Живи сегодня, завтра - мы умрём...

      -Грегори, как тебе удалось уговорить отца отправить тебя со мной в поезде? Он терпеть не может договариваться с кем-либо, всё время норовит продавить своё решение, даже если оно мне не нравится. Я в начале прошлого курса пытался уговорить его поехать вместе со мной, чтобы посмотреть, как я живу. Но он тогда отказался и сделал всё, чтобы мама не смогла. Точнее сказать… он ничего не сделал, — откинувшийся на сиденье Драко положил в рот шоколадную лягушку и закрыл глаза, будто стараясь посмотреть на то, как она растворяется внутри рта, — И это вполне хватило, чтобы у меня ничего не получилось. А теперь — стоило тебе сказать, и он тут же бросился искать пути. И вот — ты здесь, со мной…       Я оторвался от окна и задумался. Даже для меня самого такое странное поведение Люциуса было более чем неожиданным. Потому что он сам решил все проблемы, в нужный день просто выдав мне билет. Также он выдал мне мантию учащегося и полный набор литературы, которую я к тому моменту уже успел изучить. Не скажу, что это было просто: читая о свойствах зелий и смотря на схематичное изображение движений палочки во время заклинаний, я мало понимал в том, как применить это на практике. Зато это должно было дать мне преимущество в прямом бою: противник только начал говорить и сделал первый взмах, а я уже в курсе, что будет дальше и куда прятаться.       Именно прятаться.       Моя магия, а точнее — её полное отсутствие, сейчас являлось основной проблемой. Люциус, обнаруживший это, был раздосадован и зол, однако всё-таки согласился поехать со мной в магазин волшебных палочек и купить выбранную. И старался скрыть удивление, когда я выбрал сразу три.       Первой моей стала та, что была мне предначертана: 11 дюймов, перо феникса и остролист — небольшая палочка, больше похожая на веточку остролиста, удобно легла в руку (конечно — после того, как была всё-таки найдена, после долгих лет лежания в каком-то углу, под тряпкой). Впервые взяв в руки то, что должно было быть моим уже много лет, я почувствовал лёгкий укол в районе правой лопатки. Заметивший это Малфой по прибытию обратно в поместье, сразу же предложил раздеться перед зеркалом и внимательно осмотреть своё тело, «во избежание неожиданностей в будущем», что я и сделал. Результат был плачевен: небольшая отметина на лопатке, видимо, оставшаяся после падения, станет моей спутницей на всю жизнь. Ровная поверхность шрама была покрыта аккуратными бугорками, в которых я с трудом узнал… нитки? Вызванный Люциусом колдомедик подтвердил, что моя спина была вскрыта и между костей теперь находится какой-то артефакт. Какой — он не уточнил, но сообщил, что он вполне может быть причиной блокировки магии. Посетовав и поругавшись на человека, использующего «средневековые пытки, а не лечение», медик закрыл свой объёмный чемоданчик и отбыл восвояси, оставляя меня наедине с мыслями. Первой идеей было, что Дамблдор вшил мне под кожу передатчик. Эта версия была жизнеспособнее остальных, потому что о желании директора иногда перестраховаться я знал не понаслышке (чего только стоит тот факт, что я до сих пор жив, хотя самым лёгким вариантом было бы по-тихому придушить меня в самом начале). Противовесом было только полное незнание мужчины о современных технологиях и… отсутствие тех самых «технологий». После непродолжительных подсчётов выяснилось, что если Гарри Поттер, то есть я, родился в 1980-м году, и мне сейчас 13-14 лет (сколько мне на самом деле, я совершенно не представлял, но если сейчас был август, то скорее всего — уже 14). То есть, мне предоставлены все технологии 1993 года: зародившийся Майкрософт и многочисленные «шпионские» технологии не были способны долго оставаться в человеческом теле, при этом сохраняя работоспособность. То ли дело — магия. Небольшой камешек, снабжённый следящими чарами, мог десятилетиями передавать информацию о местонахождении владельца. Поэтому я поговорил с Малфоем и отправился в только зарождающийся Международный Центр Рентгеноскопии в Берлине. Полученные данные не обрадовали: у меня в спине… Небольшой неровный камень, на который организм никак не реагирует. Мне предложили вынуть странный предмет, который наверняка мешает и, пораскинув мозгами… я отказался. Лежал четыре года — пусть лежит дальше, нечего «делать как лучше», а то будет «как всегда».       Вторая палочка была подобрана мне не сразу. Мистер Оливандер наотрез отказался помогать с этой задачей, настаивая, что каждый волшебник должен иметь только одну палочку. У меня это вызвало только улыбку.       -Мистер Оливандер, — я облокотился на стойку, в которой было множество небольших коробочек, — Я слышал, что незаконная продажа палочки может стоить вам жизни, поэтому я предлагаю вам обмен.       Малфой за моей спиной зашипел, а сам Оливандер изменился в лице. Его седые волосы взлохматились, вставая дыбом от ярости.       -Если вы хотите меня напугать, молодой человек, то…       -Если бы я хотел вас напугать, то сказал бы, что знаю, что перо в той палочке, которую вы мне продали, и перо в палочке Тёмного Лорда — от одного и того же феникса. Но я этого не сказал.       -Я услышал вас, — совсем тихо прошептал пожилой мужчина и тяжело вздохнул, — Но я действительно не могу вам помочь. Сделать для вас палочку — слишком непросто. Материалы: и древесина, и сердцевина — уникальны и подходят не всем волшебникам. Я уже стар и хочу пожить, а магия непременно накажет меня, продай я вам вторую палочку.       -Вы не можете сделать её сами, вы не можете продать мне готовую… — я почесал подбородок, задумчиво прогуливаясь вдоль стойки, — То есть, я не смогу получить от вас палочку?       -К сожалению, да. Я бы хотел вам помочь. Вы знаете мой секрет, я скрывал его десятки лет. Но всё равно не смог скрыть.       -Я никому не скажу. Даже наоборот — я не собираюсь в ближайшее время пользоваться палочкой, которую вы мне продали. Она будет храниться в надёжном месте, — от вдруг пришедшей в голову идеи у меня на мгновение даже перехватило дух, — То есть, ВЫ не можете продать мне ВТОРУЮ палочку?       -Да.       -А, если мне продаст её кто-нибудь другой?       -Что? — лицо мастера начало стремительно сереть, — О чём вы вообще говорите?       -Палочка признаёт хозяина во время первой магии, а Непреложный Обет магии даёт только мастер, который собирается производить палочки. То есть, если вы сейчас продадите эту палочку, — я огляделся, и заметил в витрине ближайшего магазина клетки со зверями, — Да вот хоть коту, а он после этого продаст палочку мне, получается, что вас не коснётся запрет?       -Вы говорите странные вещи… — он медленно задвигал губами, будто что-то подсчитывая, — Я никогда не думал о таком варианте…       -Такого случая в истории ещё не было?       -Почему же? — Оливандер тут же оживился, — Мой прадед обещал подарить палочку первому, кто войдёт в трактир, и первым в трактир вошёл пёс. И он подарил палочку собаке. Но потом умер.       -От нарушения Обета?       -Перепил, по дороге домой оступился и сломал шею.       -То есть, гипотетически это возможно?       -Если вы сможете договориться с котом о продаже палочки — да. Проблема в том, что для продажи кот должен согласиться, а разговоры с животными выходят за рамки моих возможностей, — он только развёл руками, — Вы тоже не сможете. Поэтому я всё равно не смогу вам помочь.       Мы вышли из магазина и Малфой, молчавший последние десять минут, наконец, подал голос. Он хмыкнул и направился вверх по улице. Я же, наоборот, пошёл прямо к магазину с животными.       -Вы действительно собираетесь договориться с котом?       -С котом? — я хихикнул, — Мерлин меня помилуй договариваться с глупым животным, которое только и знает, что есть да спать. Зато с совой можно договориться. Совы привыкают к хозяевам и могут даже пожертвовать за них жизнью. Так что купим палочку у совы за пару сладких мишек…       ***       В тот день мы посетили ещё много всего: магазин одежды, в котором мне подобрали несколько аккуратных костюмов для предстоящего Новогоднего Бала, магазин зелий, где Малфой перекинулся с продавцом мешочком с золотом и парой фраз, гоблинский банк, запомнившийся мне разве что удивлением работников и тихим шепотком за спиной.       Как ни странно, больше всего я переживал именно о деньгах. Дамблдор, уверенный в моей смерти, должен был срочно явиться в банк, чтобы оформить документы и переместить все средства в своё хранилище. Я же, под руководством Малфоя, оформил прошение о переводе средств в другой сейф, а в этом велел оставить кучку медных монеток.       -Мы не можем сказать, что вы мертвы, — скрипучий голос гоблина отражался от стен маленького кабинета, в который меня привели, — Этот человек является вашим официальным опекуном. Явись он сюда — мы будет обязаны официально сказать ему правду. И, скорее всего, в письменном виде объяснить перевод средств. Если мы обманем его, это может сказаться на нашем честном имени.       -Вам не придётся никого обманывать, — я встал и прошёлся по кабинету, рассматривая томики с отчётами и припоминая, как любил сам копаться в подобных документах, — Дело в том, что сейчас на свободе есть мой кровный родственник. Наше родство дальнее, поэтому никто и не предположил, что этот человек станет моим опекуном. Однако… Как я уже успел выяснить, в магическом мире крестное родство приравнено к кровному.       -Ваш крёстный — в розыске, а для подписания бумаг мне придётся вызвать его сюда. Зная о том, как сильно он жаждет вас увидеть, могу предположить, что это станет гарантированной ловушкой. Министерство не упустит такой шанс, и все документы пройдут через него. Это станет концом его жизни.       -Я ничего не говорил о Сириусе Блэке, — опираясь локтями на спинку стула, я примерно представлял, какой эффект окажут мои слова, но мне было необходимо срочно спрятать свои деньги, — Я хочу, чтобы моим опекуном стала Нарцисса Малфой.       -Мистер Поттер, я не думаю, что это хоть как-то поможет моей семье, — голосом Люциуса можно было остужать напитки, — Как только Лорд узнает, что моя жена — опекун Гарри Поттера, он…       -Она станет опекуном. Но не Гарри Поттера. Скажите, сэр, — я повернулся к гоблину, который слушал меня с явным интересом, — Правда ли, что магические законы являются непреложными?       -Совершенно верно. Иногда они даже сильнее Непреложного Обета.       -Знаете, — я подошёл к стойке и выдернул старый помятый том, надпись на котором уже потеряла былую краску, — Я очень люблю читать и отличаюсь редким уровнем любопытства. Так получилось, что всё своё время я провожу в доме господина Малфоя, в котором — просто шикарная библиотека, содержащая старинные книги и сборники законов. Даже таких, о которых современное министерство уже успело забыть, — лёгкая улыбка на губах работника банка стала подтверждением произведённого на него приятного впечатления, — Или делает вид, что забыло. Также, как оно «позабыло» о том, что вещи, проданные вашим народом, на самом деле не «проданы», а сданы в аренду и что после смерти их положено вернуть вам. Несколько неприятных случаев и суд над вашими известными мастерами стали пятном в человеческой истории Англии. Мне жаль.       И, следуя их обычаям, я опустился на одно колено, прикладывая руку к правому карману. Ещё в библиотеке Малфоев я задался идеей найти способ подмазаться к гоблинам, которые держат в своих руках все денежные потоки страны, и не допустить разорения богатейших семей впустую. Все «пропавшие» деньги должны были остаться в моих хранилищах и перейти к потомкам. Но это было бы не слишком законным. По крайней мере, по ОФИЦИАЛЬНЫМ законам. А Древнее Право говорит о том, что все вещи, сделанные гоблинами — их собственность, и они могут быть сданы в аренду до смерти своих владельцев. Формально — когда умирает хозяин хранилища, всё, что в нём есть сделанного гоблинами — переходит к банку. А, поскольку деньги делаются в стране только одним учреждением… Можно предположить, что каждый работник банка через пару лет обогатится, увеличив своё состояние в 150 раз. И гоблин меня понял. Никто из магов не стал бы вставать в этой ситуации на сторону гоблинов — для людей закон о наследстве — принципиален и естественен. Однако, прикрывшись защитой семьи Малфой и моими знаниями и любовью к дотошному изучению бумажек, гоблины могли неплохо поживиться в этой войне.       Гоблин улыбнулся, на этот раз — гораздо шире, встал из-за стола и, двигаясь медленно и не слишком грациозно, подошёл ко мне. Положил левую руку на плечо, а правую — на кошелёк.       -Мой народ принимает твои извинения. Мы готовы выслушать тебя и приложить все наши силы для того, чтобы Древнее Право, составленное самой магией, соблюдалось, — закончив с одухотворённым лицом, он хитро подмигнул мне и прошествовал обратно за стол, — Что ж, а теперь давайте с вами обсудим, что вы хотите и как нам это сделать…       ***       Мы вышли из банка и Малфой направился в сторону Косого переулка, где мы вошли в кафе, взяли кабинку со звукоизоляцией и устроились. Я хотел полистать меню, подумать и только потом начать разговор. Но Малфой не мог ждать — его распирало желание выяснить, как и что я узнал, что банк, вместе со всеми своими работниками, сам, САМ предложил мне свою помощь. Потому что о недоверии к магам у гоблинов не знали разве что малые дети. Поэтому он выхватил у меня меню и постарался не кричать:       -Откуда ты узнал?       -В вашей библиотеке есть книги.       -Я знаю, что есть в моей библиотеке! — он осёкся, внимательно осматриваясь по сторонам, но, как и говорилось в плакате на входе в заведение, кроме нас тут никого не было, — Я сам отлично знаю, что есть у меня в библиотеке, а чего нет.       -Тогда вы знаете о книге сказок, которую я недавно читал, так?       О, об этой книге он знал. Его аж перекашивало каждый раз, как он её видел — это была единственная магловская книга во всём доме и Драко оберегал её всё детство, устраивая дикий рёв каждый раз, стоило отцу к ней прикоснуться. Откуда она взялась — Люциус не знал, потому что виновник не рисковал сознаваться. И, как назло, в своих изысканиях, она помогла мне больше всего.       -Там есть «сказка о жадном гоблине».       -И что?       -Гоблин в сказке представлен как уродливое существо, которое отбирает у мальчика единственную дорогую вещь — меч отца. После этого гоблина ловят, судят по человеческим законам и сжигают заживо.       -Извини, но я не совсем понимаю, как полёт фантазии магловского сказочника помог тебе договориться с гоблинами настоящими, которые людей не любят и ценят только как источник кожи для некоторых своих изделий.       -Гоблины не любят людей именно поэтому. Я нашёл Древнее право, и там была сноска в разделе о наследовании. Если точнее — там говорилось, что приведённые законы характерны только для ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО наследия. Тогда я и подумал о том, насколько различаются наши законы. Книгу о гоблинском Древнем Праве я, конечно, не нашёл, но я нашёл сборник судебных прецедентов, датированный началом прошлого века. И там как раз подробно описано странное поведение гоблинов. Они появлялись во время похорон и начинали требовать у плачущих потомков то, что было куплено у их мастеров. На суде они заявляли, что действовали соответственно Древнему Праву, вот только в нашем Праве ничего такого нет. Поэтому суды, состоящие из магов, всегда признавали их виновными. И гоблины озлобились и перестали приходить. Вместо этого они задрали цены так, что оплаченного хватит на аренду для шести поколений вперёд.       -Почему именно для шести?       -Потому что седьмое и не вспомнит, что такая вещь вообще есть, или — она сама попадёт в руки гоблинам. Вспомните, есть ли у вас какая-нибудь гоблинская вещь, доставшаяся от далёких предков?       -Ну, есть, есть перстень, который носил ещё первый Малфой. Недавно я относил его в починку гоблинам и они… — он замер, — Они содрали с меня втридорога. Получается, что я оплатил всю дополнительную аренду?       -Гениально, правда?       -Это… немыслимо! Я никогда об этом не задумывался. Но, что ты вытворил с выбором опекуна? Оказалось, что сделать Нарциссу твоим официальным представителем — очень просто. Как ты дошёл до этого способа?       -Я листал Древнее Право и наткнулся на тот факт, что в позапрошлом веке путешествие было нелёгким и опасным делом. Любого могли убить, и убийцу не найти. Поэтому чистокровные семьи придумали способ сделать так, чтобы убийца знал, что его смерть в ответ станет принципиальным делом для любого представителя принимающей семьи. Дело было так, — я сложил меню пополам и вытащил из кармана карандаш, проводя толстую линию ровно посередине, — В те времена, как и сейчас, крестное родство приравнивалось к кровному, — я нарисовал два кружочка и соединил их пунктиром. Смотрите, я, например, во Франции, и должен приехать в вашу страну, а ваша жена — живёт здесь и у неё большая семья, — несколько ответвлений вокруг одного из кружочков были просто намалёваны, но они не играли особо значения, — Таким образом, в случае моей смерти, на территории вашей страны мстить будете вы, а защиту мне предоставлять — тоже. На мне даже появляется отпечаток крови вашей семьи, что даёт ещё один уровень защиты: возможный противник сразу видит, с кем будет вынужден сразиться. В то же время, в случае моей смерти деньги должны достаться кровным родственникам, — ещё куча кружочков вокруг, — То есть, Нарцисса является моим опекуном, но не может заявлять какие-либо права на мои средства или недвижимость. При этом, — небольшой квадратик прямо на разделительной линии, — Мы можем получить дополнительную банковскую ячейку, как новая древняя магическая семья.       -Это всё — здорово. Но как ты договорился о смене имени?       -О, всё было просто, — я перевернул меню и снова разделил лист пополам, — При пересечении границы страны я должен принять вашу фамилию. Но мне совершенно не хочется светиться. И в этом случае я подаю прошение о признании меня полноправным членом общества, то есть — совершеннолетним. Для этого мне нужны только деньги. А после этого — никто не будет способен мне указывать или контролировать мои действия. Даже магия считает меня другим человеком.       -Если бы всё было так просто, то это бы делали сплошь и рядом. Однако я ни разу не слышал о подобных случаях. Сотни детей переходят под опеку бабушек и дедушек без права голоса и дожидаются семнадцатилетия, прежде чем выйти в вольное плавание.       -Так сложилось, что в Древнем Праве есть графа, в которой сказано, что, если какой-либо магический народ посчитает меня совершеннолетним, то все остальные будут обязаны меня принять.       -И что?       -Сегодня я встал на одно колено в ритуальном поклоне перед гоблином. У них приносить извинения может только взрослый, у детей они попросту не принимаются.       -То, есть, приняв твои извинения, он…       -Он признал меня взрослым. Ну, и одним из своих.       -Так ты теперь у нас гоблин?       -Нет, я магически и социально признан у них своим. Я могу прийти и попасть в любое помещение банка, доступное только для гоблинов, меня нельзя судить по человеческим законам, исключением является только Древнее Право. Также Министерство Магии не имеет права вмешиваться в мои дела. О, и в Хогвартсе мне обязаны выделить отдельную комнату со своим входом и паролем, как для преподавателя. Правда, для женитьбы придётся подавать официальное прошение, но это — ничто по сравнению с полученной выгодой, правда?       -Ты… Ты… — у Малфоя не было слов, чтобы описать ситуацию, — И всю эту информацию ты получил из двух книг?       -Из трёх, — я снова уставился в меню, — Но ради этого мне пришлось пролистать в поисках нужных фактов больше сотни книг, и не все они были на английском. Жаль, что магию мне это не вернёт.       -Чего вообще можно хотеть, имея подобные навыки?       -Мороженого, — я ткнул пальцем в меню, — Хочу шоколадное с малиной…       ***       -И всё-таки, как отцу удалось всё устроить? А главное — как ты его уговорил? — сегодня Драко был необычайно говорлив, он не замолкал ни на минуту, — Я вот не могу увидеть маму, все полгода.       -Не волнуйся, мы найдём способ тебе с ней повидаться.       -Правда? А у тебя получится?       -Вряд ли кто-то решится встать у меня на пути.       -И правда — кто станет с тобой бороться?..       И он снова повернулся к окну. А я погрузился в мысли. В моих мыслях были полёты на новой метле, которую Малфои подарили мне на день рождения, исчезательный шкаф, спрятанный в выручай-комнате и огромная белая сова, которую из-за изменившихся правил пришлось сдать в багаж.       «Ничего не бойся, — я мысленно обратился к сове, которая сейчас наверняка металась в клетке, в первый раз за последние дни со мной разлучившись, — Я назову тебя Букля»…