Вынужденное сотрудничество

      Чтобы наверняка не опоздать, Илья пришел раньше, но, войдя в кафе, тут же понял, что его уже ждут. Наполеона Соло сложно было не заметить. Тот в свою очередь сразу обратил внимание на кивнувшего ему журналиста и проводил взглядом от двери до самого столика.       – Ну здравствуй, Илья Курякин, «Нью-Йорк Дэйли», присаживайся.       – Спасибо, что уделил время. – Фраза прозвучала несколько оборванно, однако связно продолжить не вышло: по всей видимости, переходить сразу к делу Наполеон не намеревался.       – Не за что. На самом деле мне интересно посмотреть на человека, который набрался наглости позвонить в два часа ночи, чтобы петь в уши про вынужденное сотрудничество. И чего так приспичило?       – Что тебе удалось выяснить вчера?       – Вот так сразу? Ночью ты был уверен, что ничего.       – Решил уточнить.       Соло пристально посмотрел на него, и почему-то от этого взгляда стало очень неловко. Внутри все сжалось, и накопившаяся за последние двенадцать часов уверенность мгновенно улетучилась невесть куда.       – Знаешь, обычно мексиканцы становятся куда более полезными, если разговаривать с ними на родном языке – и не только потому, что им плохо дается местный. Они перестают бояться, а может, даже начинают верить в то, что ты правда хочешь помочь, а не гонишься за очередной «бомбой» для того, кто платит. Первые трое опрошенных выдали практически идентичный набор предложений, после чего я перешел на английский, и от следующей тройки услышал ровно то же самое. Понимаешь, что это значит?       – Я не силен в языках.       – Что они на самом деле ничего не знают.       – А ты не пробовал разузнать что-нибудь у своих знакомых, ведущих… специфический бизнес в этом районе? – Курякин наконец задал вопрос, ради ответа на который все затевалось.       Соло усмехнулся.       – Сразу видно, что ты сам не совсем понимаешь, о чем спрашиваешь. Нельзя просто взять и заявиться к местным воротилам, надеясь, что тебя примут с дружескими объятиями, угостят кофе и предоставят отчет в письменном виде. К таким людям нужно идти с конкретными вопросами, а не с историей про двадцать человек, которые твердят одно и то же. Нужна зацепка, чтобы понять, в каком направлении копать. Кто-то из этой компании должен быть связан с произошедшим, пусть неявно, но связан, иначе… слишком бессмысленно.       – Перед тем, как прийти сюда, я передал список жильцов разгромленного этажа Саймону Мэтьюзу из миграционной службы. К вечеру он закончит проверять его, возможно, что-то появится.       – Как информация будет у тебя – звони. Встретимся здесь же. – Соло быстро поднялся и выудил из нагрудного кармана пиджака бумажник.       – Я заплачу… раз уж так вышло, что разбудил ночью.       Наполеон поднял на него глаза и улыбнулся совершенно обезоруживающей мягкой улыбкой:       – В этом нет необходимости, мы же не на свидании в конце концов. – он бросил на стол пару купюр, развернулся и направился к выходу.       «Павлин», – подумал Илья и принялся искать взглядом официанта.

***

      Илья встретил Саймона на проходной, как раз когда тот выходил с работы. Тот вручил ему увесистую папку с профайлами и посетовал, что пришлось повозиться. Курякин пообещал, что обязательно отблагодарит, как только разберется с этой историей.       – Советую обратить внимание на Гонсалеза, Альбу и Дельгадо. Подозрительно мало информации в базе, как будто что-то подчистили.       – Спасибо, Саймон.       – Надеюсь, тебе это поможет, Курякин, но будь осторожен. От этих латиносов добра не жди.       Мэтьюз свернул на парковку, а Илья побрел к ближайшей автобусной остановке. Прежде чем звонить своему новоявленному напарнику, он хотел сам изучить полученные материалы.

***

      На этот раз Соло сидел за столиком у окна и смотрел сквозь стекло куда-то в темноту. Звенящую вокруг тишину нарушил звук, с которым толстая архивная папка приземлилась на стол.       – Господи, так и инфаркт схлопотать недолго!       – Здесь все, что удалось узнать. Ты в курсе, что это место закрывается через полчаса?       – В курсе. Этого достаточно, – устало произнес Наполеон и принялся за бумаги.       Спустя двадцать минут он выложил перед Курякиным три прошитых дела: Гонсалез, Альба, Дельгадо.       – А теперь скажи мне, Илья, кто из этих троих нам не подходит?       – Дельгадо. Он совсем недавно вернулся с исправительных работ и вряд ли бы сразу стал лезть на рожон. Его столько раз брали с поличным, странно, что до сих пор не депортировали.       – Вероятно, у него есть нужные связи. И в полиции, и в миграционной службе. Но это не наш парень, я уверен. А вот оставшиеся двое определенно представляют интерес. Завтра попробую потолковать кое с кем… Постой-ка… Наполеон нахмурился, вытащил фото из папки и еще раз внимательно на него посмотрел.       – Что?       – Незнакомое лицо. В ночь нападения я не разговаривал с этим человеком.       – Уверен?       – Абсолютно, – он протянул фото Илье.       – А я его помню. Диего Гонсалез, придерживался версии большинства.       – Значит, ночью его не было в общежитии, либо он смылся до моего прихода. Но с утра вернулся и наткнулся на тебя.       – Это ничего не объясняет, мало ли где ночью развлекаются мексиканцы.       – О, могу показать, если интересно, - Наполеон широко улыбнулся. - Но ты прав, это просто еще один факт. В любом случае теперь ясно, куда двигаться дальше. Я свяжусь с тобой завтра, если что-то узнаю.       – Спасибо.       – Пока не за что, на данном этапе это ты мне помог, но я постараюсь оказать ответную любезность.       Они расплатились и вышли на улицу. Ночной Манхэттен пестрил множеством огней, всецело поглощал и завораживал. Илья глубоко вдохнул и закрыл глаза, наслаждаясь моментом, но из приятных грез, еще не успевших обрести форму, его выдернул уже знакомый бархатный голос Соло – почему-то тот был еще здесь.       – Подвезти?       – Зачем? Ты ведь живешь где-то поблизости.       – И на чем основано это предположение?       – Ты дважды назначал встречу в этой кофейне и дважды приходил раньше, вот я и подумал…       – Не слишком очевидный вывод, я мог торчать здесь весь день по работе, например, а может мне просто нравится это место, что, кстати, правда. Но ты угадал, мой дом действительно совсем рядом, однако предложение подвезти все равно в силе.       – Хорошо, – Илья улыбнулся первый раз за этот вечер.

***

      Курякин жил на другом конце Центрального парка, и вся поездка заняла от силы минут десять. Они не разговаривали, Наполеон следил за дорогой, а Илья украдкой разглядывал Наполеона. Попросив остановить на углу Мэдисон и Сто двенадцатой, Курякин коротко пожал руку своему коллеге и выскользнул из машины. Оставшийся квартал он планировал пройти пешком.       Илья старался не думать о том, что раньше его никто никогда не подвозил. Хотелось просто упасть лицом в подушку и проспать часов двадцать, но, придя домой, он почему-то снова включил ноутбук и открыл сохраненные в закладках статьи за авторством Соло. Аутлук тут же уведомил о новом письме от шефа, в котором тот интересовался, все ли в порядке. Машинально набрав: «Все хорошо. Возможно завтра что-то выясню», – Илья нажал кнопку «Отправить».       К середине первой статьи о коррумпированных чиновниках Федерального окружного суда Курякина начало клонить в сон. Стиль изложения был очень своеобразным, но важности написанного это никак не перекрывало. Илья невольно задумался о том, что Наполеон по образованию Магистр искусств, а вовсе не журналист.       «Интересно, что заставило его начать писать»?       Он почти подпрыгнул на кровати, когда внезапно завибрировал телефон. Сообщение от абонента, чей номер не обнаружился в списке контактов.       >>Ты специально оставил бумажник у меня в машине или это случайность?       – Твою мать! – прошипел Илья, прикрыв глаза рукой.       Размышляя над ответом, он сам не заметил, как провалился в сон.

***

      Первый раз Курякин проснулся около девяти утра. На экране телефона светился значок нового сообщения.       >>Альба чист.       С минуту попытавшись сосредоточиться на этих словах, Илья решил отложить мозговой штурм на потом и крепче обнял подушку.       Во второй раз телефонный звонок разбудил его уже вечером. Интонация Соло была все такой же бесцеремонной:       – Как на счет прогулки по вечернему Бронксу?       – Что… зачем?       – Ты спишь?!       – Нет. То есть… да.       – Жду там, где высадил тебя вчера. Объясню все по дороге.       – Буду через десять минут, – выпалил Курякин, в спешке сбрасывая одеяло на пол.

***

      Наполеон молча протянул Илье бумажник и сразу же завел машину. Сегодня он выглядел совсем иначе, и отчего-то это сбивало с толку. Вместо идеально сидящего костюма-тройки на Соло были простые синие джинсы, белая футболка и легкая ветровка темно-серого цвета. От аккуратной вчерашней укладки не осталось и следа: непослушные черные кудри торчали во все стороны, но Наполеона это совсем не портило, скорее наоборот. Стараясь перенаправить мысли в рабочее русло, Илья потер пальцами висок.       – Выглядишь не очень отдохнувшим для человека, проспавшего почти сутки.       – С чего ты взял, что я спал все это время?       – С того, что мое сообщение о непричастности Альбы осталось без ответа. Ты, судя по всему, парень ответственный и наверняка бы пристал с расспросами, если бы бодрствовал.       – Сейчас я вполне бодр. Так почему ты так легко сбросил его со счетов?       – Я не говорил, что легко, пришлось побегать. Про этого Альбу никто ничего не знает, он нигде не светился, ни к кому не обращался. В общежитие въехал неделю назад, заплатив за два месяца. Похоже, что в Штатах он совсем недавно, потому так мало информации и у местных, и у твоих друзей из миграционной службы.       – Но наверняка мы не знаем.       – Не знаем. Но сейчас логичнее сосредоточиться на другом человеке.       – Диего Гонсалез?       – Да. Последние два месяца он выполнял мелкие поручения для одного из крупных боссов, говорят, очень хотел «войти в семью», но этого не случилось. Почему – никто не знает, – Наполеон замолчал, остановив машину на светофоре.       – Я не совсем понимаю, куда ты клонишь. – Курякин правда не понимал и оттого чувствовал себя некомфортно.       – Шестеро, что вломились в общежитие, работают на того самого босса. Мы изначально были не правы, решив, что они что-то искали. Они ничего не искали, задача была в том, чтобы напугать. Возможно, хотели более доходчиво объяснить мистеру Гонсалезу, что его сотрудничество с их уважаемым доном закончено.       – Этот Гонсалез не так прост, если на его «запугивание» отправили шесть человек.       – Он перешел дорогу кому-то из главных. Других вариантов я не вижу.       – Продолжай.       – Ты действительно уверен, что хочешь нырнуть во все это? – на светофоре загорелся зеленый, и Соло нажал на газ.       – Уверен. В полиции у меня тоже есть знакомые.       – В этом я не сомневался, как и в том, что Гонсалез – очень распространенная фамилия среди латиносов. Помнишь досье этого Диего, которое ты вчера показывал? Там говорилось, что у него есть сестра. Ева Гонсалез, комната 25c. Это она. Надеюсь, тебе нравятся мексиканки, Илья, потому что сейчас мы едем поговорить именно с ней.       – Ты шутишь? Стоит нам выйти за порог этой чертовой общаги, как она сразу же сдаст нас своему братцу или еще кому хуже.       – К делам брата она отношения не имеет, но наверняка о них знает. Главное, грамотно объяснить, что у Диего проблемы, а мы можем и хотим помочь. Илья ничего не ответил. С одной стороны, затея совсем не вызывала энтузиазма, но с другой – Ева Гонсалез была их единственной зацепкой, и он это понимал.       – Чем занимается босс, с которым хотел работать наш мексиканец?       – Всем. Оружие, наркотики, липовые документы, и это только начало списка.       – Хорошо бы выяснить с какими именно пунктами этого списка были связаны поручения Диего Гонсалеза.       – Задачка не из простых, – резюмировал Соло, сбавляя скорость.       – Почему мы останавливаемся? Еще же не доехали.       – Здесь неподалеку готовят отличные буритто. Вряд ли во сне тебе удалось поесть.       Наполеон заглушил мотор, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Илья последовал его примеру, чувствуя, что он действительно ужасно голоден.