Я все это время думал о тебе, а ты?

Было тяжело воспринимать действительность, то ли от закиси азота, которая теперь больно ударяло по вискам, то ли от хрен пойми какой бутылки пива. И хоть теперь Йен Галлагер мог с уверенностью сказать, что он в полнейшее дерьмо, это не мешало ему умничать и разглагольствовать на разные волнующие его темы. Но даже пьяный он обходил стороной ту самую тему. Мэнди уютно разлеглась в кресле, наблюдая за меняющимися картинками в телеке. Единственным, кто был все таким же чистым и не отравленным алкоголем, был ребенок, который теперь тихо сопел, уютно устроившись возле Йена. Идиллию нарушил резкий хлопок двери, в комнату с треском ворвались два парня и громко смеясь, зашли в зал. — Идите на хрен. Тут ребенок спит! — громко крикнула Менди и резко встала с кресла, проверяя, не проснулся ли Евгений. — Что он тут делает вообще? — заплетающимся языком неразборчиво промямлил один из них. — Не твое собачье дело, вали. Девушка схватила пушку со стола и направила в сторону парней, и те отчаянно рванули с места. — Мне что-то совсем не хорошо, — прошептал Йен и схватился за голову. — Слушай, ты выпил меньше меня, а я даже стоять могу ровно. — Это, наверное, из-за таблеток, я быстро пьянею. — Иди, умойся, полегчает. С тобой всё хорошо, уверен? — Мэнди заботливо погладила парня по голове и взяла на руки Евгения. — Конечно, не волнуйся. Годы шли, а в этом доме ничего не менялось: всё та же куча стволов на столе, даже краденные чемоданы остались. На ощупь находя ванну, невозможно не посмотреть в сторону той самой комнаты. Куча плакатов, всё та же надпись на двери. Кажется, даже постельное белье не меняли, оно так же небрежно раскидано, будто кто-то только что встал. Это безумие. И голос в голове подсказывал Йену срочно валить отсюда. Холодная вода — просто то, что доктор прописал. Несколько раз помыв лицо, парень опустил стульчак и сел на него, так, будто его ждало что-то ужасающее. Мысли шли одна страшнее другой, и было вообще тяжело думать адекватно, когда находишься в доме у бывшего парня. Да, он сказал это, хоть что-то. Зеркало было разбито вдребезги, будто чьим-то кулаком со злости. Взглянув на свое искривленное отражение, Йену захотелось оставить еще одну вмятину на стекле, но оно бы такого уже не выдержало. На полу, к счастью, валялись старые журналы, которые сейчас могли отвлечь как нельзя кстати. Сплошная порнуха, голые тёлки, даже подрочить не на что. Вдруг, из середины журнала, который взял Йен, вылетела фотокарточка, которая, словно в замедленном действии, несколько раз перевернулась во время полета и, как назло, упала прямо матовой стороной. На Йена Галлагера смотрело его собственное лицо, смело показывающее фак.