Вынужденное сотрудничество

      Илья никогда не опаздывал, но, как известно, все когда-то случается впервые. По несчастливому стечению обстоятельств именно сегодня половина Центрального парка оказалась перекрыта в преддверии подготовки к грядущему Дню независимости, и Курякин как полоумный на всех парах несся на работу в обход по Пятой авеню.       Он пулей влетел в фойе бизнес-центра, на одиннадцатом этаже которого располагался офис новостной газеты «Дэйли Нью-Йорк», и увидел, как перед носом закрываются двери лифта. «Хорошо, что хоть этаж не двадцатый», – пронеслось в голове Ильи, и он стремительно направился к лестнице.       Запыхавшись после долгой беготни, Курякин прислонился лбом к двери до боли знакомого офиса. Простояв так с минуту, он отмер, глубоко вдохнул и, дернув на себя ручку, шагнул внутрь, с досадой понимая, что планерка уже закончилась и все его коллеги вернулись к работе. Стоило только начать размышлять о том, кого бы расспросить о прошедшем разборе полетов, как Илья ощутил неслабый хлопок по плечу, вслед за которым его приветствовал шеф:       – Курякин! Если твое первое опоздание связано с тем, что ты наконец-то решил устроить личную жизнь, то я, пожалуй, официально разрешу тебе опаздывать.       – Прошу прощения, это больше не повторится. Парк перекрыт, вот и пришлось по Пятой крюк делать.       – Эх ты, а я-то уж думал… В общем, спортивный отдел сегодня смотрит хоккей, а после пишет обзор для субботнего выпуска, можешь присоединиться к ним, если хочешь. Там вроде даже пиво обещают. А, черт, все время забываю, что не пьешь.       – Не понял?       – За прошедшие три недели ты, Илья, выложился на триста процентов, добытый материал по делу Вентуро преподнес этого урода полиции на блюдечке. Статья – бомба! Мне кажется, ты заслужил отдых, сейчас нет ничего архиважного, чтобы куда-то дергаться.       – Сегодня ночью перевернули вверх дном мексиканскую общагу в Северном Бронксе. Не похоже на обычные разборки, там явно что-то искали. Есть версия, что местные наркоторговцы снова не поделили зоны влияния. Я бы хотел ее проверить.       – В этот инцидент кое-кто уже сунул свой любопытный нос, и у него фора в три часа, тебе не догнать. Да и нет надобности. Предложение о статье поступило полчаса назад, и я его принял.       – От кого?       – От внештатника, Соло.       – Кого?!       – Ты что, правда не знаешь? Наполеон Соло, тот самый засранец, который продал «Импайр Стэйт Ньюз» статью о пожаре на Уолл-стрит в прошлом месяце, спустив в унитаз почти четырехмесячное расследование наших передовых ребят. С компроматом на Шона Мартина и всю его немаленькую компанию полгода назад он тоже успел первым. Короче говоря, Соло частенько обламывает добрую половину новостных изданий города, черт бы его побрал. Он всегда на шаг впереди.       – И что же заставило его в этот раз позвонить вам?       – Понятия не имею, но я согласился.       – Бред. Инцидент произошел шесть часов назад, никто бы не успел за это время во всем разобраться.       – А этот тип и не говорит, что разобрался, но статью обещает в течение десяти дней.       – За десять дней он профукает свою трехчасовую фору раз двадцать, – Илья уже было начал заводиться от раздражения, но вовремя взял ситуацию под контроль. – Однако результаты работы мистера Соло интригуют, по крайней мере с ваших слов. Самое время нам познакомиться.       – Илья, ты талантливый журналист и просто хороший парень. Именно поэтому я не буду мешать, если вместо заслуженного отдыха ты выберешь самоволку. Но помяни мое слово: связываться с Наполеоном Соло бесполезно, его волнует только собственная выгода.       – Я все же попытаюсь. Но сначала поговорю с мексиканцами сам, может, что-то узнаю.       Шеф тяжело вздохнул, развернулся и, не прощаясь, направился в сторону своего кабинета. Едва скрывшись за стеклянной дверью с надписью «главный редактор», он снова окликнул упрямого подчиненного:       – Курякин!       – Да?       – Все расходы за свой счет.       «Еще бы», – подумал Илья и двинулся в сторону выхода.       День обещал быть интересным.

***

      Курякин провел в Бронксе почти три часа, беседуя с потерпевшими и осматривая учиненный погром. Ничего. Все они, как один, твердили, что шестеро в балаклавах с бейсбольными битами в руках вломились на второй этаж общежития и разнесли то немногое, что находилось в комнатах. Кровати перевернуты, тумбочки и шкафы разворочены, но ничего не пропало. Они никому не угрожали и почти не переговаривались между собой. Что-то искали, но что?       Он брел по Марбл-Хилл в отвратительном настроении. Для каких-либо выводов информации было катастрофически мало. Единственное, что шло в голову – составить список жильцов и отдать его Саймону из миграционной службы, пусть прогонит через базу, может, что-то найдет. Но когда дело касается мексиканцев, одной миграционной службы мало, здесь нужно дергать за другие ниточки, доступа к которым Илья не имел…       «Он всегда на шаг впереди», – отозвались в голове утренние слова шефа. Илья сплюнул.       «Ну посмотрим, что ты за фрукт, Наполеон Соло».       Из Бронкса было удобно добраться до дома по Мэдисон-Авеню. Не самый близкий путь, но Курякин хотел прогуляться. Маленькая квартирка, расположенная на пересечении со Сто шестнадцатой, встретила его привычной тишиной и пустым холодильником. Илья сразу прошел в кухню, заварил чай и, сев за стол, принялся разгребать ворох бумаг, в котором когда-то утонул домашний ноутбук. Он не любил работать дома, потому пользовался им редко. Все в этой квартире так и кричало о том, что хозяин здесь только ночует – и то не всегда.       Первым делом гугл предлагал ознакомиться с самыми популярными статьями авторства Соло, но тратить на них время сейчас абсолютно не хотелось. Тем не менее, почти к каждому упоминанию об этом человеке в интернете прилагалась основная информация о его образовании, работе и отношению к критике, а на фейсбуке обнаружилось целое сообщество поклонников, в профиле которого Илья заметил фото.       «Красивый», – тут же мелькнула мысль.       С экрана на него смотрел мужчина, которого, казалось, выточили из мрамора мастера эпохи Возрождения. Идеально очерченные скулы, волевой подбородок и необыкновенно пронзительный взгляд серо-голубых глаз.       «Наверняка в жизни выглядит еще лучше».       Вспомнив о том, что сейчас его волнует совсем другое, Курякин вернулся к странице поисковика.

***

      К двум часам ночи он уже знал о Соло достаточно, чтобы понимать, почему тот предпочитает работать внештатником, и за что все считают его таким засранцем. Наполеон Соло родился в Нью-Йорке: счастливое детство, хорошая школа, Бостонский университет и степень магистра изящных искусств. Родители погибли в автокатастрофе, когда он учился на последнем курсе. Писать начал сразу после выпуска, сначала для археологического журнала и еще пары университетских изданий, а потом для всех, кто соглашался покупать его статьи, набирающие популярность в соответствующих кругах. Постепенно Соло отошел от профильной тематики и, держа нос по ветру, сосредоточился исключительно на громких и острых общественных вопросах. Преступность на улицах, крупное мошенничество, коррупция – за прошедшие пять лет Наполеон Соло написал об этом больше, чем любой другой внештатный журналист Нью-Йорка. Критики в один голос объясняли его осведомленность исключительно криминальными связями и подкупом нечистых на руку чиновников. Илья понимал, что в этом была доля правды, как и в том, что большинство тех, кто пытался выставить Соло в дурном свете через свои «разоблачительные статьи», банально завидовали.       Курякин достал телефон, на экране которого еще с утра маячило уведомление о новом сообщении от шефа. Он все-таки прислал телефонный номер. Тот, который был сейчас нужен.       «Внештатники ведь работают круглосуточно», – подумал Илья, посмотрев на часы, и нажал кнопку вызова.       – Слушаю.       – Мистер Соло?       – Он самый.       – Меня зовут Илья Курякин, «Нью-Йорк Дэйли».       – Очень приятно. Боюсь даже предположить, зачем я вдруг понадобился в два часа ночи.       – Я бы хотел пообщаться с вами на тему погрома в мексиканском общежитии.       После секундной паузы последовал вздох, в котором угадывалось раздражение.       – Сегодня утром, то есть уже вчера, я договорился с вашим главредом по поводу статьи. Материал предоставлю в течение десяти дней, дополнительная помощь с вашей стороны мне не требуется.       – Мистер Соло, мой непосредственный начальник довольно высокого мнения о вас и вашей работе. И о моей тоже. Днем я осмотрел второй этаж самого общежития, где все произошло, побеседовал с пострадавшими – и не нашел ровно ничего. Ни одной зацепки. Готов поспорить, что и вы ушли ни с чем, так что дополнительная помощь не помешает нам обоим.       – Как, ты говоришь, тебя зовут?       – Илья. Илья Курякин.       – Русский, значит. Давно в Штатах?       – Давно, но к делу это не относится.       – Послушай, мистер Курякин. Илья. Я работаю один, у меня свои методы, свои источники, как у любого журналиста, – он усмехнулся, – тебе ли ни знать. Поэтому давай, пожалуйста, закончим этот разговор, при нашей профессии время очень дорого, как и здоровый сон.       – Именно потому, что время дорого, я прямо сейчас разговариваю с тобой, Наполеон, вместо того, чтобы спать. И раз уж речь зашла об источниках, я знаю кое-кого в миграционной службе и еще нескольких инстанциях, куда тебе вход заказан…       – …но у меня есть «глаза» и «уши» там, где вряд ли обрадуются тебе. Я понял, что ты имеешь в виду. И что не отстанешь, тоже понял.       Он немного помолчал и добавил:       – Кафе на углу Парк-авеню и Пятьдесят седьмой ист-стрит, сегодня в половине третьего.       – Договорились.       Илья положил трубку и, безмерно довольный проделанной работой, побрел в спальню.