Одна случайная встреча

Девушка просыпается от тихого шума, шуршания. Приоткрывает глаза и удивлённо всматривается в пейзажи за окном. Город. Большой, огромный город виден ей с высоты птичьего полёта. Он кажется Кристине таким необычным, таким… красочным. Золотым. Чёрным. Коричневым. И ярко-алым. Дороги города светятся жёлто-красными огнями, двигаются, не останавливаясь, потоки перемешиваются друг с другом, разветвляются, соединяются вновь. На стеклянных стенах взлетающих под тёмные облака небоскрёбах светится режущая глаз реклама, а вдалеке, за городской чёртой мрачный горизонт рассекают удивительно белые косые молнии, облака на мгновения вспыхивают этим неестественным светом и опять тёмнеют. Город кажется таким… живым. Девушка откидывается обратно на сиденье, закрывая глаза. Ей жарко, и сердце странно бьётся в груди, будто собираясь выпрыгнуть. - Куда мы… летим? – хрипя, спрашивает она у Адама. - Домой, - мужчина улыбается. - А где он, дом? - Увидишь. - Это что, такой большой секрет? – Кристина возмущённо упирает руки в бока и пытается изобразить тяжёлый взгляд, дабы продырявить им своего спасителя. - Рад, что ты пришла в себя, - то ли шутя проговаривает мужчина, переводя тему, то ли подразумевая что-то более серьёзное, девушка никак не может понять. - А сейчас мы летим в клинику, - заканчивает предыдущую фразу Адам. - Зачем? – девушка удивляется и пугается одновременно, и подтягивает костыли, неведомым образом оставшиеся с ней, себе поближе, словно собираясь схватить их при малейшей опасности и побежать неизвестно куда. Мужчина провожает взглядом это машинальное действие и долго не сводит глаз с тонких рук девушки и зажатых в них металлических костылей. - Всё будет хорошо, - негромко говорит он. – Верь мне. Кристина кивает и отворачивается, снова всматриваясь в пейзажи под собой. Она не верит. Всего лишь надеется на лучший исход, но внутри, глубоко в душе, глубоко под рёбрами сердце сжимается от ощущения чего-то тревожного, чего-то неминуемого, чего-то, что станет для неё последней каплей. И после этого чего-то жизнь никогда не наладится, не станет прежней, возможно даже оборвётся или искорёжится. Чего-то, что сломает её окончательно, подломит хрупкие костыли. Девушка неожиданно вздрагивает всем телом. - Холодно? – осведомляется Адам и, не услышав ответа, мгновенно обращается к пилоту: - Малик, подкрути немного печку. - Печку?! – фыркает женщина из кабины. – Печку! Конечно, Адам, печку… Кристина смотрит краем глаза на своего спасителя. Она не ошиблась, нет. Не могла ошибиться. Девушка опять отворачивается и пытается заснуть, чтобы дальнейший, ничем не примечательный путь прошёл быстрее. Ей страшно.

* * * * *

Звук. Много звуков. Ненавистный оглушительно громкий скрип постельного белья, трущегося о больничную накидку. Писк приборов, что-то измеряющих и записывающих. Едва слышный здоровому человеку гул вентиляционных шахт, пронизывающих всё здание. Шуршание шагов в коридоре за дверью больничной палаты. Голоса, разные голоса, громкие и тихие, эмоциональные и безразличные, звонкие и глухие. Целая какофония звуков поселилась внутри черепной коробки, и девушке кажется, что вот-вот, буквально сию секунду, эта коробка не выдержит и разлетится по всей палате. Хорошее воображения тут же подсовывает подходящую картину: белые, ослепительно белые, режущие глаз белые стены утратят свою белизну, будучи заляпанными брызгами ало-бурой крови. Девушка хихикает и прикрывает глаза. Она не помнит, как оказалась здесь, что с ней делали, куда исчез её спаситель и женщина из вертолёта. Она не помнит своего имени. Не помнит и не ощущает чего-то важного, что было с ней всю её жизнь. Но не помнит этого. Звук шагов по коридору. Звук до боли знакомых шагов. Вот чего она не помнит. Боли в ногах. Острой, жаркой, пульсирующей боли. Попытка пошевелить конечностями – что руками, что ногами – заканчивается полным поражением. Каждый следующий вдох даётся всё тяжелее и тяжелее. Затихшие около палаты шаги и скрип входной двери доносятся до сознания как что-то далёкое, чуждое, пока тихий голос не произносит: - Доброе… Девушка смотрит на вошедшего и хрипит, стараясь ответить ему на приветствие. - Кристина, не говори. Я тебя понял. – Лёгкая, немного усталая полуулыбка. - Как ноги? Девушка… Кристина качает головой. - Ясно, - мужчина задумчиво опускает глаза. Кристина внимательно наблюдает за его действиями, как тогда, при первой их случайной встречи, отмечает любое движение его рук, пальцев, то сжимающихся в кулак, то бессильно расслабляющихся. «Всё будет хорошо. Верь мне». И она верит. Глубоко вдыхает и выпускает воздух сквозь сложенные в трубочку губы, издавая негромкий свист. Мужчина удивлённо поднимает голову. Кристина улыбается и закрывает глаза, собираясь поспать. Ей кажется, что она закрывает глаза в последний раз, но убеждает себя, что это глупо, что это лишь её необоснованная паранойя, он же обещал, всё будет хорошо, всё должно быть хорошо. Мужчина уходит из комнаты не сразу. Он сначала вслушивается в ровное дыхание спящей, потом разворачивается на каблуках. Они издают тихий скрип, но мужчина встревожено оглядывается, проверяя не разбудил ли он только заснувшую пациентку. Но та не просыпается, а в голове у Адама рождается сумасшедший план. Едва покинув серое здание клиники, он связывается со своим давним старым знакомым. Должником. Иметь старых знакомых должников выгоднее, чем старых друзей. Бывает, друзья предают, должники – очень редко. - Да, я вас слушаю. - Добрый день, Скотт. Узнал? Секундное молчание сменяет неуверенный голос: - Как же тебя не узнать, Адам? Обижаешь. - Хочешь спать спокойно? Настороженно: - Спрашиваешь? - Тогда жду тебя часа через полтора в той забегаловке около твоей квартиры. - Буду. Только там такая публика… - Учту. - До встречи. Адам фыркает. - Учи учёного. Полтора часа могут пролетать и быстро, и ползти медленно, как раненная в голову черепаха. Наконец, в грязное, но практически забитое помещение кое-как протискивается невысокий и немолодой человек, в очках и шляпе надвинутой на глаза. Он дышит неровно, всхлипывает, словно только что бежал, но всё же Адам знает, что это не так. Гость обводит кабак взглядом и, наткнувшись на знакомое лицо в углу, медленно пробирается к нему и садится за столик. - Доброго дня тебе, Дженсен, - немного обиженно говорит мужчина и снимает шляпу. – Никак не ожидал твоего звонка. Между прочим, ты выдернул меня с работы. - Можешь вернуться туда в любую секунду, - спокойно отвечает Адам, отодвигая от себя стакан с откровенной бурдой. - Я уж испугался, что это пьёшь, - брезгливо кривится должник. - Ты за себя волнуйся. Мужчина вздыхает и спрашивает: - Зачем ты меня звал? - Долг вернуть. Пришло время. Гость съёживается от спокойных слов. - Но я ещё… Я не… - Ты не понял, Скотт. Я нашёл альтернативу твоему долгу. - Адам чуть улыбается, хотя старательно сдерживает себя, чтобы не броситься своему должнику в ноги. - И, - тот сглатывает, - какая эта альтернатива? Адам поднимает глаза, всматриваясь в лицо гостя. - Ты же хирург.

* * * * *

План был очень рискованный. Слишком, даже для своего создателя. Но Кристина ни минуты не сомневалась в своём решении. Операция не помогла, ничего не изменилось, действие нейропозина длилось недолго. Кристина с ужасом ощущала близкую знакомую боль. "Не помогло, помогло!" - бьётся набатом в голове одна-единственная мысль. Она поднимается с кровати, на которой мгновения назад делала вид, что спала, и, схватив костыли, от которых – какая глупость! – она начала уже отвыкать, подходит к окну. «Когда Адам узнает, будет уже поздно, будет уже всё хорошо…» Девушка прислоняется к стене, чтобы освободить хотя бы одну руку, и дёргает створку окна. - Оно должно открываться, должно, - шепчет она, всё дёргая и дёргая, - должно! Дома же открывалось! - Здесь клиника. Кристина вскрикивает, опускает костыль и падает на пол, зажимая рот руками. Она обнаружена! - Не бойся. - Из темноты палаты выходит мужчина, родной, знакомый мужчина. - Адам! – Девушка пугается ещё больше и прижимается к стене ещё сильнее. – Что… что ты тут делаешь? - Я тебя спасаю, - с иронией отвечает он и подходит к девушке. - Снова? – тихо спрашивает она. - Но… от чего? Мужчина присаживается рядом с девушкой на корточки и задумывается. - От боли, наверно. Он подхватывает её под шею и колени, резко поворачивается к окну. Костыли глухо стукаются об пол и остаются лежать, никому не нужные. Трещит выбитое ударом стекло, заливается сигнализация, воет ворвавшийся в небольшую палату холодный ветер с микроскопическими хлопьями гари.

* * * * *

- Зачем тебе хирург, Адам? – мужчина выпучивает глаза. - Чтобы сделать две вещи: вернуть кое-кому ноги и привить этому кое-кому одну интересную мутацию…