Stars Shine For Gigi

«Это не обсуждается» - было последним, что Зейн услышал, прежде чем встать из-за стола и уйти в свою комнату. Стоило ожидать, что его жизнь не будет медом вечно. В один день это должно было закончиться, и этот день настал. За завтраком родители Зейна сказали ему, что он женится. Свадьба через месяц. Да, так просто. Да, это дело бизнеса. Нет, у него нет права голоса. И нет, это не обсуждается. В сотый раз Зейн повторял сам себе насколько это нечестно и в сотый раз не находил способа что-то изменить. Бизнес его семьи слишком крупный, чтобы считаться с его чувствами. И он слишком благодарен своей семье: ему никогда не приходилось сталкиваться с трудностями, даже минимальными. С девятнадцати лет он работал в фирме своих родителей и сейчас, в двадцать три, он уже управлял одним из отелей. Он бы не добился ничего этого, если бы не родители. И если они хотят, чтобы он женился, у него не остается выбора. Утро медленно перетекло в день, который Зейн провел за работой с бумагами и чтением электронной почты. В основном, он работал дома, поэтому к восьми часам, когда он сделал последний на день телефонный звонок, он быстро переоделся и вышел на улицу. Из комнаты Зейна был отдельный выход на задний двор, поэтому он остался незамеченным. Это хорошо, потому что ему вовсе не хотелось объяснять, почему на нем рваные джинсы и толстовка, а в руках – сумка с баллончиками краски. Зейн знал дорогу как свои пять пальцев, он шел быстро, не задумываясь. Скейтплощадка встретила его знакомым запахом краски и металла. Громко играла музыка, колеса скейтбордов шумели, катаясь по бетонным поверхностям. Зейн улыбнулся и замедлил шаг. Он накинул капюшон и двинулся к дальней стене. Он не закончил ее в прошлый раз и вряд ли закончит сегодня. Но это ничего. Он не спешит. Только вот…сможет ли женатый человек выбираться по ночам в места, как это? Вряд ли. И вовсе не рисунок волновал его в этом вопросе. Было кое-что еще. Он шел, медленно оглядывая людей, в основном сидячих на земле или периллах. Он увидел ее почти сразу и, сменив курс, стал идти еще медленнее. Она была прекрасна, как и всегда. На ней были короткие шорты и огромная майка, ее волосы были собраны в хвост, но растрепались из-за кепки. Она сидела, прижав колени к груди и обняв их руками, и смотрела на рисунок Зейна на одной из стен. Почему он решился заговорить с ней только теперь, когда у них не осталось абсолютно никаких шансов быть вместе? Ответ очевиден – Зейн идиот. И, наверное, немножко мазохист. Он встал совсем рядом с ней, и, остановив взгляд на стене с рисунком спросил: - Нравится? - Да. – Просто ответила девушка, даже не пошевелившись. – Только очень уж мрачно, знаешь? Я люблю желтый. Зейн ничего не ответил. Он сбросил с плеча сумку и порылся там, в поисках баллончика с самой насыщенной, желтой краской. На пути к стене с рисунком он взболтал краску и снял крышку. Его движения были уверенными, когда он закрашивал стену желтым. Это заняло у него не больше пяти минут – рисунок был одним из небольших. Странно, но сам Зейн чувствовал удовлетворение, когда делал это. Хоть ему рисунок нравился и вовсе не казался мрачным. Когда он развернулся, одновременно снимая капюшон, девушка сидела все так же, и смотрела на него с удивленной улыбкой. - Знаешь, я могла бы подумать, что ты сумасшедший. Закрасить такой рисунок, только потому, что какой-то девушке нравится желтый цвет. – Усмехнулась она. Зейн подумал, что закрасил бы весь мир желтым, лишь бы она улыбалась. - Могла бы. Но не подумала? – Зейн тоже улыбнулся и подошел к сумке, чтобы достать другую краску. - Не подумала. – Девушка мягко покачала головой. – Что ты хочешь нарисовать? - А что еще тебе нравится? - Звезды. Зейн рисовал звезды на желтом небе и не мог перестать улыбаться. Он вкладывал в этот странный рисунок душу, и он чувствовал присутствие этой удивительной девушки у себя за спиной. - Как тебя зовут? – Спросил он, не оборачиваясь. Девушка не отвечала несколько секунд, и Зейн было подумал, что она не скажет ему своего имени. Но потом он услышал тихое «Джиджи» и вздохнул с облегчением. Рисунок был закончен и оставался последний штрих: темно-синей краской, на расстоянии полуметра от земли, Зейн написал: «Звезды сияют для Джиджи». Но когда он обернулся, чтобы увидеть реакцию девушки, ее уже не было.