Keep my heart captive, set me free

- Фонари? - Есть. - Бутылки с водой? - Есть. - Энергетические батончики? - Есть. - Аптечка первой помощи? - Есть. - Пре… в самом деле, Дэвид? Презервативы? Каким образом они являются предметами выживания при бедствии? – с возмущением спросила Коринн, перекидывая светлые волосы через плечо, стукнув его по голове планшетом для бумаги, который она крепко удерживала в руках, отмечая красными значками предметы, которые они припасли в своей квартире, пока снаружи грохотал гром. - Здорово быть подготовленным, - серьезно сказал он, и она вскинула руки в воздух, разворачиваясь на каблуках к его лицу. - Дэвид, никто не трахается, когда собирается умирать, если они не в кино, ладно? Гибель отчасти портит удовольствие от этого процесса, - сказала она, и он вдруг стал совершенно серьезным, бдительным, чутким. Она слегка дрожала, а ручка была плотно зажата в ее нежных пальцах с маникюром. - Коринн, милая, ты действительно боишься? – спросил он, шагнув к ней и сграбастав ее в объятия. – С нами ничего не случится. Мы внутри, мы в безопасности, и мы используем этот момент, чтобы просто некоторое время беспрерывно наслаждаться друг другом. Мне вроде как нравится эта мысль. Она постепенно расслаблялась, пока Дом говорил, и теперь саб опиралась на него, а ее совершенные розовые губы задела небольшая улыбка. - И вот почему ты принес презервативы? – спросила она, и краешек ее обычной игривости снова медленно просачивался в голос девушки, а Дэвид лукаво усмехнулся. - Ну…подумаем об этом логически, - начал он, с намеком потираясь о ее бедра. – Мы застряли здесь на несколько дней без электричества, без каких-либо вариантов выйти отсюда и, тем или иным образом, развлечь себя, поэтому мы будем…хм… устраивать наше собственное развлечение… если ты понимаешь, о чем я, - он нахально пошевелил бровями в ее сторону, и она подкатила глаза в притворном раздражении, но небольшая, любящая улыбка выдавала ее. Она любила его. Иногда было так больно думать о том, что его могло здесь не быть, не быть с ней. Ситуация была близкой к этому из-за Джеммы Ричардсон – самого красивого саба Далтона и ее явной заинтересованности им. Коринн была уверена, что у нее не было никаких шансов против необузданной, темноволосой девушки, но оказалось…Дэвид предпочитал блондинок… и девушек со стабильной психикой. - Я не думаю, что ты знаешь, о чем говоришь большую часть времени, милый, - подколола она в ответ, и он по-детски глупо надулся, но до сих пор оставаясь ее Домом, крепким, надежным и безопасным. – Но я уверена, что ты сможешь объяснить мне более подробно, - мурлыкнула она последнюю фразу ему в ухо, и надутость уступила место зловещему рычанию, когда он поднял ее и прижал к ближайшей стене. - Хочешь, чтобы я продемонстрировал с помощью рук, а? – спросил он низким и хриплым голосом, и она задрожала рядом с ним, ухмыляясь с последним кусочком самоконтроля. - Я всегда считала, что лучше всего обучаюсь через практическую работу. Теория для лузеров, - засмеялась она и подпрыгнула, оборачивая ноги вокруг его талии, когда он усадил саба и атаковал ее губы. Стон девушки заглушил завывания бури снаружи. *** - Может быть, я должен позвонить им еще раз…просто чтобы убедиться? – изводился Курт, расхаживая взад и вперед перед их кроватью. Начиная с той ночи, когда Курт попросил Блейна остаться с ним в комнате, они достигли прогресса, полностью разделяя пространство. Курт предъявил притязания на левую сторону кровати, в то время как Блейну досталась правая, хотя, естественно, его в любом случае тянуло туда, где находился его саб. Постоянно накапливающая масса Куртовой одежды быстро заполняла пробелы в шкафу и комоде Блейна, в то время, как его косметическим средствам нашлось место в их ванне. Маленькие нюансы были повсюду; в старых, бережно хранимых сказках, которые Курт забрал из дома своего отца и поставил в книжном шкафу, новых подушках и одеяле, против которых Курт не смог устоять, когда увидел их в интернете, фотографиях семьи Курта, сейчас уже его расширенной семьи, которые подпирали его собственные фотографии, расположенные рядом с ними. Блейн не мог бы быть счастливее от этих перемен. На самом деле он чувствовал, что даже не осознавал, что всех этих маленьких штрихов недоставало, до тех пор, пока Курт не ворвался в его жизнь и не принес с собой эти потрясающие всплески цвета, чтобы озарить его черно-белый мир. - Прекрасный, они в порядке. Мы удостоверились, что у твоего отца есть все, что может понадобиться ему и Кэрол, и ты проверял Джеффа и Мерседес всего лишь несколько часов назад, - успокаивал он, перемещаясь по комнате и устанавливая больше свечей на доступных поверхностях, от круглых чайных свечек до свечей-столбиков, которые они обычно просто держали дома для декоративных целей. - Это было до того, как все огни погасли, Блейн! – заявил Курт с глубоко обосновавшимся беспокойством. Он ощущал это в своем истекающем кровью голосе и беспокойных движениях. Саб провел рукой по волосам, на этот раз не обращая внимания на то, что они были в беспорядке, когда смотрел на свой телефон. Его большой палец парил над определенным именем. – Просто…Джефф один в этой комнате в общежитии, и это все, о чем я могу думать. Блейн закончил зажигать последнюю свечу и огляделся вокруг на мерцающее золото и оранжевый оттенок приглушенного освещения комнаты. Воздействие оказалось необыкновенно романтичным, эта атмосфера могла создать успокоение и чувственность, и Блейн хотел вовлечь в это Курта. Саб даже не подозревал о том, что он делал, и Дом был уверен, что все это очарует его, и они разделят объединяющий их романтических дух. Дом подошел к краю кровати и уселся с самого конца. - Тамошний персонал позаботится обо всех, кто остался, детка, - успокоил он. – Но я в курсе того факта, что Ник по-прежнему находится сейчас там…ты будешь чувствовать себя лучше, если я позвоню ему и попрошу проверить Джеффа? Курт остановил свои метания и посмотрел на него, и надежда развеяла серые облака в его глазах таким ярко-голубым небом, которое появилось из-за них. Блейн жил ради того, чтобы это произошло, и вряд ли он мог сосредоточиться на чем-то, кроме того, какой замечательный и сострадательный его красивый мальчик, когда он подошел к сабу, который, наконец, убрал свой телефон. - Правда? – спросил он, и Блейн ухватил его за запястье, когда очутился достаточно близко, чтобы подтолкнуть его вперед на эти последние несколько шагов, потому что он жаждал этого аромата ванили и свежих цветов, который был совершенно уникальным для Курта. В последнее время он жаждал многого… не то, чтобы он не делал это с самого начала, потому что на самом деле Курт обладал этой заманчивой невинной грацией, которая состояла из мягких и жестких линий, которых было поровну, достигая высшей степени красоты, которая была неподвластна времени и постоянно интриговала и изумляла Блейна. Он обнаружил, что внимательно наблюдал за каждым мельчайшим изменением выражения на этом прекрасном лице, составляя из них каталог, за каждым поворотом этого гибкого тела в новое очертание или за сгибанием этих заостренных пальцев…это было сущей пыткой, потому что среди восхищения было жгучее желание, сплетающее все вокруг, словно огненные ленты, связывающие все воедино. Желание заполучить Курта обнаженным и покоряющимся ему становилось все труднее игнорировать, в особенности сейчас, когда они становились все более близки. Это было для Блейна настоящим испытанием на прочность, чтобы не содрать с Курта всю одежду, когда они запальчиво обменивались поцелуями, а саб прижимался к нему, научившись у него и обретя уверенность в том, что превращает его в глупца. Потягивание за волосы, потирания, любопытные удары его языка… Он отчаянно пытался сменить направление, но его руки оказались на бедрах Курта, опасно играя с подолом футболки под его расстегнутым кардиганом. Блядь, он просто хотел, чтобы эти слои исчезли, и получить полный доступ ко всей совершенной молочной плоти, которая, как он знал, находилась под ними. Он задавался вопросом, исчезли ли с его плеч те несколько светлых веснушек точно так же как и те, которые поблекли на переносице, когда их время истекло вдали от испанского солнца… Руки сжались на его плечах, и Блейн потянул саба дальше в открытое пространство своих раздвинутых ног, не сдерживая стона, когда материал джинсов терся о его уже наполовину затвердевший член, когда он расположил ноги так, чтобы плотнее обернуться вокруг Курта, словно в колыбели. Курт осознал, что что-то в воздухе определенно переменилось, и от этого ему становилось всюду горячо. Было похоже, что отключенный свет стирал запреты, словно темнота упрощала задачу уступить Блейну и просто чувствовать. Его разум затуманился. Его губы жаждали, чтобы их поцеловали. Его Дом выглядел великолепно и ошалело. Зрачки поглотили золото в его глазах, сочный полный рот был приоткрыт, пальцы погружались и заигрывали с чувствительной кожей на бедрах, словно это было не в его власти, и это заставляло его сердце и желудок делать кульбиты. Как могло такое мимолетное прикосновение ощущаться так, словно оно было напрямую связано с пахом? - Блейн? – неуверенно спросил он на выдохе. Одна широкая ладонь скользнула в сторону заднего кармана джинсов, перед тем, как пробраться внутрь и схватить телефон, который он туда засунул. Горячий пожар, прошедший через джинсовую ткань, разжигал в теле саба трепет, не делая ничего, чтобы обуздать его пах. Он страстно стремился к той сфере, с которой не был полностью знаком, всепоглощающе, словно он умрет без этого, пламенно, как будто он не выживет, если не сделает этого. Блейн вытащил телефон наружу и развернул его, едва взглянув на устройство, пока набирал нужные цифры, перед тем, как поднести его к уху. Курт с мягким придыханием тесно обосновался на коленях расставленных ног Дома, скользя по нему руками, свободно обвивая их вокруг шеи Блейна и складывая кисти рук, наполовину спускаясь по его спине. Взгляды замерли, словно примагниченные, и они были настолько близки, и так наэлектризованы в не нарушаемой ничем тишине, что Курт мог все время слышать гудки до тех пор, пока Ник не взял трубку, желая другому Дому поторопиться, чтобы они могли исследовать…это. Чем бы «это» ни было, оно ощущалось, словно его выворачивают наизнанку самым лучшим и самым пугающим из возможных способов, которые заставляли его броситься вперед, вместо того, чтобы отступить. Ник поднял трубку, и его голос раздался так, как если бы был на громкой связи, растеряно и приглушенно. - Дерьмо- хм…привет? Блейн мельком нахмурился, сжимая свою руку вокруг бедер Курта, прижимая его крепче, пока их нижние половины практически не слились и вес его члена не прижался к заднице Курта. Он откашлялся, пытаясь сосредоточиться на вопросе, который нужно было решить, но…дьявол…Курт просто так чертовски отвлекал, и он даже не пытался этого не делать. Легкость, с которой он завел его, была весомой, и он боролся с необходимостью встряхнуться, противостоя этим великолепным изгибам. - Би? – вопросительный, растерянный голос вытянул его обратно. - Ник, - ответил он, потому что должен был напомнить себе о том, что происходит, прежде чем он полностью потеряется в своем бардаке. – Эээ, ты в порядке, парень? Курт заметил, что голос его Дома был на тон ниже и, практически без преувеличения, гравием вибрировал в его груди, и эту вибрацию саб мог чувствовать своей собственной грудью, что в сочетании с ощущением прижиманий к нему Блейна…его потребности и жажда Дома были ох как очевидны и заставляли его кровь прилить ко всем местам. Он заглушил звук, который хотел издать, маленький всхлип застрял у него в горле, и вместо этого он прижался лбом к Блейну, потому что не мог с этим справиться. Он нуждался в контакте, так же как нуждался в воздухе. - Да. Электричество отключили, но я с этим справился, да и персонал делает обходы, - поспешно и приглушенно сказал его лучший друг, словно хотел сбросить его телефонный звонок. Если бы Блейн не хотел отключиться, то он бы, вероятно, и дальше продолжил его допрос, но вместо этого он придвинул свою голову к Курту, соприкасаясь с ним носами и смакуя аромат ванили и бальзама для губ Курта. Его взгляд остановился там, изнывая желанием. - Ладно, хорошо, как думаешь, ты сможешь проверить Джеффа, учитывая, что ты находишься там? Курт переживает за него, - пробормотал он, уверенный в том, что говорил актуальные слова, но это было не так. Саб, сидящий на его коленях, приводил к такой быстрой потери концентрации, что Дом смог бы, наверное, захрюкать. Послышался смех сквозь кашель, который был в некотором роде неуместным. - Я думаю, что смогу с этим справиться. А теперь прекращай названивать мне, когда ты милуешься со своим сабом, я говорил тебе об этом раньше, Би. Соблюдай рамки. А потом линия оборвалась, и Блейн бросил свой телефон куда-то позади них на огромную кровать, прежде чем переместить руку, чтобы погладить сильное бедро Курта, чувствуя себя пьяным от предоставленных возможностей, когда дыхание саба участилось. Курт даже не смог обнаружить смущения в том, что сказал Ник, все это было в тот момент сплошным белым шумом, так что ничего не запечатлелось и не оказывало какого-то реального воздействия, кроме как сам Блейн. Он был всецело любим и окружен заботой, и поэтому Курт позволил себе полностью погрузиться в этот момент. - Это действительно здорово, - тихо пробормотал он, с благоговением в голосе, когда отстранился, чтобы осмотреть комнату. Все было освещено мягким сиянием и почти что фантастическим. Эта обстановка говорила с его глубоким внутренним миром романтического мечтателя. Блейн понимающе улыбнулся, а затем наклонился вперед и поцеловал его прямо под ухом, заставив саба наклонить голову в привлекательном изгибе, просто чтобы попытаться получить большее. - Так каковы планы на сегодняшний вечер, красивый мальчик? – спросил Блейн, снова понижая тон, практически пожирая его глазами, когда саб откинулся назад. – У нас в распоряжении вся ночь в темноте. Подтекст, лежащий в основе этого предложения, и его сплавление с эротической энергией было вопиюще очевидным, и Курт не мог и дальше нестись по течению. - Может быть, мы могли бы…гм… - он окрасился глубоким красным цветом, но бросился в омут с головой, зная, что иначе он лишится своих нервов. – Больше освоиться друг с другом…в…прикосновениях… - пробормотал он, очерчивая воротник футболки Блейна, следуя за направлением его взгляда, прежде чем застенчиво поднять взгляд из-под ресниц.