкое, как ни что другое касающееся его самого, но что он мог, когда все ответы беспрестанно захлопывали дверь прямо перед его лицом?       Но он обещал себе выяснить это. Во что бы то ни стало.