Keep my heart captive, set me free

Сэм и Мерседес Джонс-Эванс - Куда ты хочешь, чтобы я это поставил? – спросил Сэм, пока тащил огромную коробку в пустую комнату, где Мерседес уже закопалась в другой коробке. Она с улыбкой подкатила глаза и подняла взгляд на своего Дома. Его лоб блестел от пота, а бицепсы выпирали от тяжести в его руках. Он выглядел так же потрясающе, как в тот первый день, когда она его увидела. Только теперь он больше не был мальчиком с взлохмаченными светлыми волосами и легкой улыбкой. Он был мужчиной. Более серьезным, более осведомленным о дерьмовой жизни, с которой они столкнулись, но так же… более уверенным в том, кем он являлся, более уверенным в том, куда он стремился, и она так сильно им гордилась. Во всех ее успехах в качестве певицы (записанной ни с кем иным, как с лейблом Блейна, Уэса и Дэвида), всех записях, которые она продала, и проведенных ею концертах, Сэм был тем единственным, кто ее поддерживал, он был тем единственным, кто просто показал миру, какими качествами Дома он обладал. Он поддерживал ее, когда каждый человек и каждое правило твердили ему, что он может уйти, он поддерживал ее, когда она стала популярной и люди повернулись в ее сторону, чтобы сказать ей, что она может найти кого-то получше. Они прошли через все это вместе. Она пела, а он из всех существующих вещей брал уроки в области информационных технологий, сбивая с толку всех, пока однажды он не объявил, что прошел тест, чтобы получить работу, заключавшуюся в прогоне бета-версий и исправлении багов для нескольких узнаваемых компаний. По-видимому, он стал в какой-то степени настоящим хитом на YouTube с этими забавными ознакомительными комментариями, которые Мерседес всегда отлавливала, когда тот их записывал, и Сэм завоевал довольно много последователей, внимание которых он привлек. Они зарегистрировали свою связь, как только она стала бесплатной. Они экономили деньги, которые зарабатывали - от небольших гонораров, с которых они оба начинали, до больших сумм, от которых их глаза всегда немного расширялись, и потихоньку-полегоньку они отдавали долги своим семьям, возвращая все то, что они для них сделали. Потом они снова копили, и сейчас, наконец, они были в своем новом доме. Маленький двухэтажный коричневый камень, который был только их собственным. - Что на ней подписано, Сэм? – невозмутимо спросила она, и он уставился на коробку в своих руках. - Кухня, - пробормотал он. - Ну так… как ты думаешь, куда в таком случае мы должны ее поставить, сэр? – дразнила она, и он показал ей язык, ворча себе под нос всю дорогу до кухни. - Отлично. Посмотрим, попытаюсь ли я когда-нибудь сделать все идеально для тебя. Я просто расставлю вещи где угодно. Повсюду. Тогда ты просто прикусишь язычок. Мы посмотрим, насколько дерзкой ты будешь, когда обнаружишь свою зубную щетку в коробке обозначенной как «гостиная». Она вздернула бровь. - Что это было, сэр? - Ничего-ничего. Кухонная коробка отправляется на кухню. Понял. Она наблюдала за его поспешно отступающей фигурой и улыбалась про себя. Это, вот это все еще как стоило ожидания. Неопределенности, слез и тяжелого труда. И именно в такие моменты как этот, в эти тихие мгновения она могла поразмышлять о том, насколько ей повезло, и благодарила Бога за то, что он послал ей таких друзей и семью, которые ее окружали. Потому что именно их любовь и самоотверженность открыли двери навстречу этому, и она никогда не сможет отблагодарить их или отплатить им, но, черт возьми, она постарается изо всех сил. «Начиная с Сэма», - подумала она, и на ее губах заиграла мягкая улыбка. - Что-нибудь еще? – спросил он Мерседес, приподняв край своей изношенной серой футболки, чтобы стереть со лба пот, засверкав идеально сложенным прессом и полностью отвлекая ее на короткую секунду. - Красавица? – поддразнил он, и она игриво показала ему язык. - Заткнись, сэр. Ты нарочно это сделал, - обвинила она, и он пожал плечами, а улыбка Дома была обманчиво невинной. - Возможно. Так все же… что-нибудь еще? – снова спросил он, и она указала на последнюю коробку, промаркированную как «ВАННАЯ». - Только эта. - Тогда ладно. Я отнесу ее, а потом схожу за нашим ужином. Что ты предпочитаешь сегодня? – продолжал говорить он, выходя из комнаты, и его голос стал тише, но Мерседес все еще могла слышать его достаточно хорошо. - Хм… может быть, тайская еда. Ох, сэр, ты не мог бы проверить, лежит ли в этой коробке мой фен? Я не помню, как его упаковывала, а я хочу принять ванну, пока тебя не будет, - небрежно сказала она, и он прогудел ей из ванной ответ, а его голос сопровождался звуком разрыва клейкой ленты, а после этого звука последовала оглушительная тишина. - Мерседес? – прозвенел он дрожащим и задыхающимся голосом. Это заставило ее сердце заколотиться. - Сэр? - Гм… там термометр с ребенком на нем. И ребенок машет мне ручкой. Почему ребенок мне машет? – спросил он, и она хихикнула, вставая и подходя к комнате, в которой он находился, опираясь на дверной косяк. - Потому что он сработал. И это не термометр, - объяснила она, и Сэм поднял на нее взгляд. - А что это? – спросил он, и Мерседес тихо рассмеялась. - Тест на беременность, - обыденно ответила она, и он задохнулся, сжимая белую палочку смертельной хваткой, почти сломав ее пополам. - Итак…ребенок машет… - запнулся он, и она подошла к нему, взяв его за другую руку и осторожно положив ее себе на живот. - Прямо здесь, сэр. - Я…я собираюсь стать папой? – прошептал он, и Мерседес кивнула ему, подняв взгляд и почувствовав, как ее сердце раздувается при виде его затуманивающихся глаз. - Ты собираешься стать папочкой, сэр, - засмеялась она сквозь собственные слезы, и до Сэма, наконец-то, это дошло, потому что он бросил тест на пол и подхватил ее, смеясь и кружа ее, бормоча «спасибо» и «люблю тебя» и воркуя с ребенком, который находился между ними. Его девочка сделала его жизнь еще более удивительной, чем она уже была, и Сэм искренне считал, что ничего лучше и быть не может. До тех пор, пока несколько месяцев спустя он впервые не взял на руки свою малышку.