Одна случайная встреча

Небольшая комната. Светлая. Уютная. Ну хлама в ней много, ну хозяин постоянно ворчит, особенно, когда Кристина слишком близко подходит к его мотоциклу. Но чего стоит одна только непонятная арка из старых мониторов! К ней, кстати, Кристине тоже запретили прикасаться. Имя хозяина этой интересной комнаты запомнить девушке удалось не сразу. Некоторое время она различала всех людей в компании по цветам. Женщина-пилот, что везла их с Адамом, была серо-красной, владелец технической лаборатории, от которой Кристину не могла оторвать никакая сила, - красно-чёрным, шеф (девушка видела его пару раз) – чёрно-коричневым. Остальные смешались в одно пятно. Сейчас Фрэнк сидит за компьютером и что-то негромко бормочет. Кристина давно привыкла к нему, почти привык и Притчард к навязанной «напарнице». Правда, звание «напарника» было для девушки весьма абстрактным. После того, как Адам улетел на задание, о котором упорно не хотел ничего рассказывать, сидеть целый день одной в квартире Кристине не хотелось. Поэтому она и перебралась в лабораторию, ведь иногда можно было поймать разговор Адама и Фрэнка. Кристина лежит на диване, совсем близко к опасной зоне под названием «Ни шагу дальше, там мотоцикл!». И эта зона обозначается вовсе не условно – предприимчивый Френсис выложил её границы лентой, а табличку с названием пришпилил к стене под плакатами. Притчард что-то печатает, тихий стук клавиш прорезается сквозь негромкий гул аппаратуры, сквозь едва различимое дыхание человека. Осторожные шаги за прозрачными стенами. Кристина закрывает глаза, зрение сейчас мешает ей, подкидывая разнообразие цветов, форм и размеров, но это девушке в данный момент не важно. Она ждёт. Ждёт непонятно чего, ждёт любого, выбивающегося из повседневности события. Не даром уже какой день подряд сердце сжимается от чувства ненормальной, необоснованной тревоги. Но она дожидается. Тишину нарушает голос Фрэнка. - Дженсен. Дженсен, как слышно? Девушка не шевелится, пока ничего необычного, она вся обращается во внимание. - Плохо. Я в Панхее, Притчард… Слышно действительно плохо. Голос Адама шуршит и скрипит, ветер воет на заднем плане. Притчард говорит что-то Адаму, Кристина слушает, но слушает только голоса, различает интонации, не вникая в смысл сказанного. Пока ей это не требуется. Важно другое. В груди вновь поселяется болезненный комок. «Сегодня, - думает девушка, - это обязательно случится сегодня».

* * * * *

Короткий бледно-голубой коридор и странная комната с трёмя панелями впереди. «Что бы это не было, - мысленно усмехается Адам, - это явно проще Хирона». Связи с Фрэнком нет достаточно давно, но зачем она сейчас? Мужчина чувствует, что он на финише, советы и помощь Притчарда ему больше не потребуется. - Здравствуйте, Адам. Добро пожаловать. Тут ещё не край света, но его отсюда видно, - неожиданно произносит знакомый голос, и перед Дженсеном на экране появляется лицо телеведущей. - Элиза? Что вы тут делаете? – Адам изумлён, глупый вопрос сам срывается с языка. - Моя работа, - спокойно начинает ИИ, - следить и сообщать о событиях, Адам. Пока Дерроу всё не испортил своим сигналом, весь мир следил за событиями здесь. И я тоже. - Трансляция… - вспоминает мужчина. – Мне надо её прервать… - Я знаю. – Голос Элизы на удивление сух и безэмоционален. Теперь Адам неожиданно остро осознаёт, что говорит с компьютером. - Пожалуйста, подойдите. – С вежливым компьютером. - Вы знаете, где мы сейчас, Адам? – Ощущение сухости исчезает. Вопрос задан с какой-то предвкушающей интонацией. Мужчина молчит. А ИИ без запинки продолжает. - Мы в точке опоры, где общество достигло равновесия. Хью Дерроу надеялся склонить чашу весов в одну сторону, сообщив миру то, о чём вы уже знаете. О биочипе… иллюминатах… обо всём. Он верил, что правда убедит человечество прекратить исследование технологий улучшения человека навсегда. - Она точно заставит человечество их опасаться, - фыркает Адам. - Вы правы… - отмечает Элиза. – Признание Дерроу готово для трансляции. Всё, что вы с таким трудом расследовали, выйдет в свет. Прозрачная квадратная крыша поднимается над средней кнопкой. Мужчина следит за ней с интересом, как разглядывают неведомое науке существо. Адам не торопится. В голове до сих пор крутятся предложения, сделанные Шарифом и Таггартом. - С другой стороны, если хотите, я могу изменить сообщение Дерроу. Можно опустить информацию о биочипе и включить новые данные. – Электронный голос мерно предлагает новый вариант. - Например, обвинить во всём «Фронт человечества», как предложил Шариф, - задумчиво соглашается Дженсен. - Организация уже призналась в укрывательстве террористов, - наверно, если бы Элиза могла, то пожала бы сейчас плечами. – Будет легко убедить народ в том, что для них биологическое оружие стало отчаянной попыткой избавиться от людей с имплантами. - Но зачем? – не понимает Адам. – Что это даст? - Со временем можно будет переключить всеобщую ненависть на экстремистов, а корпорации смогут свободно экспериментировать с эволюцией человека… Вместе со словами Элизы открывается левая кнопка. - Либо из послания Дерроу можно вырезать любые упоминания об иллюминатах, - ИИ предлагает уже третий вариант. – Можно сообщить, что из-за некоторых нарушений большая партия нейропозина оказалась заражённой до поступления на рынок. - Этого бы хотел Таггарт… - тянет Дженсен. – Думаете, весь мир купится на россказни об отравлении? - Вы удивитесь, узнав, чему верят люди, - в компьютерном голосе слышится насмешка. – Я могу их убедить. Между тем, Элиза продожает: - Испытав на себе отрицательные последствия халатности корпораций, народ заставит внедрить ограничения на исследования улучшений человека. – Открывается последняя кнопка. Короткая пауза. Дженсен думает. Тщательно перебирает в уме варианты и их последствия. Его размышления прерывает Элиза. - Разумеется, есть ещё один вариант…

* * * * *

- Френсис, ну что там? – Кристина подбирается поближе к компьютеру, за которым пыхтит мужчина. - Не могу! – вскрикивает он и отталкивается от стола, отъезжая на стуле назад. – Связи нет! Хотя должна быть… - бормочет он, снова подкатываюсь к аппаратуре. – Должна быть… Такое чувство, будто её кто-то с той стороны блокирует! Но Дженсен же устранил изоляцию, так какого чёрта? Притчард замирает и замолкает на мгновение, потом вдруг вскакивает на ноги и с громким «Придумал!» вылетает на всех парах из лаборатории. Девушка подходит к стулу и садится, вздохнув. Пусть ноги и работают, ходить она всё равно может не долго. И с трудом. Ей постоянно кажется, что вот-вот ноги откажут, и она упадёт, потеряет сознание от невыносимой боли. Но боль почему-то всё не приходила. Физическая боль. Кристина закрепляет на ухе брошенную Фрэнком гарнитуру и слушает. Слушает тишину. - Адам. Адам. Ты только возвращайся, ладно? Только возвращайся…

* * * * *

Только возвращайся… Адаму казалось, что решение принято. Принято давно и без его участия. Он медленно подходит к правой, самой последней кнопке. - Тотальный контроль над технологией имплантатов? – Мужчина отчего-то горько усмехается. – Увольте. Не для этого я так многое сделал… Адам осторожно, с каким-то странным чувством закрывает кнопку. «От греха подальше», - проносится мысль. Мужчина поворачивается к средней панели. - Это было бы правильнее всего, - говорит он, обращаясь больше к себе. - Что же вам мешает нажать её, Адам? – голос ИИ передаёт некоторую степень заинтересованности. - Последствия, которые вызовет послание Дерроу. Все исследования будут прекращены. Технология утеряна… - И чем же это плохо? – спрашивает Элиза. Она ждёт от Адама правды, той правды, для выявления которой и был задан вопрос. «Чем это плохо для тебя, Дженсен?» А тем. Адам вспоминает хрупкое тело, круги по маленькой комнате, стук костылей. Тук-тук-тук. Вспоминает тонкие бледные руки, вцепившиеся в холодный металл. Вспоминает искажённое болью лицо. И понимает. Он обещал, что всё будет хорошо. Он не может лишить её надежды. Он не понимает, какой надежды она боится лишиться. Только возвращайся… Мужчина переводит взгляд на последнюю кнопку. - Обращение Шарифа – наверно, единственный, подходящий мне вариант… - Однако Адам не торопиться подойти к панели. - Но, чёрт возьми, кто я такой, чтобы решать за человечество? Чтобы в одиночку выбирать ему будущее? - Вы – его представитель, Адам, - спокойно произносит Элиза. – Вам придётся выбирать. - Я выбрал. Давно выбрал. Наверно, сразу после ваших слов. - Это ваше право, Адам, - спустя мгновение говорит ИИ. Дженсен отходит от панелей. На секунду замирает у начала коридора. Этот проход ведёт к пульту управления давлением на Панхее. Достаточно его уничтожить, чтобы установка обрушилась и была навечно погребена под толщей океанских вод. Все, кто здесь есть, погибнут… Никто не расскажет миру, что на самом деле произошло, Адам. Никто не сможет извратить историю… - Позвольте сказать, что с вами приятно было общаться.

* * * * *

Только… возвращайся… На город опустилась ночь. Тёмные тучи в одночасье заволокли небо, скрыли неполную блёклую луну. Зачастил дождь. Капли с тихим шуршанием бились об огромные стекла во всю стену, стекали вниз, оставляя за собой прозрачные дорожки. Низкие тучи иногда вспыхивали больнично-белым светом, озарявшие их косые ветвистые молнии разрезали всё небо на тысячи осколков и меркли в черноте. В этой черноте золотились ровные квадратики окон, тускло сияла редкая реклама. В большой квартире свет не горел. Немногочисленная мебель отбрасывала на тёмный пол тёмные тени. Когда сверкала молния, квартира озарялась ослепительным светом и вновь погружалась в темноту. Девушка сидит на диване, боком к окну. Ноги свешиваются с него и почти касаются пола. Рядом с ней лежит большая мягкая игрушка. На неё не обращают никакого внимания. Девушка смотрит в пол, едва заметно вздрагивает, когда вспыхивает молния, и ещё раз, когда рокочет, казалось, над самой крышей гром. Она сидит и слушает. Слушает тишину. А рядом на полу лежат металлические костыли.