Я все это время думал о тебе, а ты?

— Если не хочешь опоздать, то вставай сейчас же, иначе мне придется применить силу, — игриво шепчет парень, крепко при этом сжав одну из булок рыжего. — Отвали, башка раскалывается, какая работа? — Йен, я вроде предупреждал, — грозно крикнул парень и резко скинул одеяло на пол. — Твою мать, холодно, — простонал Йен, вставая с кровати. — Я, блять, не виноват, что вчера… — Был повод нажраться в дерьмо? — Именно, — подтвердил он, хватаясь от боли за голову. — Нужно держать себя в руках, иначе сопьёшься, Йен. Я не против гуляний, но знай меру. — Ты мне не мамочка, что так печёшься о моем образе жизни. К тому же, повод действительно был, как-никак, моя подруга вернулась, — тут боль ударила прямо по вискам, и Йен пошатнулся. — Отлично. Разбирайся во всем сам, а у меня смена. Можешь сегодня отсидеться, иди к ней. Она-то уж точно понимает тебя как никто другой, я уже не гожусь для этого, — четко сказал парень и двинулся к двери. — Хэй, я не то имел ввиду Кале… — не успел Йен и имя сказать, как дверь захлопнулась. В последнее время всё шло через жопу, и как бы он не старался наладить жизнь, все же иногда терял контроль. За ним было не угнаться, таблетки стали частью жизни, или сама жизнь… Теперь не поймешь. Работа давалась легко, хотя в стрессовых ситуациях хотелось замкнуться в себе, однако положение не позволяло. Так прошло полгода, все складывалось хорошо, как в личной жизни, так и с собственным здоровьем. Единственным минусом стали все эти изменения. Никогда ещё Йен не пропадал так надолго. Жить с Калебом — значит забыть прошлое. Остались только воспоминания. Что уж говорить, с родным братом он не виделся не меньше трех месяцев. Теперь, к счастью, вернулась Менди и вообще хоть что-то из старой жизни. Нужно было исправлять старые ошибки и разбираться со своей жизнью. Телефон трезвонил на всю квартиру. Понемногу отойдя от похмелья и начав контролировать свои движения, Йен взял трубку. Голос из неё оказался каким-то особенно раздраженным и не выспавшимся. Это определенно была Мэнди, которая как никто понимала Йена сейчас и разделяла головную боль. — Хэй, ты там как? — прошептала девушка и закашлялась. — Если не считать того, что я поссорился с парнем и у меня пиздецки болит голова, то все нормально, — немного погодя, он продолжил, — мы можем встретится? — Конечно, только разберусь со Светланой, ей нужна помощь. Воспоминания неожиданно вспыхнули в голове с новой силой, и теперь перед глазами мелькали образы и моменты хрен пойми, когда случавшиеся. — Какая помощь? — задумчиво спросил парень — Может, я смогу помочь? — Да так, ничего сложного. Посидеть с Евгением, да и все, можешь приехать сюда. К тому же, Йен… — девушка резко оборвала фразу и глубоко вздохнув, продолжила, — они волнуются за тебя, твоя сестра приходила сегодня. — Фиона? — Да. — Я не маленький мальчик, когда разберусь со всем, вернусь, не хочу быть обузой, — прошептал Йен и сразу же закрыл глаза, будто от резкой боли. — Жду тебя. Гудки сводили с ума. Не было никаких сил отключить их, а всё тело, словно океан, не поддавалось мыслям и действиям. Черт, таблетки, нужно сейчас же принять их. Вот почему он не хотел возвращаться домой, там он надоедал бы всем своим нытьем, постоянной сменой настроения и вообще своим присутствием, здесь он практически весь день находился один. Калеб рано уходил на работу и квартира (студия) была в его распоряжении, можно было бы не париться на счет таблеток и жить моментом. Но парень не давал ему послабления, и если бы Йен отлынивал от курса назначенных препаратов, то вечером бы не был награжден хорошим минетом. Ради этого стоило пару раз выпить мелкие пилюли, которые хоть и считались лекарством, творили с мозгами такую невъебическую хуйню, что сложно было вообще понять кто ты есть. Проглотив две синие таблетки, запив их целым стаканом прохладной воды, приняв прохладный душ и одевшись, Йен Галлагер, наконец-то, выглядел как человек. Оставалось только без травм доехать до Милкович. Черт возьми, как странно слышать эту фамилию даже у себя в голове. Пока он ехал до ближайшей станции метро, несложно было вспомнить все, что так связывало с этой семьей. И как вообще он связался с Мэнди и, давай же, Галлагер скажи это имя, если хватит совести и смелости осилить всю ту боль и воспоминания связанные с, с… Это слишком, хватит, пора кончать с розовыми соплями четырнадцатилетней девочки. Милкович не стоит таких переживаний, да и вообще ничего не стоит. Такие мысли летали в голове, а на душе все было иначе. Он идет туда, где не был полгода, он увидит Светлану и ребенка. Его ребенка, как ни крути, Милкович все же отец, возможно. Оставалось пройти пару кварталов и встретится лицом к лицу со своими страхами. Уже знакомые пейзажи и дома, слышно было приближающийся вагон поезда. Вот и дом некогда сбежавшей шлюхи — Карен. Знакомые качели, на которых они вместе с Мэнди часто зависали и могли долго говорить по душам, и курить один косяк на двоих. Всё, прелюдии кончились, дом Милковичей стоял на том же месте, по виду скорее напоминая притон. Глубоко вздохнув и поправив нависшую рыжую челку, Йен Галлагер переступил черту и направился на встречу своим страхам. Дверь неожиданно быстро открылась и оттуда молниеносно выбегает знакомая брюнетка, что-то крича на непонятном языке. Резко обернувшись, она долго и пристально разглядывала парня. — Ух ты, рыжик тут, пришел, да так повзрослел, — после такого приветствия в груди разлилось какое-то непонятное тепло. — Я уже думала не увижу тебя. — А я пришел, как видишь. — Долго же тебя не было, — улыбнувшись, сказала Светлана и слегла приобняла его. — Как Евгений? — конечно, ему это было не так интересно, как узнать о совсем другом человеке. — Ему определенно лучше живется не в этом клоповнике, а с нормальной семьей и в хорошем доме. Тебя только это интересует? — саркастически спросила Светлана и, признав свою ошибку, сразу опустила глаза. — Да. Нет! Нет! Нет! Скажи мне как дела у того пиздливого и драчливого гопника? Заткнись, Галлагер! — Я попросила ее посидеть с ребенком только потому, что уеду всего на день. И думаю, что зря, только нагоню беду на свою голову. Как говорят у нас. Но делать нечего, у твоей сестры и так дел невпроворот. — Ты просила Фиону? — Ей я доверяю больше, чем той отрыжке общества. Если бы не приехала Мэнди, я бы не пошла на такое, — спустя короткое молчание, — Мне пора идти, я опоздаю. — Конечно, было приятно увидеть тебя. — И Йен… — Да? — Не пизди моего ребенка, иначе я найду тебя и кости переломаю, — наступило короткое молчание, после чего Светлана легко улыбнулась и села в уже подъехавшее такси. Последняя фраза то ли рассмешила парня, то ли, наоборот, хотела заставить рыдать в попытках забыть прошлое. Однако дверь была открыта и пути назад не было.