Живи сегодня, завтра - мы умрём...

      -Вы не понимаете, мальчику нужен уход, он не сможет жить в прежних условиях… — женщина за стеной надрывалась, пытаясь объяснить инспектору из социальной службы, что меня стоит отправить в приют.       Я закрыл глаза и с трудом вздохнул. Всё тело болело. И как меня угораздило столкнуться с дядей Вероном после того, как он сбил собаку и заплатил соседям огромный штраф? И ведь я совсем не виноват, что он не заметил дурацкую болонку, любящую выбегать на дорогу. Просто, возвращаясь из сада, где занимался прополкой, решил ненадолго посидеть на крыльце. И, когда дядя выскочил из машины, не успел среагировать. Получил удар в ухо, а потом меня затащили в коридор и, закрыв дверь, принялись избивать. Из восклицаний мужчины я понял, что неровно подрезал изгородь со стороны дороги, и потому собака, которая в них пряталась, выскочила прямо под колёса. Так что теперь мне в вину была поставлена сумма в сто пятьдесят фунтов, которую он, судя по всему, собирался из меня выбить. Словно издалека доносились крики тёти Петуньи о том, что его могут отдать под суд за подобное обращение с ребёнком, и тогда у них могут даже отнять Дадлика. Что он ответил — я уже не услышал, потому что провалился в небытие. Там было тепло и тихо, никто не ругался и не заставлял работать.       Но, стоило мне открыть глаза, и перед ними появилось злое лицо дяди Верона, который громко спрашивал, что за злодей сотворил со мной такое. А социальный работник, стоящий рядом, только качал головой и всё что-то записывал в свой блокнотик. В итоге, он удалился, а медсестра, которая всё это время недобро на нас поглядывала, принялась его убеждать отправить меня в приют.       -Дядя, — пользуясь возможностью говорить прямо, я попытался с ним договориться, — Отправьте меня в приют. Расскажите им, что я не ребёнок, а демон, пусть они меня заберут. Вам будет легче.       -Ага, а ты потом всем расскажешь, как я тебя истязал, — хмыкнул мужчина, — Ну, смотри у меня, только вернись домой, целых костей не останется.       Я вздрогнул. Дядя и раньше был не слишком-то добр, а теперь, из-за оплаты медицинских услуг, мог вообще впасть в бешенство и придушить. Или лишить еды. И я даже не знал, что из этого хуже: упасть в голодный обморок прямо на любимые цветы тёти, или лежать в подвале, со сломанной шеей. В любом случае — ничего хорошего ждать не приходится. Жизнь с Дурслями учит радоваться мелочам. Например, больничная кровать намного мягче той, что под лестницей. И кормят тут намного лучше. Поэтому я молился, чтобы меня оставили тут ещё на пару дней, а после — отправили в небольшой приют, один из тех, что я иногда урывками видел по телевизору. Их обычно показывают в новостях, пока тётя хмыкает и жалуется, что каким-то отбросам создают райские условия, а с обычных людей сдирают на это налоги.       Дядя Верон вышел, вместо него вошёл мужчина из социальной службы и сел рядом на стул.       -Меня отправят в приют? — вопрос был наполнен такой надеждой, что он вздрогнул, а потом отвёл глаза.       -Мы не можем отнять тебя у этих людей. Они — твои единственные родственники и государству невыгодно, чтобы ты повис на шее у него. К тому же, им, как и любой другой семье, взявшей приёмного ребёнка, положены налоговые льготы. Они будут против того, чтобы тебя забирали, потому что им это крайне невыгодно. А, если они против… — он развёл руками и виновато добавил, — К тому же, условия удовлетворяют норме.       -Я живу в чулане.       -Твоя тётя показала мне твою комнату и она совсем не похожа на чулан. Честно говоря, я не понимаю, почему ты так хочешь покинуть их дом. Они милейшие люди. И вся социальная служба Лондона думает так же. Так что я не могу ничего сделать. Вечером тебя выпишут. Сейчас будет обед, посещения закончатся и ты сможешь побыть наедине с собой. И, — он положил свою большую ладонь мне на руку, — Я обещаю, мы найдём того, кто это сделал с тобой…       ***       -Сожалею, Гарри, но я ничего не смогла сделать, — пожилая женщина тяжело опустилась на стул, — У меня нет такой власти, чтобы отнять тебя у родственников. К тому же… — она на мгновение запнулась, будто собираясь с духом, — Твоя тётя — очень милая женщина. А её сын — сущий ангел.       Я молчал. Не стоило ничего говорить в подобной ситуации. Мне пришлось рано повзрослеть и научиться разбираться в людях, я знал, что она была свято уверена в том, что говорила. И винить её за это я не мог: она увидела только то, что ей показали. Суровые игры взрослых, в которые детям играть обычно неприлично.       -Ничего. Знаете, а ведь сегодня такой хороший день, — я приподнялся, пытаясь выглянуть в окно, — Мне бы так хотелось посмотреть на небо.       -Тебе нельзя выходить из здания.       -Я знаю. Тогда, может быть, вы поможете мне выйти на крышу? Я видел козырёк, когда меня привезли. Сейчас так солнечно и там, должно быть, всё — словно золотое.       -Боюсь, заведующая не одобрит моих действий, — она покачала головой, но почти сразу продолжила, — Поэтому я сейчас просто расскажу тебе, как туда добраться. Если что — ты сбежал, пока я отлучилась, идёт?       -Идёт…       ***       Высота никогда меня особо не пугала. Вот и сейчас, стоя на самом краю крыши, я смотрел вниз и думал о том, что бы так хотел иметь. Прямо перед входом остановилась машина Дурслей, из неё тяжело выбрался дядя Верон, он медленно и лениво открыл дверь своей высокой жене. А тетя Петуния помогла выбраться Дадли. Я наблюдал за этим действием и понял, что это — не спектакль. Они по-настоящему ведут себя только друг с другом, не играя в семью и не унижая Дадли. Я мрачно посмотрел на дверь, которую аккуратно прикрыл, выбираясь на крышу. Мне не стоило сюда приходить, потому что это только сделало больнее расставание с внутренним покоем, который и так был не слишком долог.       -Гарри, куда же ты? — соцработник появился на крыше и бодро зашагал в мою сторону, размахивая своей вездесущей папкой, — Тут опасно находиться. Мы поговорили с врачами, тебя могут выписать прямо сейчас.       Он думал, что сообщает мне хорошую новость, сам же я, стоя там, чувствовал, как рассыпается на кусочки что-то внутри. У меня больше нет времени, я вернусь в тюрьму прямо сейчас. Решение пришло внезапно.       -Если вы не отправите меня в приют, я прыгну.       -Но, я не могу…       Я не понял, соскочила у меня нога, или я сделал этот шаг сам, но в результате, хрупкое тело рухнуло вниз, стремясь к асфальту. И в этот момент я желал только одного: проснуться в приюте, чтобы больше никогда не увидеть Дурслей…