Эхо "забытого" прошлого

– Нет, милая. Я хочу получить ту часть, которая принадлежит нам с Денисом, ровно пятьдесят тысяч. – Сколько? – не поверила я своим ушам. – Семьдесят тысяч долларов. В комнату вошел Денис с распечатанной бутылкой виски и четырьмя рюмками. – Вы что, ссоритесь? Давайте лучше отметим возвращение сестры! Разлив виски, он обнял меня и поцеловал. Ирина усмехнулась. Павел залпом выпил содержимое своей рюмки и запустил ее в стену. Рюмка со звоном разлетелась на мелкие кусочки. Он покрутил пальцем у виска и как-то истерично выкрикнул: – Вы сумасшедшие! Вы хоть понимаете, что вы ненормальные?! Делите деньги, радуетесь! Буквально через несколько минут здесь будут люди Игоря Николаевича и всех перестреляют. Прикончат – и все! – Допустим, тебе ничего не угрожает, – спокойно сказала я. – Ты наш пленник. Тебя освободят да и поблагодарят еще… Я вот что хотела спросить. Ты же окончил театральный институт, прекрасный актер, честное слово, скажи, почему ты ушел из театра к братве? Потому что они больше платят? – Через несколько минут эта братва будет здесь! – В голосе Павла слышалось отчаяние. – Нужно срочно уносить ноги! Еще немного, и нам уже ничто не поможет. Немедленно меня освободи! Я смогу защитить тебя! – Тихо! – громко крикнула Ирина и вышла в центр комнаты. – Внимание! У меня есть одно очень важное сообщение, но прежде чем довести его до всеобщего сведения, я хочу получить наши с Денисом доллары. – Какие еще доллары? – удивилась я. – Я ведь уже дала тебе! У тебя что, совсем совести нет?! – Если мы сейчас будем говорить про совесть, то я скажу, что если ее у кого и нет, то это у тебя. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас отсчитала нам с Робертом семьдесят тысяч долларов. – Ты что, Ирина, совсем голову потеряла? – ужаснулся Денис. – Я в здравом уме и твердой памяти. Ты отдала Павлу семьдесят тысяч долларов. Так? – Так. Только ты-то здесь при чем? – При том, что ты заплатила за своего любовника из кошелька брата! Будь добра вернуть деньги и впредь не распоряжаться чужим имуществом! От такой неслыханной наглости я открыла рот и не могла произнести даже звука. Надменно взглянув на меня, Ирина извлекла из кармана то самое завещание, которое я так надежно припрятала в своем шкафу, и начала читать. Когда она закончила, в комнате стояла мертвая тишина. Выйдя из оцепенения, я последовала примеру Павла – запустила своей рюмкой о стену. Ирина успела нагнуться, рюмка полетела мимо нее. – Кто позволил тебе рыться в моих вещах?! – зло прошипела я. – У меня просто не было другого выхода. Я с самого начала чувствовала, что с этим завещанием что-то не так. Не мог отец не оставить своему родному сыну ни гроша! Так не бывает. Не мог! Ведь ты приемная дочь, обыкновенная детдомовка, чужая кровь! Мне пришлось изрядно порыться в твоей комнате и вот оно, это завещание. Оно составлено совершенно правильно, я согласна с каждым его пунктом. Каждый получил по заслугам. Так что не надо кидаться посудой. Она не твоя, точно так же, как и этот дом. Тут ничего твоего нет. Можешь проваливать из этого дома, только перед тем как уйти, не забудь положить на место семьдесят тысяч долларов. Я с вызовом посмотрела на Ирину. – Милая, по завещанию все принадлежит Денису, но про тебя там нет ни слова, оно не относится к тебе никаким боком. – Я его будущая жена, и мы очень скоро поженимся! – Вот когда поженитесь, тогда и будешь открывать свой рот, а пока у тебя нет такого права. Денис посмотрел на меня какими-то растерянными глазами и тихо пробурчал: – Кристина, как ты могла так со мной поступить? Неужели ты думала, что я выставлю тебя из этого дома или хоть как-то ущемлю в деньгах? Неужели ты думала, что я способен на такой шаг?! – Ничего я не думала, – еле слышно пробубнила я. – Твой отец – настоящий гад. Всю свою жизнь я терпела все издевательства и унижения. Я не собираюсь отсюда уходить. – А тебя никто и не выгоняет… – Денис, нельзя быть таким великодушным. Она так поступила с тобой, а ты готов ей все простить! – возмутилась Ирина. – Пусть забирает своего Павла, отдает нам семьдесят тысяч и катится ко всем чертям! – Со своей сестрой я разберусь сам. – А я твоя будущая жена! – истерично прокричала Ирина и, повторив мой пример, запустила рюмкой в мою сторону. Я вовремя наклонилась, и рюмка пролетела мимо. – Я не подпущу ее к нашему дому даже на пушечный выстрел! – не хотела униматься Ирина. – Мы на чужое не претендуем. Мы хотим получить свое. Этот дом наш. Тут будем жить мы с Денисом! – Если ты сейчас не заткнешься, я тебя заткну, – вновь заступился за меня брат. – Я передумал жениться на тебе, поняла? Я тебя не хочу! Я больше тебя не хочу!!! Ирина сильно побледнела, она не верила своим ушам. – Господи, что ты такое говоришь? Ты только вдумайся в то, что ты говоришь. Я на тебя не злюсь. Просто ты сейчас в таком состоянии… Так много всего произошло… Это пройдет. Это просто нервы. Главное, что я нашла завещание, и теперь мы знаем наши права… Она не успела договорить. Нас привлек шум подъезжающих машин. Я бросилась к окну и увидела, как у входа остановились четыре иномарки. Я быстро взглянула на Павла и в отчаянии застонала. Глава 20 Брат достал пистолет и бросился к входной двери, чтобы закрыться на все замки. Ирина все еще стояла посередине комнаты и причитала: – Господи, да что ж это делается, неужели мы все погибнем?! Будь проклят этот дом и вы все вместе взятые! Мне совсем не хочется умирать. Я хочу жить, я еще не нажилась! Это все из-за тебя, Кристина! Какого черта ты привезла сюда эти деньги?! Она опустилась на пол и стала судорожно засовывать деньги в пакет. – Можешь не стараться. Боюсь, они тебе больше не пригодятся, – не без удовольствия сказала я и подошла к Денису. Он поцеловал меня в щеку и прошептал: – Не переживай, я сделаю все, чтобы ты осталась жива, даже ценой собственной жизни. – Дай ключи от наручников, – не слыша собственного голоса, попросила я. – Зачем? – Не задавай лишних вопросов. У нас нет времени. Брат полез в карман, достал ключи от наручников и протянул их мне. Я прошла мимо Ирины, которая сидела на полу, прижимая к себе пакет с деньгами. Я освободила Павла. Он кивнул мне и помассировал затекшие запястья. Я извлекла из сумки пистолеты и протянула один из них ему. – Мишень выбирай сам. Тебя никто ни к чему не принуждает, – с трудом сдерживая слезы, сказала я. Павел погладил меня по волосам. – Я люблю тебя. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Прости за все, если можешь. Я, конечно, пониманию, что ты мне вряд ли поверишь, но я и в самом деле не знал, что в тот день тебя хотели взорвать. Брат посмотрел на Павла подозрительным взглядом и тихо спросил: – Ты с нами или с ними? – Я с Кристиной, – решительно сказал Павел и махнул мне рукой. – Возьми Ирину и уходи. В этом доме есть где спрятаться? Я показала Павлу свой пистолет. – Я не собираюсь прятаться! Я буду защищать свой дом! – Это не твой дом, – тупо повторила Ирина. Я подползла к окну и осторожно выглянула. У дверей стояла группа вооруженных братков во главе с разъяренным Игорем Николаевичем. – Ложись! – громким шепотом приказал Павел. – Ты что, хочешь схлопотать пулю? Вызови милицию! Я бросилась к телефону, быстро назвала свой адрес и сказала, что на мой дом напали вооруженные бандиты. Ирина истерично всхлипнула и тут же меня поправила: – Не на твой дом, а на наш с братом дом. – Теперь самое главное – выиграть время. – По тону Павла было ясно, что он принял какое-то решение. – Открой дверь, – обратился он к Денису. – Как только я выйду на улицу, сразу закрывайся на все замки. Я попытаюсь их отвлечь. Брат стоял как истукан. – Открой дверь! Я знаю, что делаю. Если ты сейчас не сделаешь этого сам, ее откроют те люди, что находятся на улице. Денис молча подчинился. Как только дверь распахнулась, Павел загородил собой вход в дом. – Игорь Николаевич! Все нормально, меня выпустили! – громко крикнул он. – Скажите нашим, чтобы отошли от входной двери. Сейчас все обитатели этого дома выйдут следом за мной. – Ты в здравом уме, чего предлагаешь?! – послышался недовольный голос Игоря Николаевича. – Я знаю, что говорю! – вновь крикнул Павел и в тот момент, когда братки немного отошли от входа, вышел на улицу. Брат быстро закрыл дверь и вместе со мной подполз к окну. Павел стоял в центре бритоголовых братков и что-то им объяснял. Неожиданно он достал пистолет и выстрелил в Игоря Николаевича. Игорь Николаевич закатил глаза и рухнул на землю. Не успели бандиты опомниться и понять, что же произошло, как Павел начал стрелять по своим бывшим товарищам. Стрелял, пока не кончились патроны. Один из оставшихся в живых поднялся с земли и стал нещадно палить. Бросив прощальный взгляд на дом, Павел упал. Из-за дома выскочили еще несколько человек и вышибли входную дверь. Через несколько секунд послышался вой милицейских сирен. Денис схватил меня за руку и толкнул за диван. Я упала, но удержала пистолет, прицелилась и выстрелила в одного из нападавших. Дальше все напоминало кадры из навороченного гангстерского боевика, и вскоре дом напоминал самое настоящее поле боя с кучей кровавых тел. Я даже не помню, как все закончилось. Я открыла глаза и увидела сидящего рядом с собой человека в форме. Он сказал, что все закончилось и больше нечего бояться. Я судорожно кивала головой, размазывая по лицу слезы. Брат отрешенно рассматривал свой пистолет, а потом с трудом встал и подошел к лежащей на полу Ирине. Она лежала в луже крови, по-прежнему не выпуская пакет с долларами из рук и сжимая испачканное кровью завещание… Денис положил ее голову к себе на колени и громко закричал: – Врача! Вызовите врача! – Уже вызвали, – спокойно ответил проходящий мимо милиционер. – “Скорая” уже выехала. Будет с минуты на минуту. Я села рядом с братом и, смахнув слезы, наклонилась к Ирине. – Ира, ты только держись. Слышишь, обязательно держись. Ты сможешь. Ты очень сильная. Брось ты этот пакет к чертовой матери, он тебе сейчас совсем не нужен. Ирина приподняла голову и скорчилась от боли. – Это мой пакет. И это мой с Денисом дом. Когда ты вызывала милицию, ты назвала этот дом своим. Ты была не права… Это были ее последние слова. Стоявший рядом милиционер поднял пакет и заглянул внутрь. По его лицу я поняла, что он пришел в состояние, близкое к шоку. Подозвав своего товарища, он стал что-то говорить ему, возбужденно показывая на нас. – Ребята, давайте сделаем так: вы никогда не видели этого пакета, а мы не видели ваш незарегистрированный пистолет, который сейчас лежит рядом с вами и за который вам светит хороший срок. Вас это устраивает? Я кивнула головой и протянула свой пистолет старшине. Старшина открыл пакет, и пистолет очутился рядом с долларами. Буквально в ту же минуту рядом со мной не оказалось ни старшины, ни пакета! Я вышла на улицу, села прямо на землю рядом с Павлом, поцеловала его в лоб и стала перебирать его волосы. Его остановившиеся глаза смотрели прямо на меня. – Прости, если сможешь. Ты и в самом деле не знал о том взрыве на вокзале, – глотая слезы, сказала я. За оградой толпились соседи и прочий любопытный люд. Неожиданно кто-то потряс меня за плечо, и я увидела рядом с собой следователя Колесникова. Того самого следователя, который занимался делом о взрыве машины моего отца. – Вам хорошо знаком этот человек? – спросил он и показал на Павла. – Да, когда-то я его любила, – глухо сказала я и вновь поцеловала Павла в лоб. – А теперь? – А теперь я люблю его еще больше. Встав с земли, я закурила. – Вы не расскажете мне, что здесь произошло? – продолжал расспрашивать он. Я пожала плечами. Проследив взглядом за тем, как тело Павла положили на носилки и погрузили в машину, я сказала: – Бывший друг моего отца хотел ограбить этот дом. Что тут непонятного? – Только и всего? – усмехнулся следователь. – Только и всего. Увидев, как к дому подъехали незнакомые машины, я позвонила в милицию и нисколько об этом не жалею. – Как-то у вас все просто… – А чего усложнять! – Тогда кто убил столько людей? У вас с братом не нашли оружия. – Человек, которого я когда-то любила. – Один? – Ну, не везде же нужны помощники. У него было оружие, но какой может быть спрос с мертвого человека? Следователь вновь усмехнулся и окинул взглядом дом. – Да… Ваш покойный отец построил не дом, а целую крепость. Страшно подумать, какие деньги сюда вложены. – Не надо считать чужие деньги, – устало сказала я и направилась в дом. Глава 21 …Не знаю, как мне удалось все это пережить. Похороны Ирины, множество допросов у следователя. Страшная депрессия. Когда все закончилось, я поняла, что надо продолжать жить дальше. В один из вечеров в доме раздался телефонный звонок и незнакомый мужской голос потребовал определенную сумму в обмен на молчание о том, что мы были на реке и просили лодочника спрятать кокон, в котором находился высохший труп. Незнакомец предупредил, что у него есть фотографии, но их существование вызвало у меня большое сомнение. Говорил с незнакомцем брат. Он послал шахматиста ко всем чертям и бросил трубку. – Господи, когда-нибудь это закончится? – с отчаянием спросил он и бросил в мою сторону усталый взгляд. – Это Леонидыч. – Какой еще Леонидыч? – Тот самый, который подбросил нам труп лодочника. – Откуда ты знаешь? – Однажды я спряталась у реки и слышала, как он разговаривал с лодочником. Лодочник называл этого субъекта Леонидычем. Он блефует. У него нет и не может быть никаких фотографий. Денис закурил. – Как ты думаешь, кого убил наш отец? – Не знаю. Видимо, кто-то перешел ему дорогу, и он разделался с ним, потом обработал труп так, чтобы он высох и не издавал никакого запаха, и спрятал прямо в своем кабинете. Нам не разгадать эту загадку. Потому что отгадку знал только один человек – наш отец, и он унес вместе с собой. Он сел у моих ног, обхватил мои колени. Он уткнулся в них лицом и чуть слышно спросил: – Ты любила Павла? – Наверное. А что такое любовь? – Это не объяснить словами. Я узнал это чувство еще в детстве и пронес его через всю жизнь. Я узнал это чувство в тот момент, когда отец привел в наш дом маленькую девочку и сказал, что ее зовут Кристина. Она была так прекрасна, что я рисовал ее портрет перед сном и постоянно повторял ее красивое имя. Я болен тобой . Я прошу тебя об одном. Давай бросим этот дом ко всем чертям. Выходи за меня замуж. Уедем ко мне. У меня прекрасная квартира, хорошая работа. Я не могу без тебя жить. Тебе нельзя оставаться в этом доме. Тут не будет ничего хорошего. Тут все будет напоминать об отце. Поехали, я тебя умоляю! Я засмеялась и оттолкнула Дениса. – Ты зовешь меня замуж?! Что ж, заманчивое предложение. Но ведь ты не знаешь многих вещей! Ты вообще ничего не знаешь! – Я не хочу ничего знать. Я люблю тебя независимо от того, что ты мне скажешь. – Я хотела тебя убить. – Я тебе не верю, – он затряс головой и, взяв бутылку виски, стал пить прямо из горла. – Зря, Я хотела тебя убить. Я хотела тебя убить точно так же, как когда-то убила твоего отца. Брат выронил бутылку. – Ты все врешь. Ты сама на себя наговариваешь. Хочешь, чтобы изменилось мое мнение о тебе, но этого никогда не случится. Я не верю. – Зря. Знаешь, как я убила твоего отца? Я задушила его подушкой, а затем вызвала врача и заплатила ему за то, чтобы он засвидетельствовал смерть и в свидетельстве о смерти написал, что у отца случился инсульт. Я заплатила этому врачу очень много. Так много, что ему никогда в жизни больше не придется работать. Понимаешь, никогда. Не придется работать не только его детям, но и внукам. Твоего отца кремировали, чтобы никто не увидел следов удушья. Мы обставили все так, будто это была его последняя воля. Я замолчала. Денис стал массировать свои виски, видно, голова раскалывалась от напряжения. Наконец он лихорадочно заговорил: – Я не хочу ничего знать, не хочу ничего слышать! Я люблю тебя, а все остальное не важно. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Я люблю тебя, несмотря на то, что ты убила моего отца и хотела убить меня. Мне ничего не надо. Ни этого дома, ни этих проклятых денег, ничего, что ты по праву считаешь своим. Мне нужна только ты… – Он отвернулся к окну, и я с удивлением увидела на его поясе кобуру. – У тебя не изъяли пистолет? Я этого не знала. Почему его оставили тебе? – Потому, что он зарегистрирован. – Но ведь он же боевой! – Этого никто не знает, кроме тебя. Я уже говорил, что он газовый, просто он переделан на боевой. Он снял кобуру и бросил ее на пол. – Я выброшу его, если он тебя смущает, – прошептал он и стал расстегивать мою кофточку. – Он нам больше не пригодится, в нашем доме никогда не будет оружия. Я увезу тебя к себе, и мы попробуем научиться жить, не вспоминая прошлое. Я буду тебя любить и баловать так, как балуют маленьких детей, ты отдохнешь и все забудешь, родишь мне целую кучу прелестных ребятишек. Они будут похожи на тебя. Слышишь? Мы же сводные брат и сестра, нам можно иметь детей, и мы обязательно будем счастливы. Я приложу все усилия. Завтра же улетим первым самолетом, забудем все, как страшный сон. Ты будешь по-прежнему рисовать, и мы обязательно сделаем выставку твоих картин. Ты станешь известной, знаменитой, будешь давать автографы… Ты просто создана для такой жизни! Я всегда буду рядом с тобой, обещаю. – Мне кажется, я не смогу ничего забыть, – тихо сказала я, глотая слезы. – Слишком много для одного человека. – Я постараюсь сделать так, чтобы ты все забыла, буду твоим любимым мужчиной, твоим ангелом хранителем. Я опустила глаза. – Я не могу иметь детей благодаря твоему отцу. Врачи говорят, что это связано со слишком ранней половой жизнью… – Дуреха, я буду тебя любить даже без детей. –он смахнул с моих щек слезы. Сняв с меня кофту, он осторожно опустил меня на пол, бессвязно бормоча: – Я хочу, чтобы это повторялось каждый день. Понимаешь, каждый день… Мое тело было как струна. Денис покрывал его поцелуями и шептал ласковые слова. Я закрыла глаза и вспомнила маленькую девочку, которую почти каждый день насиловал ее отец… Он гонялся за ней по всему дому, изрыгая непристойные слова. В те моменты, когда она отчаянно сопротивлялась, он избивал ее, а на следующий день не позволял выходить из комнаты, боялся, что кто-нибудь случайно увидит следы побоев. Девочка подрастала и ненавидела своего отца все больше и больше. Девочка превратилась в красивую девушку, но страха было ничуть не меньше, чем в детстве… Я хорошо помнила тот день, когда отец зашел в мою мастерскую, взял меня за руку и повел к себе в спальню. Развалившись на кровати, он заставил меня встать на колени и ублажать его. Когда я наотрез отказалась, отец так сильно меня ударил, что я отлетела к стене и разбила голову. Я долго не могла уснуть… Я взяла подушку и вернулась к нему в комнату. Отец сладко посапывал и ни о чем не подозревал. Я накинула подушку ему на шею и стала давить что есть силы. Он попытался бороться, но какие-то неведомые силы пришли мне на помощь и я смогла доделать задуманное до конца. Через несколько минут его руки обмякли и застыли без движения… Я долго сидела рядом с мертвым отцом и не могла поверить в то, что та страшная жизнь, которой я прожила много лет, закончилась. Просто закончилась и все… А еще я вспомнила тот момент, когда к отцу приехал его друг, а я, вопреки отцовым запретам, вышла из комнаты, чтобы взять что-то на кухне. Мы столкнулись в коридоре, и его друг потерял дар речи. В тот день у меня была разбита губа, а из опухшего уха сочилась кровь… Гость принялся кричать на отца, но отец что-то ему сказал и, пригласив в кабинет, закрыл дверь. Я слышала, что они долго ругались, а потом стало тихо… Я не слышала', когда его гость ушел, да и ушел ли вообще. Тогда я не придала этому особого значения… – Милая моя девочка, – нежно шептал он и целовал мою грудь. Я на минуту вернулась в реальность и увидела, что мы совершенно голые. Брат не переставал меня целовать и своим горячим языком слизывал мои слезы. Неожиданно мне показалось, что рядом со мной мой отец. Те же глаза, те же губы, те же плечи. Он пришел ко мне из загробной жизни, которая явно пошла ему на пользу, потому что он стал намного моложе. Меня охватило такое дикое отвращение, что я не могла его скрыть. Я сжала кулаки и закричала: – Нет! Я нащупала на полу кобуру, достала из нее пистолет и, задыхаясь от слез, направила его на мужчину. – Когда наконец ты оставишь меня в покое?! Неужели я так и не смогла убить тебя в прошлый раз?! – Кристина, это я, Денис! Убери пистолет, – донесся до моего сознания голос сводного брата. – Родная, это же я, очнись. – Денис, это ты? – всхлипнула я. – Это я, Кристина, я. Милая, убери пистолет. – Я думала, что это опять отец… Сказав это, я слегка оттолкнула Дениса и выстрелила себе в грудь. Пистолет с грохотом упал на пол, а мое тело стало каким-то бесчувственным, невесомым. В тот момент, когда пелена застилала мои глаза, я увидела сидящего рядом со мной брата. Он плакал, словно ребенок, и что-то говорил. Я не слышала его слов, только какие-то обрывки доносились откуда-то издалека и становились все более приглушенными. Я постаралась улыбнуться и даже подумала, какой у меня замечательный брат и что он обязательно будет счастлив, встретит красивую, молодую, неиспорченную девушку, которая родит ему кучу ребятишек и сможет окружить его теплом и заботой. Я попыталась вглядеться и увидела, что он совсем не похож на своего отца. У него совсем другие глаза. Они очень добрые и очень ласковые. У него совсем другой подбородок. Более нежный и даже какой-то родной. У него ничего нет от отца, ничего. Я подумала, что если бы не отец, я смогла бы его полюбить так преданно и красиво, как любят в фильмах и пишут в книжках. Я почувствовала, что силы покидают меня, и с трудом протянула к нему руки. Он хотел было броситься к телефону, чтобы вызвать “скорую помощь”, но я качнула головой и прохрипела: – Нет. Наверное, каждый человек чувствует приближение своей смерти, и я прекрасно знала, что мне уже ничего не поможет. Ничего. Я улыбнулась блаженной улыбкой и закрыла глаза. Какое-то приятное тепло расплылось по моему телу, и – яркий, зовущий свет… Я шла на этот свет, ничего не боясь и не оглядываясь назад. Я шла, и знала, что Денис, мой любимый Денис где-то рядом… Он всегда поможет, защитит и будет рядом в трудную минуту… ЭПИЛОГ В тот момент, когда он с ужасом понял, что потерял ее, он закричал, словно раненый зверь, поднял на руки и прижал к себе. Он вспоминал, когда в первый раз увидел ЕЕ. Она была маленькой, забитой девочкой, и он совершенно не понимал, почему его так сильно к НЕЙ влекло. Когда отец разлучил его с НЕЙ, он думал о НЕЙ каждый день, хотя и старался ее забыть. Правду говорят, что первая любовь не забывается, он убедился в этом сам. А еще он слышал, что время – лучший лекарь, со временем забываются даже самые сильные чувства. Он знал, что это далеко не так. Время лечит только те чувства, которые по своей сути и не были чувствами, а так, обычным влечением. Любовь невозможно вылечить, потому что это неизлечимая болезнь. Любовь – это святое, это вечное и это не объяснить словами. Он просидел возле нее много часов, а потом укутал тело любимой в плед и вынес в сад. Взглянув на звездное ночное небо, он бросился в дом. Он поднялся по лестнице и остановился у портрета отца. Он стоял несколько минут и старался увидеть отца ЕЕ глазами. Когда ему это удалось, он облил портрет бензином и поднес зажигалку. Сгорел не только портрет. Сгорел весь дом. Дом, где прошли страшные годы ЕЕ одинокой жизни. Он винил себя только в одном – в том, что не мог быть с ней рядом… Он вернулся в свой город и зажил, как в прошлом, размеренной жизнью. Иногда он садился за свой рабочий стол и часами рассматривал ЕЕ фотографию… Рядом с фотографией всегда лежали живые цветы. Он брал огромный бокал и наливал себе виски – на два пальца… Он пил, чтобы хоть немного забыться. Однажды он вышел на улицу и увидел молоденькую девушку, разносящую почту. Увидев его, она почему-то растерялась и рассыпала газеты… Он сел на корточки и помог их собрать. Когда все газеты были собраны, он осторожно взял ее за руку. Девушка покраснела и отдернула руку. Он улыбнулся. Девушка была очень похожа на Ирину, но у нее ничего не было от Кристины. Ничего… Быть может, только глаза… А может, он просто искал в каждой женщине то, что было в НЕЙ. Когда-то он поехал проведать сестру… Много лет он бредил ЕЮ и боялся этой встречи…