Созерцающая душа

В моей комнате на потолке приклеены светящиеся в темноте звезды. Они были моей первой покупкой, которую я сделал за свои деньги - мне было двенадцать и я копил, доставляя газеты. Все еще помню, как мы с Крисом лепили их на потолок в тот же самый день - стоял час дня, и мы завесили окна одеялами, чтобы выключить свет и смотреть, как они светятся. Помню, в детстве я так гордился всей этой фигней. Сейчас эти звезды для меня почти ничего не значат, да что там, я про них напрочь забыл - только после того, как Фил ушел, я решил пораньше лечь спать и в итоге просто лежал в кровати, разглядывая их, потерявшись в своих мыслях. Я не мог быть геем. Ну… очевидно, мог. И был. Я уже давно догадался, но был же какой-то способ не обращать на это внимания. Или изменить. Меня ненавидел бы отец. Он всегда громко выражал свое мнение на эту тему, чтобы удостовериться, что я знаю, что эти “сраные пидорасы” делают с нашей замечательной нацией - начинал свои долгие речи и так на меня смотрел, мол, мне же будет лучше, если я буду слушать внимательно. Именно в такие моменты я и начинал волноваться и думать - знал ли он? Вдруг я где-то забылся, прокололся? Еще был Крис. Я не мог его потерять. Да за всю мою жизнь он стал мне скорее братом, чем другом, и, несмотря на то, что мы не обсуждали эту тему, я не мог рисковать. Не мог его лишиться. Быть геем оказалось не вариантом. Мне нравилась моя жизнь, именно такая, какой она была, и мне не хотелось ничего менять. Так что схема действий была простой - выяснить, как это прекратить. Жить, как нормальный человек. Что было бы намного легче, если бы Фила не существовало. Его даже в комнате не было, а мне все равно хотелось о нем думать - короче, полный идиотизм. Я знал-то его всего пару часов. Но то, что я о нем узнал, мне пока что нравилось. И неважно, что мы столько спорили - мне было весело. С ним вообще было легко веселиться - у него был теплый смех, и несколько раз я замечал, что смеялся вместе с ним, несмотря на то, что смеялся он надо мной. Только от его улыбки по мне пробегала дрожь, и мне искренне нравился его голос. Он был мягким и гладким, хотя немного хриплым и глубоким. Мне хотелось, чтобы он снова пришел в гости. Я хотел снова слышать его смех и чувствовать то приятное тепло, которое проходило по моему телу каждый раз, когда он смотрел на меня с улыбкой или в шутку толкал меня, когда мы спорили. Мне хотелось слушать, как он говорит про свою сестру и ноет про свою собаку. Мне хотелось его узнать. Это значило, что от него нужно было избавиться - нельзя было близко к нему стоять, нужно было выкинуть из головы все мысли о нем. Это было бы сложно, учитывая, что мы ходили в одну школу, а еще были в одной команде по плаванию; и все же, нужно было себя заставить. Я мог бы не отвечать, если бы он попытался со мной заговорить. Не имело значения, насколько он мне нравился - он был никем. Отец для меня был важнее. И Крис тоже. Я толком и не знал Фила. Не сдох бы, если бы его не стало в моей жизни. Кроме того, можно было бы позвать куда-нибудь Зоуи Сагг, просто чтобы отвлечься. Она была довольно милой, и я знал, что я ей нравился - она призналась Крису, искренне веря, что он никому не расскажет. К тому же, я видел, как она на меня смотрела - сперва мне было не по себе, но потом я понял, как это приятно - знать, что она не откажет, если я куда-нибудь ее позову. Меня всегда пугали отказы. Зоуи согласится. Мы могли бы сходить на пару свиданий, может быть, я бы даже был с ней счастлив. По сути, ничего нового - геи часто женятся на женщинах и всю жизнь проживают в чулане. Не то, чтобы я планировал на ней жениться, но сам факт наличия девушки уж точно бы не повредил. План звучал довольно надежно: избегать Фила, позвать куда-нибудь Зоуи. Может быть, он был и не лучшим, но я был в нем уверен - и именно это чувство помогло мне перестать думать и наконец уснуть. Оно осталось со мной и на утро - меня даже будильник не разозлил, прозвенев, казалось, всего лишь через пару минут после того, как я уснул. Выходя на завтрак, я все еще чувствовал себя в хорошем настроении. А это, очевидно, в моем доме запрещено. — Что не так? — спросила мама, передавая мне стакан сока, пока я намазывал бутерброд. — Что происходит? — Ничего, — сказал я, улыбнувшись в доказательство. Не помогло. — У тебя сегодня соревнования что ли? — настаивала она. — Да нет, — со смехом ответил я. — Расписание на холодильнике, мам, ну ты же знаешь. Она на меня нахмурилась. — Дэниел Хауэлл, — сказала, — что ты задумал? Я пожал плечами. Она наклонила голову. — Это имеет хоть какое-то отношение к тому Филу, который вчера приходил? К слову говоря, то чувство, когда у тебя в горле застревает кусок хлеба - оно не из приятных. Было больно. Особенно когда хлеб будто начал подниматься вверх к носу. От этого у меня на глазах выступили слезы, и я схватил стакан сока - ответить смог только через минуту. — Что? — переспросил я. — В смысле? — Ну, ты нечасто приводишь домой новых друзей. Не то, чтобы с ним что-то не так - он выглядит, как нормальный человек, но если вы двое что-то там затеяли… Она не закончила говорить, но я знал, что она имела в виду. Мы с Крисом постоянно планировали всякие выходки, только мешая окружающим. — Нет, — выдохнув, ответил я. — Нет, ничего такого. Я встал, не позволив ей начать задавать больше вопросов. Знал, что она ничего не раскрыла - это было бы невозможно; просто у моей мамы есть этот особенный взгляд, который она бросает на меня время от времени. Будто она отлично знает все мои секреты. С папой всегда было легко общаться, а вот мама - ясновидящая какая-то, чтоб ее. Когда она была дома, у меня никогда не получалось веселиться. Даже если мы с Крисом что и придумывали, она всегда раскрывала все наши планы, не дав нам даже и попытаться воплотить их в жизнь. — Завтрак-то хоть доешь, давай, я прекращаю допрос, — сказала она с улыбкой, не дав мне и возможности сдвинуться с места, чтобы уйти. Видите? Телепатка. — Просто у тебя обычно утром плохое настроение. Я пожал плечами, но назад не сел. — Просто день сегодня хороший, мам, — сказал, хватая портфель и направляясь к двери. А день и правда был хорошим. Хороший день с хорошими планами. Замечательными планами. Которые внезапно рухнули, стоило мне открыть дверь - я чуть не врезался в чей-то занесенный, чтобы постучать, кулак. — Фил, — сказал я. Ну или пропищал. Не важно. — Ты сказал, что у тебя нет машины, — ответил Фил, не дав мне спросить, что он здесь делает. Он говорил с улыбкой на лице: — Ну, я и подумал… — У меня есть ноги, — прервал его я. — Могу и прогуляться. — Можешь, — кивнул он, все еще улыбаясь. — Но я стою перед тобой, предлагая тебя подвезти. — Он повернулся и направился к машине, дымящейся у подъезда к дому. — Так забирайся. Я минут пять стоял на крыльце, глядя на него сквозь лобовое стекло. Он все не уезжал. А мне реально не нравилось ходить в школу пешком. Да и вообще, так его игнорировать, как я задумал изначально, было почти невозможно, когда он так мне улыбался. Я не сказал ни слова, когда залез в машину, и почти всю поездку раздраженно поглядывал из окна, время от времени зло вздыхая. Тупо? О, очень. Но мне было плевать. Я следовал плану. План был замечательным - он был моим… спасением. Не важно, короче. У меня всегда отлично получалось убеждать себя во всякой тупой херне. — Мне нравится ходить пешком, — солгал я, когда мы почти доехали до школы. — Так что больше не беспокойся. Да, это было грубо. Я искренне был благодарен за то, что он меня подвез, но мне почти хотелось его разозлить. Так было бы легче. — Хорошо, — сухо ответил он. — Не побеспокоюсь. — Отлично, — кивнул я. Из машины выпрыгнул еще до того, как он закончил парковаться. Парковка для учеников была в сторонке от здания, а мы с Крисом обычно встречались у газона на другом конце школы. Туда я и направился. — Куда торопишься? — с ухмылкой сказал Джоуи, когда я проходил мимо. Я пожал плечами. — Криса не видел? — спросил. — Мужик, ты не поверишь, что он сделал, — засмеялся Джоуи. — Была, короче, статья одна… Блять. Я об этом совершенно забыл. — Его отстранили? — спросил я, перебив Джоуи на полуслове - он выглядел немного обиженно, но, серьезно, мне было плевать. Он в основном общался с Крисом, не со мной, а я его просто терпел - Криса почему-то забавляли его шутки. — Ага, — ответил Джоуи, пожав плечами. — Хотя домой не отправили. Тренеру пришлось уговаривать директора Шеллберга, потому что он не хотел, чтобы Криса выгнали из вашей маленькой милой команды. Мне очень не нравился его снисходительный тон, но ему повезло - я отвлекся на Пиджей и не ответил. Мы с Пиджей были не настолько близки, как с Крисом, но дружили так же долго. Я переехал в дом напротив нее, когда мне было семь, и она стала мне подобием сестры, которую я никогда не просил, но определенно хотел. Она умела меня бесить, и делала это очень часто, но я все равно ее любил. Всегда. Она в какой-то степени знала меня лучше Криса. Но зато он мне больше позволял. Пиджей не боялась поставить меня на место - с ней иногда было пиздец, как сложно, но в тот самый момент, разговаривая с Джоуи, я был очень счастлив, что она меня нашла - по крайней мере, у Джоуи не было времени меня простить и начать рассказывать очередной пошлый анекдот. — Знаешь, ты такой подонок, — сказала она, несильно ущипнув меня за руку, когда подошла поближе. На самом деле, она была вовсе не такой хрупкой, какой казалась со своим худым маленьким тельцем и жидкими коричневыми волосиками - я поморщился, но попытался это скрыть. — Да ну? — едко ответил я, потирая пострадавшее место у предплечья. — Да-да, давай, продолжай нести хрень. — Ну, это же правда, — сказала она, схватив меня за руку и куда-то потащив, не оглядываясь на Джоуи. — Ты вчера обещал, что поможешь нам с мамой в детской. Предатель сраный. — Ох, черт, Пиджей, — сказал я, останавливаясь перед ней. Мне и правда было немного стыдно. Ее мама всегда мне помогала - я с ней ладил намного лучше, чем со своими же родителями. — Совсем забыл. — Да ну? — спросила она. Я кивнул. Пиджей улыбнулась, на секунду закусив нижнюю губу, потом продолжила. — Все в порядке. Я знала, что ты забудешь. — Она снова взяла меня за руку и пошла к газону. — Крис сказал, что ты ушел с Луиз Уотсон, но мог бы хоть позвонить. — Чтобы рассказать о чем-то, что ты уже знала? — с недоумением спросил я. Никогда не понимал девчонок. — Ну ты-то думал, что я тебя ждала, — сказала она, пожав плечами. — Но я прекращу тебя пытать, если ты мне все расскажешь. Чем вы там занимались? Я пожал плечами - мы уже приближались к траве. Вышли к центру газона, кивая проходящим мимо знакомым и пытаясь не ударить незнакомцев - там всегда была толпа. — Ничего такого, — ответил я, и сел рядом с ней на траву. — Мы не так долго общались. Ей нужно было идти, повидать своего парня. — Так чего тогда не пришел помогать? — нахмурилась она. — Даже Крис пришел. Мама узнала о той статье в газете. Часа два его ругала. — Она вынула пакетик с какими-то сладостями и открыла его, передала мне одну конфету, взяв другую. Нет, беру все свои слова назад. Пиджей была идеальной. Вот вообще не бесила. Особенно когда приносила еду. — Ну я же говорю, забыл, — сказал я, улыбаясь и глядя на круглую конфетку на ладони. — К тому же, я потом с Филом общался. — С Филом Лестером что ли? — сказала она, не переставая жевать. — С тем парнем, который в прошлом году стащил штаны Криса? — Ага, — сказал я, смеясь, вспоминая, как ту же историю рассказывал Фил. — Ты его знаешь? — Не, не особо, — покачала головой она. — У меня с ним химия. Он умный, зараза. Мне с ним пару недель назад нужно было делать проект, и пока что он - единственный, кого мне не пришлось тащить на себе. Так вы что теперь, дружите? Ага, конечно. — Нет, — хмуро ответил я. — Не сошлось. — Слова звучали странно - может быть, потому что это была наглая ложь. Он был… странным, уж точно, но мне все же было с ним весело. — Ну, ничего, — ответила Пиджей, закидывая в рот остаток конфеты. — Он, наверное, самый милый парень из всех, что я когда-либо видела. Ну, кроме Криса, конечно. — Ну, не мне судить, — сказал я слишком быстро. — Чувак, расслабься. Никто не сомневается в твоей мужественности. — Она засмеялась. Я пожал плечами, слыша, как звенит первый звонок - ученики начали неторопливо заходить в школу, не двигались только мы с Пиджей. До уроков было еще десять минут. — А сегодня придешь ко мне после этой пытки? — спросила она, и я засмеялся. Из всех моих знакомых она была самой умной - и все равно как-то умудрялась до невозможного ненавидеть школу. — Не могу, — сказал я. — У меня тренировка. — Боже, — проныла Пиджей. — Ты там все еще пытаешься плавать? У тебя ж вообще не получается. — Неправда, — сказал я. И был прав: получалось у меня неплохо. Я не был там самым быстрым, но и медленным меня назвать было сложно. Я никогда не планировал получать горы наград, скорее просто обожал воду: обожал ощущение невероятной легкости; к тому же, плавая, я всегда полностью забывался. В моей голове не было ни мысли, кроме как о самом бассейне и как переплыть его как можно быстрее: в воде можно было забыть о чем угодно, и это было самым лучшим чувством на свете. — Не важно, — закатила глаза Пиджей. Может быть, ее слова и могли бы меня обидеть - только вот по ее действиям было отлично видно, что она болела за меня едва ли не сильнее всех. Ее всегда можно было заметить в толпе — она кричала рядом с моей мамой. К тому же, она была единственной, кто нормально со мной обращался после ужасного заплыва: Крис всегда смеялся и пожимал плечами, говоря что-то в духе “знаю, тебе хреново, я бы позволил тебе побыть мной… но, к сожалению, это не в моих силах”. Мать всегда говорила, что ей жаль. Отец перечислял все мои ошибки. Только Пиджей всегда просто молчала. Помню, как-то, у меня получилось настолько ужасно, что даже Крис перестал надо мной шутить - ему было так меня жаль - и просто грустно похлопал меня по плечу. Почему-то от этого мне стало еще хуже - но тогда прямо после соревнования к нам подошла Пиджей, начав громко ругать фисташковое мороженное с орехами, потому что оно на вкус ей казалось скорее похожим на очиститель воздуха, чем на мороженное. Когда я выигрывал, она надо мной безжалостно подшучивала - говорила, что мне просто повезло, или желала насладиться единственными в моей жизни пятнадцати минутами славы. — Эй? Дэн? Ты там уснул? — спросила Пиджей, вырывая меня из мыслей. Она стояла, уставившись на меня странным взглядом. — Господи, забудь, о чем ты там думаешь, и вставай. Пошли, мы опаздываем. Я отряхнул штаны и поднялся на ноги, следуя за ней. Чаще всего я ее едва ли не ненавидел - как минимум она меня ужасно бесила своими постоянными наставлениями и прочим дерьмом. Но сегодня был не один из тех дней. Она была моей хорошей подругой, почти членом семьи, как Крис. Она определенно была еще одним человеком, которого я не хотел терять, и частью жизни, которую я хотел оставить неизменной. Но ее я потерять не боялся - это было просто невозможно. Если бы я и сделал что-то, что ей не понравилось бы, она бы злилась и доставала меня наставлениями, но никогда бы от меня не ушла. — Дэниэль, ты там идешь? — позвала она, оборачиваясь и глядя на меня - обращаясь ко мне по полному имени, до ужаса напоминая мне мою маму. — Торопись, давай, нам же к Джонстону надо. И так опоздаем, надейся, что он выпил свой утренний кофе. — Не драматизируй, — сказал я, но ускорил темп. Мистер Джонстон определенно был сволочью, даже когда пил кофе и даже когда мы с Пиджей приходили к нему вовремя - наши с ней имена уже были у него в книжке. Если твое имя появлялось там чаще двух раз, он оставлял тебя после школы. Он четко мне это объяснил. Но не то, чтобы мне было страшно. Учителя говорили об оставлении после школы, как о какой-то пытке, чего я совсем не понимал; ну посижу в какой-то комнатке часок. Разговаривать можно, есть можно - все самое замечательное. Все же, несмотря ни на что, ничего плохого в тот день не случилось. Я ни разу не столкнулся с Филом - ни в коридорах, ни в обед. Я отлично знал, что на тренировке после школы мы все равно увидимся, но надеялся, что от него можно будет легко отмахнуться - как утром, например. Я точно знал, что тренировку из-за него пропускать я не буду. К тому же, мне начинало казаться, будто я не видел Криса уже целую вечность. После школы, когда все собрались на плавание, Фил как всегда опаздывал - не то, чтобы я его искал, конечно. — Ищешь кого-то? — спросил Крис, натягивая плавки. — Нет, — коротко ответил я, все равно не сдержав улыбки. — Кстати, не забудь расцеловать кое-чью потную задницу. — За что? — Крис натянул шапочку для бассейна. — И чью задницу? Твою что ли? Ну сколько мне еще повторять, не втягивай меня в свои фантазии. Ну хотя бы делиться ими прекрати. — Да пошел ты, — засмеялся я, толкнув его к одному из шкафчиков. — Я имею в виду тренера. Джоуи сегодня сказал, что он тебя прямо спас. Что там вообще с этой статьей? — Ее Джоуи написал, — пожал плечами Крис. — Мы поспорили. — И ты повелся? — Крис уж точно не был гением. — Серьезно? — Зато он отдал мне свои колонки. Он все говорил, что у меня смелости не хватит. Ну, хватило. Хотя все равно дерьмово как-то, мне нравилось работать в газете. Я кивнул. Это было единственной вещью, из-за которой за него гордился отец. Я был уверен, Крису намного больше нравилось плавание, а газета ему была скорее в тягость — да что там, если бы не отец, он бы вообще присоединяться не стал. Я протянул руку и похлопал его по плечу. Он посмотрел на меня с подобием благодарной улыбки и продолжил собираться. — Пошли, мужик, — сказал он, вешая очки для бассейна вокруг шеи. — Наконец научу тебя плавать. Я закатил глаза, но все же пошел следом. Мы подходили к трибунам у левой стороны бассейна, и тренер Моррисон окидывал нас резким недовольным взглядом — мне ужасно не нравилось, как он, казалось, считал, что я провинился не меньше Криса, хотя я понятия не имел о той статье до недавнего времени. Но так было всегда — если Крис что-то затевал, с ним всегда был я. И наоборот. Потому сейчас все думали, будто я был также виновен за статью. — Ну, ладно, — сказал тренер, когда все уселись. Тогда-то из раздевалок и вышел Фил, подбежал к нам и сел с противоположной стороны трибун от меня с Крисом — я попытаться не пялиться. Он и правда выглядел иначе без штанов - его ноги были длинными и гладкими. Очевидно, он был из тех парней, кто брился, как Крис, например. Я как-то попробовал, но для меня это ничего не поменяло, и я бросил. А Филу вот определенно шло. Мои глаза поползли наверх, почти против моего желания. Вчера я долго пялился на его грудь, и сегодня она определенно выглядела не хуже. Должно быть, он почувствовал на себе мой взгляд - повернулся ко мне, вынудив сразу же перевести внимание на что-то еще. — Крис, — прошептал я, пока тренер говорил что-то там про следующие соревнования. — Ну, короче, помнишь… ты мне там говорил, ну, типа, про Зоуи? Крис мягко усмехнулся. — Что, маленький Дэнни наконец-то решился стать мужиком? — Заткнись, чувак, — резко ответил я. Крис был один из немногих первогодок, лишившихся девственности. Конечно, мы все притворялись и в деталях рассказывали о том, как у кого прошел первый раз - и все нагло лгали. Все, кроме Криса. После ночи с той девчонкой он пришел ко мне домой, залез ко мне в кровать и, спрятавшись под одеялом, начал рассказывать обо всем трясущимся голосом. Я никогда это не упоминал, но в тот момент мне жутко захотелось — он-то всегда ржал из-за того, что у меня не получалось с противоположным полом. Но я знал, что разозлю его, если заговорю о той ночи — и отлично понимал, что не смогу. И не важно, насколько мне этого хотелось. Сам Крис рассмеялся, хлопая меня по колену. — Что насчет нее? Хочешь, чтобы я с ней поговорил? — Нет, сам справлюсь, — ответил я, на секунду оглядываясь на Фила и добавляя: — Я должен. Крис кивнул, будто все понял. Вряд ли. — Ну так что насчет нее? Если не хочешь, чтобы я с ней поговорил, что тогда? — Я сегодня не смог ее нигде найти, — пожал плечами я. Не то, чтобы я искал, конечно, но это не важно. — У нее обед позднее, чем у нас, — сказал Крис. Он на секунду замолчал, когда тренер повернулся к нам с осуждающим взглядом. Я не слушал, что он там говорил, но его строгий взгляд был вещью очень неприятной. — Зато у меня есть ее номер, — продолжил Крис, когда тренер продолжил что-то объяснять. — Я тебе его запишу, когда мы здесь закончим. — Спасибо, — с улыбкой ответил я. Крис пожал плечами, толкая меня под ребра: — Только ей не говори. Я ему улыбнулся и повернулся к тренеру, чтобы попытаться дослушать хотя бы конец его лекции. Я чувствовал себя нервно, просто сидя на трибунах — мне очень хотелось в воду, хотелось почувствовать, как она омывает меня, как я трачу все силы, чтобы быстро плыть вперед, до конца дорожки и назад. Вода была мне нужна почти на физическом уровне. Но, очевидно, вселенная меня ненавидит, потому что как только у меня в голове появилась эта мысль, тренер сказал, что плавать мы в то занятие не планировали. — Что? — прокричал я. — Что, Хауэлл, тебя что-то не устраивает? — жестко спросил меня он. Я знал, что он ждал ответа “нет”, и все же я не мог его ему дать - просто заткнулся и откинулся на задний ряд сидений, радуясь, что там никого не было. Всю тренировку мы писали эссе о том, как должен вести себя истинный спортсмен Уэст Уингдской старшей школы - и все из-за Криса, сволочи эдакой. Следующие полтора часа на него озлобленно поглядывала вся команда. — Ненавижу тебя, — сказал я ему, когда нас наконец отпустил тренер. — Очень ненавижу. Не тренировка, а дерьмо какое-то. — Плевать, — сказал Крис. — Ты обо всем забудешь, когда увидишь, какие колонки мне отдал Джоуи. У нас еще все соседи с ума посходят. Увидишь, мужик, очень круто. — Они ж твои, не понимаю, как это хоть как-то относится к тому, что мне не вышло поплавать. — Ну, ты и завтра поплавать можешь, просто приходи в школу пораньше, — сказал Крис. — Ага, конечно, — в ответ крикнул я. Он отлично знал, что я и без того ненавидел рано просыпаться. Крис рассмеялся. — Знаешь, короче, — сказал он. — Мне нужно бежать. Если так хочешь поплескаться, иди давай к Пиджей и… бля, ручка есть? Я тебе сейчас номер Зоуи запишу. — Куда идешь? — спросил я, открывая свой портфель и передавая ему ручку и клочок бумаги, вырванный из старого задания по математике. — Ты же под домашним арестом? — Ага, — сказал он, быстро записывая числа на листке бумаге и передавая его назад. — Поэтому мне и нужно торопиться. Мне хотелось заехать в один магазин и купить кое-что для детской мамы Пиджей. Пиджей уже долго копила, а у меня вот деньги есть, ну я и подумал… Я начал смеяться. — Что? — прервал меня Крис. — Ничего, — сказал я, отворачиваясь, чтобы уйти. — Узнаешь как-нибудь. — Он кинул в мою сторону неприятный взгляд. Даже сомнений не было, почему Пиджей так нравился Крис. Он постоянно делал для нее что-то такое. Чего там, если бы я его не знал, давно бы подумал, что и она ему нравилась. Но если бы это и было так, он бы уже давно как-то об этом заявил - он был не из стеснительных. Мне было искренне жаль, что он не подозревал о чувствах Пиджей, потому что если бы он знал, он бы мог и передумать. Но Пиджей напрочь отказывалась ему говорить, а я поклялся, что не раскрою тайны. Идти пешком от школы было недалеко, но я никогда не успевал туда достаточно быстро. Прошлой ночью мне так и не удалось нормально выспаться, поэтому я с нетерпением ждал, когда же мне наконец удастся просто лечь спать. Да, мысли о доме были слаще всех. Хотя я передумал, когда до туда дошел — на моем переднем крыльце сидел Фил, и в тот момент я очень пожалел, что не предложил Крису свою компанию в походе по магазинам. — Привет, — сказал Фил, как только увидел меня. — Как делишки? — Что ты тут, черт возьми, делаешь? — спросил я, игнорируя его вопрос. Он пожал плечами. — Ты сегодня хреново себя вел, — сказал он таким тоном, которым обычно говорят о погоде. — Я пришел спросить, что случилось. — Зачем? — спросил я, и, серьезно, мне было плевать, как тупо это прозвучало. — Потому что, — сказал он, вставая. — Хотел узнать, что не так. Вчера-то все было хорошо. Я вздохнул. — Мы совсем недавно познакомились. Мы даже не друзья. Тебе-то какое дело? Фил улыбнулся. — Могли бы быть и друзьями. Мне вчера было весело. Его глаза снова заблестели — я почувствовал мурашки. Почему-то - в груди. Ему нужно было убираться. — А мне - нет, — соврал я, пытаясь смотреть на него со злостью. Получилось немного не как я задумывал — он рассмеялся. Меня начинали бесить люди, которые смеялись над несмешными вещами. — Ну, тогда, — сказал он, подходя ближе, — может быть, мы можем попробовать еще раз. Может быть, сегодня тебе понравится. Я не ответил — был в недоумении, почему он не сдавался. Мы знали друг друга чуть больше двадцати четырех часов — я ж не дружбу с детского садика прерывал. — Почему ты все пытаешься? — вслух спросил я. — Ты меня даже не знаешь. — Потому и пытаюсь, — с улыбкой ответил он. Это не имело ни капли смысла — я нахмурился. Он просто продолжал улыбаться. — Так ты попросишь меня уйти? — спросил он. Мне хотелось. Более того, это был мой долг. И тем не менее, я не стал этого делать — вместо этого я вытащил ключ и вздохнул, обходя его, чтобы открыть дверь. Я не приглашал его вслух — вместо этого просто оглянулся, и он пошел за мной следом. — Ты милый, когда злишься, — подшутил он, и я закатил глаза. — Не важно, — сказал я. — Родители будут поздно. Если хочешь чего поесть, можем разогреть остатки или что-нибудь такое. Фил покачал головой. — Нет, спасибо, — сказал он. — Где твоя мама? — Она вчера брала отгул, — ответил я. — Потому что у нее есть работа. Иногда она даже на нее ходит. Он рассмеялся — глубоко. Немного хрипло. Я сделал у себя в голове пометку: не шутить. Снял кроссовки в коридоре. Не то, чтобы у нас в семье так было принято — я просто выжидал, понятия не имея, чем нам с ним теперь заниматься. — Можем посмотреть тот фильм, который вчера выбрали, — предложил он, очевидно, думая те же мысли, что и я. — А то до него так и не дошло. Я вздохнул и оглянулся на него, искренне не понимая, почему он вообще решил снова остаться. Я вел себя, как придурок — черт, да чего он вообще пытался со мной общаться? — Почему ты здесь? — вслух спросил я, тихо продумав об этом целую минуту. — Я же говорил, мне было просто любопытно, чего ты так себя вел, — он пожал плечами. — А еще мне делать сегодня было нечего. — Может, ты мне просто не нравишься, — резко ответил я, отвечая на первую часть его предложения. Мой комментарий не возымел желаемого эффекта — он снова заулыбался. — Ты же только что сказал, мы едва ли друг друга знаем. — И что? — ответил я, не понимая, какое это вообще имеет значение. — Ну а как можно недолюбливать кого-то, кого ты не знаешь? — Очень даже можно, — хмуро отрезал я. Это было возможно. Он меня сильно бесил, да и несильно-то он мне нравился. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он, переставая улыбаться и внезапно принимая очень серьезное выражение. Слово “да” было на кончике моего языка. Правда. И я попытался его сказать — все безуспешно. Так мы и стояли, там, в коридоре, в тишине, уставившись друг на друга, пока он ждал моего ответа. Но, блять, я не мог просто так сказать “да, мне очень хочется, чтобы ты свалил”. Мне не хватало слов. — “Зеленая миля”? — в конце концов сказал я. Он улыбнулся. — Да, — мягко. Я отвернулся, ведя его ко мне в комнату. Кино я принес еще вчера, надеясь посмотреть без него, но так и не довелось. Нет, ведь я был слишком занят, думая, как избежать вот этой вот ситуации. Ебаная. Трата. Времени. Мы вошли ко мне в комнату, и я загрузил диск в проигрыватель, пытаясь не думать о том, что он закрыл за собой дверь. Не обращать внимания на то, как удобно он развалился у меня на кровати. И пытаясь не задумываться о том, какой маленькой мне казалась эта самая кровать, сейчас, когда нужно было забраться на нее, не оказываясь слишком близко к нему. И да, мне было искренне жаль, что мы не выбрали фильм покороче. Я был не уверен, смогу ли я просидеть с ним наедине, в темной комнате, больше десяти минут — что там говорить о тех нескольких часах, сколько длился тот фильм. Хотя, как только мы втянулись, было не так уж и плохо. Фильм был хорошим, и в конце концов я расслабился. Мне даже было плевать, когда, через двадцать минут после начала фильма, Фил начал разговаривать. Хотя обращался он не ко мне, он скорее просто… делал комментарии про события в фильме. И от его шуток я просто срался от смеха. Мне этот фильм всегда казался смешным в некоторых моментах, но, по большей части, он был довольно серьезным. Но уж точно не с Филом. У него на все находилось, что сказать, но меня это не бесило, как бесил бы меня кто угодно другой, прерывая диалог персонажей. Он говорил с легким сарказмом, говорил он действительно… смешно. Замечал детали, которые я раньше проглядел — короче, фильм быстро становился одним из моих самых любимых. Мы даже первый диск еще не закончили, а я уже полностью расслабился и начал наслаждаться моментом. Потому что… какого черта? Может быть, я никогда и не буду выражать свои чувства, но что такого, если я буду ими наслаждаться? И, о да, я наслаждался. Мы были достаточно близко, что я мог учуять его одеколон и услышать его голос, даже когда он говорил тихо. Мурашки, которые пробегали у меня по коже, когда он говорил, появлялись не так уж и часто, но все равно время от времени давали о себе знать. И мне это нравилось. Нахуй Зоуи Сагг. Да, если бы у меня была девушка, может быть, отец перестал бы во мне сомневаться, но если я буду вести себя осторожно, никто никогда не узнает. И да, с Филом было приятно, однако мой страх получить отказ уж точно остановил бы меня и не дал бы мне сделать ничего тупого. Просто нужно было быть осторожнее. — Вот ты не думаешь, что все это как-то очень хреново? — спросил Фил. Он разговаривал почти весь фильм, но пока что не обращался ко мне напрямую. — Что? — переспросил я, поворачивая к нему голову. Мы сидели у изголовья кровати, облокотившись спинами о стену, и, когда я повернулся, мое лицо оказалось слишком близко от его. Осторожнее, снова напомнил себе я, и повернулся назад к фильму, ожидая, пока он ответит. — Они ведь просто его используют, — ответил Фил, уставившись на экран. — Он решает все их мелкие проблемки, а потом они тупо от него избавляются, отправляют его в кресло. Не круто. — И правда, — согласился я, кивая, хотя он на меня не смотрел. — Но Том Хэнкс ведь позволил ему уйти. Ему просто не хотелось. Он ведь сказал, что он просто устал. Фил кивнул, но ничего не сказал. Он мог глубоко раздумывать над моими словами, а мог просто вернуться к просмотру фильма. — Я его понимаю, — внезапно добавил я, и сразу же пожалел об этом. Он снова повернулся ко мне. — Что? — я чувствовал его дыхание на своей щеке; медленно, неторопливо, откинулся назад, пытаясь не выглядеть напряженно. — Ну, в смысле, — сказал я, сглатывая. — В смысле, я понимаю, каково это, чувствовать себя уставшим, знаешь? Типа, понимаю, каково это - просто хотеть отдохнуть. — Я остановился, осознавая, как это только что прозвучало и внезапно понимая, почему он нахмурился. Я испугался и быстро добавил: — Не, конечно, мне бы не хотелось сесть в то кресло. Просто задолбался. Он посмотрел на меня с минуту, а потом повернулся к экрану. — Я тоже, — сказал он. Я, конечно, знал, причину своих страданий — мне было интересно, от чего уставал он. Мне снова хотелось узнать его получше, но я не стал задавать вопросов — слишком было страшно, что он задаст тот же вопрос мне. Мне ведь нравился фильм, и мне нравилось сидеть рядом с Филом. Он не заговорил, пока я не встал, чтобы поменять диски. Его слова вообще меня шокировали. Не в плохом смысле. Просто… я не ожидал. Я уронил рамку с фотографией со своей тумбы, попытавшись бросить туда же пульт - я не доверял себе настолько, чтобы нагибаться через Фила и пытаться положить его по-нормальному, и, конечно, можно было бы просто передать пульт ему в руки… но, серьезно, легкие пути не для меня. Он поднял рамку и поставил ее на место, разглядывая фото — меня, Криса и Пиджей прошлым летом, на дне рождения Пиджей. — Это твоя девушка? — спросил Фил, и у меня просто физически не получилось бы остановить нервных смех, который вырвался изо рта, даже если бы я знал о его вопросе заранее. Об этом меня спрашивали не очень часто — все мои знакомые знали, что, будь мы с Пиджей братом и сестрой, мы бы не были ближе в платоническом плане, чем сейчас. Хотя мне очень хотелось, чтобы он узнал — поэтому я, наверное, и решил объясниться, вместо того, чтобы ограничиться простым “нет”. — Не, — с улыбкой ответил я. — Она… не знаю. Я бы никогда не смог о ней так думать. — И не потому, что она - девчонка, мысленно добавил я. — Я знал ее, еще когда мы были совсем мелкими и плескались вместе в ванне. В доказательство у меня все эти фотки. Она… как сестра, скорее. — А он? — спросил Фил, снова подбирая рамку с тумбы. — Что насчет него? Я снова рассмеялся. — О, да она мечтает, — сказал я, даже не осознавая, что до этого я никому не раскрывал ее секрета. Я понятия не имел, почему рассказать хотелось именно ему. Хотя он выглядел заинтересованно. — Он ей с первого класса нравился, — добавил я. Фил улыбнулся, выгибая бровь. — Ну… Я не это имел в виду. — А что тогда? — Фил был, наверное, самым странным человеком на планете, но почему-то меня это не бесило. Мне было искренне любопытно, что он имел в виду. К сожалению, он не ответил. Покачал головой, медленно, слабо мне улыбаясь и говоря “неважно”, ставя рамку на прежнее место. Я пожал плечами. — Что насчет тебя и Луиз? — спросил я, искренне гордясь собой, когда осознал, что вопрос прозвучал достаточно невинно. Я был намного более заинтересован, чем казалось со стороны. — Ох, — вздохнул он, и его глаза зажглись одновременно с его улыбкой. Я отвернулся, сглатывая, отодвигаясь от него еще на пару дюймов. Так, на всякий случай. — Да, мы встречались, — пожав плечами, ответил он. — Недолго, правда. Его глаза так блестели, я ожидал, что он будет звучать хотя бы немного грустно — но нет, он все еще улыбался. — Она со мной порвала, — сказал он, рассмеявшись. — Вбежала ко мне в комнату, заявив, что это я не хотел с ней быть и что я с ней расстаюсь, но мы все еще могли быть друзьями, если бы только я дал ей время пережить такой тяжелый и неожиданный разрыв исключительно по моей вине. В его голосе была искренность, которая не дала мне заржать в голос — от нее история Фила казалась более… реальной. К тому же, я мог отлично представить, как Луиз могла бы такое вытворить - и это я ее еще плохо знал. Она была просто… необычной. Это я осознал, когда в парке она сказала какому-то прохожему собачнику с вредным щенком, чтобы он перестал звать свою собаку Печенькой — звучало тупо — и что имя Тоби подошло бы намного лучше. Сперва я думал, что она шутила. Может быть, она знала того парня и просто над ним стебалась. Я понял, что ошибся, когда собачник посмотрел на нее, как будто бы она только что заявила, что под ним через минуту появится всепоглощающая черная дыра, и, пытаясь не делать резких движений, отошел. Я не считал ее странной или чем-то таким… хотя я наконец понял, почему у девушки, настолько красивой, как Луиз, почти не было друзей. — Это было в седьмом классе, — продолжал Фил, перетягивая мое внимание на себя. — Я все еще ее не забыл. Я посмеялся, хотя и не понял, говорил он серьезно или нет. Он говорил шутливым тоном, но с ним никогда не знаешь. И, прежде всего, этот комментарий, по сути, ответил на мой вопрос, был ли Фил натуралом, не заставляя меня раздумывать. Не то, чтобы я вообще об этом задумывался, но если бы и задумывался, сказал бы, что он походил на натурала. А сейчас вообще не оставалось сомнений. Пока он не заговорил снова. — Ну так что, — Он бросил на меня этот странный вожделенный взгляд. Да, серьезно, вожделенный. А еще наклонился ближе — у меня с другой стороны была эта тупая стена, так что места бежать не было. — Девушка есть? Или кто там? Я ненавидел, как он это сказал. “Или кто там”? Что это, черт возьми, должно значить? Он мог надо мной подшучивать… на самом деле, что-нибудь такое мог бы вытворить Крис, только вот он уже знал ответ на вопрос, так что задавать его в первую очередь не было смысла. Только когда Крис делал что-то похожее — так надо мной издевался — мое сердце никогда не стучало в груди, так, будто бы в комнате внезапно стало слишком жарко и мне нужно выйти на улицу подышать. Когда Крис был ко мне близко, у меня начинала кружиться голова, и я был просто уверен, что губы Криса никогда не казались мне настолько интересными, как губы Фила в тот момент. Господи, спасибо, что он не задержался в той позе — я уже начинал делать всякие сумасшедшие вещи, например, мягко закрывать глаза и подаваться вперед. Блять. Я реально себе не доверял. Ответил, громко сглотнув: — Нет, — сказал я, наконец отвечая на вопрос и хмурясь, но не на него. На себя. Я отодвинулся от него, как можно дальше, прижимаясь к стенке. И даже не попытался сделать это незаметно, но Фил ничего не сказал. Окружившая нас тишина определенно была неловкой. Я ее ненавидел. Я ненавидел его вопросы и тон, с которым он их задавал. Я ненавидел, как, казалось, он знал... — Да ты параноик, — сказал он, прерывая мои мысли. За это я его тоже ненавидел. — Что? — спросил я и снова задумался, не начал ли я незаметно от себя произносить свои мысли вслух. Фил пожал плечами. — Ты весь издерганный, — сказал он, указывая на мои пальцы, который в тот самый момент нервно дергали дырку на колене джинс. — Но это не значит, что я параноик, — ответил я. В тот момент я определенно переобдумывал свой план наслаждаться его компанией, и что он со мной делал. И не потому что я только что сделал кое-что невероятно тупое. — Это из-за слухов? — спросил он. Игривая улыбка, к которой я почти привык, исчезла. Он на меня хмурился, и не так, как хмурятся, задумавшись, будто изучая меня — нет, он выглядел раздраженно. Что было тупо, потому что истерично себя вел именно он. — Каких слухов? — резко ответил я. Ему реально стоило перестать прыгать с темы на тему. — Ты знаешь, каких, — сказал он. Я правда не знал. Наверное, мое выражение искреннего недоумения ему это доказало. — О, — сказал он, и его раздраженный взгляд исчез так быстро, как и появился. — Не важно, — продолжал он. — Просто… расслабься, хорошо? Я ничего делать не собираюсь. — Что? — Черт, я чувствовал себя так потерянно. Фил вздохнул. — Просто… ну, если что услышишь, я… я, ну, я не пытаюсь… я ничего делать не собираюсь. Я все еще понятия не имел, о чем он говорил. Его слова не имели смысла — я вопросительно на него посмотрел, ожидая, что он объяснит. Он не объяснил. — Мне кесадильи нравятся, — сказал он с задумчивой улыбкой, уставившись в воздух. — Что? — прокричал я раздраженно. Мне хотелось его ударить. Сильно. Кажется, не чувствовал себя так тупо с тех пор, как Пиджей попыталась объяснить мне физику. Общение с Филом было хуже. Намного хуже. — Мне кесадильи нравятся, — повторил он, уже глядя на меня. — А тебе? — Что? — сквозь сжатые зубы. — Какое это вообще отношение к чему-либо имеет? Он начал смеяться, но затих, заметив, что мне было не смешно. — Просто… ты не голоден? — спросил он, все еще веселясь из-за моего непонимающего выражения. — Кесадилий не хочешь, в смысле? — добавил он, не дав мне спросить. — Я проголодался что-то. — Ох, — сказал я со вздохом. На секунду я искренне обрадовался, что тема разговора была мне наконец понятна. Сейчас, когда он это упомянул, я понял, что мне тоже хотелось поесть. — Можем их приготовить, — предложил я, глядя на него. Он улыбнулся и спрыгнул с кровати, протягивая мне руку, чтобы помочь мне подняться. Не то, чтобы мне нужна была помощь, но руку я все равно взял — и реально удивился, какой она была холодной. Я отчего-то ожидал, что руки Фила будут теплыми. Он просто выглядел, как… ну, теплый парень, хотя мне внезапно стало интересно, когда это я успел подумать о его температуре тела. — Ну пошли, начнем, — сказал он - я заулыбался от того, как восхищенно он прозвучал. Мы вышли из моей комнаты и спустились по ступенькам к кухне. Зашли на кухню, и я задумался, о чем же именно мы разговаривали, перед тем, как он заговорил о еде. Просто не помнил, о чем. И факт, что я ни слова не понял из нашего разговора не особо-то помогал думать. Все же, он меня забеспокоил. — Итак, — сказал Фил, открывая холодильник. — Не знаешь, как сделать кесадилью? — Он деловито рассматривал содержание холодильника, как будто бы был у себя дома. — Не слишком жестко. Сыр. Лепешка. Ну… и всякое такое. Я рассмеялся, присоединяясь к нему. Его радостное настроение передавалось и мне, и теперь я тоже чувствовал себя восторженно — из-за чертовых кесадилий. Фил мне улыбнулся. — У тебя есть книжка с рецептами или чего такое? Я снова засмеялся. Может быть, решение оставить Фила было вовсе и не таким плохим.