Я все это время думал о тебе, а ты?

Через маленькую стеклянную бутыль можно было с легкостью разглядеть искаженное лицо Вероники, а так же свои расплывчатые черты. Никто не ожидал, что это утро начнется так убийственно для печени и разума. Фиона разлеглась на диване и один за другим листала каналы, между делом поглядывая на подругу, которая с горя напилась в стельку, да еще и прихватила в эту страну забвения её саму. — Боже, да прекрати же ты щелкать, и так тошно. — С чего это тебе тошно? Уже похмелье началось? — Я тебя умоляю, чтобы споить меня до такого состояния одной бутылки вина не хватит, ты сама знаешь, в чём дело… Я же говорила ей, что он не лучш… — Не лучшая пара твоей матери, поняла я уже, в сотый раз. — Вот вечно ты так, даже выслушать не можешь. — Ви, на часах только три, а я уже напилась и из-за тебя пропустила рабочий день. Ты серьезно пришла только по этой причине? — Нет. Вот же блять. Конечно, нет, а может…, а может, всё же и да. — Так, иди-ка ты домой. Скоро Йен должен вернуться, Дэбб придет с курсов. — Ты не видишь во что мы превратились? Мы когда последний раз ходили в клуб? Или, может, закатывали такие же бешеные тусовки, как пару лет назад? Где алкоголь рекой? Где моя молодость? — Так. Все ясно. — Что тебе ясно? — закатив глаза, спросила Вероника и упала на диван, бросив бутылку на пол. — Завтра у нас вечеринка, поняла? С Кева алкоголь, с меня закуски и остальная хрень, и хватит, блять, ныть. Вот поэтому ты себя и чувствуешь такой ущербной, просто кризис среднего возраста. — Какой еще, блять, кризис среднего возраста? Подруга, ты не попутала? Эта детка еще на многое способна, — протянула Ви и, резво поднявшись, начала энергично трясти ягодицами. — Убери свой зад и договаривайся с Кевом, — Фи шлепнула подругу по заднице и засмеялась. — Вот вечно ты так, — прошептала Вероника, но теперь без прежней обиды — Как? — Как святая, блять. Каждый раз решаешь наши проблемы, а я потом чувствую себя бесполезной. — Так! Началось! Фиона резко открыла дверь и выставила вон подругу, которая теперь улыбалась во все тридцать два. Вдруг к дому подъехала машина, из которой молниеносно выбежал Йен и, не объясняясь, зашел в дом. — Что это с ним? — крикнула Вероника сидевшей в машине Светлане и направилась к ней. — Да мой муженек сбежал из тюряги. — Микки сбежал? — Ага.

***

— Хэй. Йен? — осторожно спросила Фиона и постучалась. — Да. — Я зайду? — Как хочешь. Дверь медленно отворилась, в дверном проеме стояла Фиона, держа в руке стакан. — Таблетки? — Нет. — А что? — уже более заинтересованно спросил Йен. — Да коньяк. Йен посмотрел на сестру, которая стояла с таким серьезным лицом, что невозможно было не засмеяться. Она присела рядом и поставила стакан на стол. — Расскажешь, что случилось, или мне лучше заткнуться? — и что-то в ее глазах было такое, что хотелось рассказать всё на свете, все секреты, все переживания. Как он жил почти год без них, как тогда справлялся с болезнью и как всё стало херово сейчас. — Нечего рассказывать, Мик сбежал из тюрьмы, и, если его поймают, то он вряд ли отвертится от закона. — И давно ли тебе стало не наплевать на него? — многозначительно спросила Фиона и, не выдержав натиска этого сверлящего взгляда, потянулась к стакану. — Во-первых, я не такая уж и сволочь, и мне не похеру на старых друзей. Во-вторых, поставь уже мой стакан. От тебя перегаром ещё при входе в дом несло. — Йен, ты хоть слышишь, что несешь? Давно у меня такой тупой брат? Нашел кого старым другом называть. Блять, и я буду пить столько, сколько хочу. Йен выхватил стакан из рук Фионы и выпил всё до последней капли, ни разу не поморщившись. — Пить нечего, извини. Фиона ошарашенно посмотрела на Йена и, недолго думая, легла рядом. Взгляд приковывал угол с маленький столиком, на котором по прежнему лежали игрушки и кое-какие пеленки. — Я перестала заходить в вашу комнату, перестала убирать здесь. Не могу заставить себя взглянуть правде в глаза. Йен перевел взгляд на место Лиама и посмотрел на Фиону, взгляд которой оставался спокойным в то время, как из глаз текли слезы. — Фи, мы должны это принять. Прекращай плакать, всё образуется, — мягко прошептал Йен и вытер тыльной стороной ладони слезу с щеки сестры. — Иногда я забываю, что его больше нет, и по привычке готовлю завтрак и для него. Кричу Дэбби, чтобы спустила Лиама, а она спокойно приходит завтракать и хлопает по плечу. Только в этот момент я всё осознаю. Дом опустел, Йен, и я чертовски скучаю по Лиаму, хотя, блять, даже боюсь его имя лишний раз сказать, слишком больно. Вот, и слезы теперь остановить не могу, — всхлипнула Фиона и начала вытирать лицо рукавом рубашки. — За то время, пока тебя не было, после того случая, я всё думала, когда же всё вернется назад. Я мечтала вставать рано утром и будить моих ребят, как раньше, а вы бы бежали в школу. У каждого свои «взрослые» проблемы, свои заботы, но вечером мы все были вместе. Наша ебанутая семейка. — А что сейчас? — тихо спросил Йен и закурил. — Ничего. Просто ничего, Йен. Я понимаю, что все вы выросли, и нужно решать что-то со своей жизнью, но хрен что с ней сделаешь, когда ходишь на работу, как на каторгу, ради денег, не имеешь высшего образования, да кому я такая нужна. Домохозяйка и все. — О боже, Фи, нашла домохозяйку. Ты всё слишком усложняешь, тебе ничего не мешает следовать своей мечте или хрен знает, какому плану. Я просто знаю, что ты достойна быть счастливой, и ты будешь. Главное - не ври самой себе, — ответил Йен, передавая сигарету Фионе. — А как насчёт тебя? Когда ты перестанешь врать самому себе? — В каком смысле? — С Калебом всё кончено? — Да. — Уверен? — Фиона! — Хорошо, а как насчёт Микки? — теперь Фиона уже не боялась задавать вопросы, которые раньше бы и не озвучила. — Ты же понимаешь, как это глупо звучит? Он преступник, Фи. Он в розыске, о чём тут речь может быть? — Он многое для тебя сделал, почему бы не отплатить ему тем же? — То, что он играл роль моей мамочки в последнее время? — Ты тупой до пизды, Йен. — Что? — Я, конечно, не вмешиваюсь в твои принципы, но знаешь, что… никто, никто еще так сильно тебя не любил, не дорожил и не заботился так, как этот чертов Милкович. Я думаю, он сбежал от туда не потому, что ему просто очень захотелось получить лишние пять лет. — Это было по молодости… так. Фиона резко встала с кровати и бросила в Йена лежавшую рядом подушку. — Иди ты, Йен Галлагер, — заявила она и направилась к выходу. Без неё комната опустела, и теперь стало даже слишком тоскливо, а осознание того, что где-то совсем близко бегает Микки Милкович, вообще приводило в ужас. Йен, сам того не замечая, каждую минуту поглядывал в окно, как будто ожидая этого самого «принца». Но ничего подобного он не увидел - только рыжая макушка Дэбби, спешившей домой подозрительно быстро. — Я такое видела! - закричала она на весь дом, отчего даже Йен соизволил спуститься вниз. Он ожидал увидеть влюбленную по уши Дэбби. Саму Дэбс он увидел, но только с совершенно другой реакцией, более спокойной чем раньше, но не менее волнительной. — Да говори уже, — не выдержал Йен. — Не знаю как начать… боюсь с толку сбиться. — Дэбс! — прикрикнула Фиона. — Я виделась с Дереком. — Это кто вообще? — разочарованно спросил Йен. — Да вообще то отец моего ребенка. Дальше Йену стало просто-напросто неинтересно слушать весь этот бабский бред, потому что Фиона начала, как обычно, промывать мозги Дэбби насчёт того, что Дерек её использует, а та, в свою очередь, завела разговор о том, какая у них чистая любовь. Алкоголь действовал, как снотворное, поэтому незаметно для самого себя, Йен уснул, так и не увидев пришедшее на телефон сообщение.