Я все это время думал о тебе, а ты?

Будильник отвратительно трезвонил на всю комнату, и от этого откровенно хотелось застрелиться. Кто их вообще придумал? Для чего приносить человеку столько страданий одним отвратительным протяжным звуком? Особенно тяжело было воспринимать реальность, когда поспать удалось от силы пару часов, но нужно было вставать, впереди был очень долгий день… — Будешь яичницу? — поинтересовалась Фиона и перевела взгляд на не выспавшегося и хмурого брата. — Не откажусь. — Мэнди звонила, сказала, что будет через десять минут. — Отлично, успею позавтракать. И весь разговор был натянутым, и каждое слово произносилось как-будто бы через силу. Даже через титанические усилия. И ничего с этим не поделать, пока кто-то не решится первым пойти на примирение. — Хэээй, а вот и я! — кричала на весь дом Дэбби, падая от счастья на диван. — Ты почему дома не ночевала? — спросила Фиона, поставив тарелку перед носом Йена. — Я так счастлива! Дорогие мои! Он такой классный! Боже, и принимает Френни, он просто моя судьба! — Дэбби радостно схватила со стола яблоко и убежала на второй этаж. — А как же завтрак? — прокричала вслед Фиона. — В жопу завтрак, когда есть любовь! Йен искренне улыбнулся очередной влюбленности сестры и, проглотив последний кусочек, встал из-за стола. Можно даже было задуматься насчёт того, в чем он пойдет, или на какую сторону зачесать челку, набрызгаться ли парфюмом, который нравился Мику до сих пор. Что он несет, блять? От одних этих мыслей хотелось надеть платье и именно в таком виде поехать на встречу. Его куда больше волновало то, как же он изменился за все это время, а может он уже забыл обо всём? Или и вовсе нашел себе нового парня, пока сидел срок. Мысли, к счастью, прервал громкий гудок машины и протяжное: — Морковкин! — очевидно от Светланы. Йен быстрым шагом побежал наверх и сам не заметил, как начал в панике поправлять прическу и искать духи. Но когда он не смог определиться, какую майку надеть, то фыркнул про себя - можно смело ехать за платьем. На переднем сидении сидела Светлана, которая улыбалась ему, словно чему-то сверхъестественному. Хотя, по сути, то, что он собирался сделать, действительно было противоестественно. Йен сел рядом с Мэнди, на руках которой сидел Евгений. При виде Йена он тут же удивленно вскинул брови, прямо как его папочка. — С чего так резко поменял решение? — спросила Мэнди, поправляя кепку на голове Ева. — Нет причин. Просто захотел. Конечно, нет причин, посмотрели бы они на него, да чтобы он делал, если бы его тогда не отшил его прелестный темнокожий паренек. — Отлично, — только и ответила Мэнди и саркастически улыбнулась. Путь показался слишком быстрым, даже чересчур, как будто всё это время они жили рядом. Всю дорогу Йена не покидала мысль, что он не должен был этого делать, должен был сейчас просто спать, проигнорировать будильник. Боже, как же хотелось увидеться с ним, как хотелось взглянуть в эти бездонные голубые глаза. Хотя бы на секунду, а потом ещё раз прикоснуться к нему. Почему-то размышления на эту тему не казались чем-то ужасным, но только потому что Йен был уверен - сейчас его никто не слышит, а даже если слышит, то это не он странный. — Сейчас увидим папочку малыш, — шептала Светлана сыну, прижимая к себе, — да, да, твоего бездаря-папочку. Толстые стальные стены, железные двери, тусклый свет, всё это не лучшим образом влияло на психику, но если быть здесь частым гостем, уже ничего не удивляет. Скорее даже забавляет. — К кому? — томно спросила женщина в синей форме и медленно обвела каждого взглядом, заострив внимание на рыжем парне с темными кругами под глазами. — Микки Милкович, — ответила Менди и украдкой взглянула на Йена, угадывая реакцию. Чёрт. Как подопытная крыса. Какого чёрта все так уставились на него? Что странного в том, что он здесь, с ними? Ах да, абсолютно все, включая это. Женщина в синем что-то сказала в маленькую рацию, затем шла долгая проверка каждого на наличие колющих и режущих предметов, полный осмотр одежды, металлоискатели. Даже ребенка, и того не оставили без внимания. За этим последовала такая же долгая суматоха с бумагами, информацией, именами, когда внезапно в корпусе начала жутко орать сирена. Женщина в синем ошарашено посмотрела по сторонам, и убежала, на ходу включая рацию и громко крича в неё никому не понятные слова. Евгений сорвался на плач, и теперь уже никто не мог его успокоить. — Что, блять, происходит? — закричала Мэнди и подбежала к первому попавшемуся сотруднику. — Что вы здесь делаете? — изумленно вскрикнул мужчина, машинально оттолкнув её. — Мы пришли к моему брату, да отпусти ты меня! — на грани истерики закричала Мэнди. — Кто ваш брат? — Микки, - резко ответил Йен, — Микки Милкович, — будто пытаясь осознать сказанное, повторил он. — Я попрошу вас удалиться, — грозно ответил мужчина и вытолкнул их всех поочередно наружу. — Я буду жаловать! — пригрозила Светлана, между делом поправляя выпрыгнувшую на волю грудь. — Возможно, «жаловаться» вы и будете, но сейчас я попрошу вас посидеть здесь. По возможности, смирно, — строго сказал мужчина и завел всех в темную комнату. — Можете объяснить, что здесь происходит? Почему мы не можем увидеть, — тут Йен задумался, — нашего брата? — Сынок, скажу тебе так: вам придется сидеть здесь, пока мы не установим местоположение. — Какое, блять, местоположение? — Местоположение вашего брата. — Что вы имеете в виду, чёрт? — Микки Милкович совершил побег.