Одержимость

Его губы шевелятся в немой песне. Парень активно машет травинкой, словно дирижируя. Кажется, сейчас он невероятно счастлив. К великому сожалению наш мир устроен так, что все просто-напросто не может быть хорошо. На его долю выпало не мало бед. На щеке музыканта красовался темно-фиолетовый синяк, такие же отметины покрывали все его тело. И каждое движение отзывалось болью, но, закусив губу, он продолжал исполнять неизвестную мелодию. Глаза цвета сирени неотрывно смотрят в одну точку – в небо. В них плещется самый настоящий океан. На самом дне этих очей можно увидеть боль, но мерцание звезд, отражающихся в них, скрывает абсолютно все, будто пряча те за тонкой шелковой вуалью. Бархатная трава приятно ласкала кожу босых ног. Ветер пригибал зелень, шелестя той, вместе с этим подпевая немому певцу. Его лохмотья – одеждой это язык не повернется назвать – вовсе не прикрывали тело. Каждую ленточку шрама можно было проследить на этом несчастном человеке. Травинку из пальцев выхватывает сильный порыв ветра, заставляющий поежится. - Слушай меня, - прекратив петь, он внимательно смотрит в темно-синее небо. – Когда-нибудь я обязательно займу твое место, не сомневайся. Его голос ни разу не дрогнул, но лицо на долю секунды преображается. Он, Ацуши, позволяет вырваться всей ненависти и злости, таившейся в сердце. Только в такие моменты можно позволить подняться всей гнили из глубины души. И не в силах скрыть свою боль, он надрывает глотку. Кричит. Срывает голос. Сдирает обломанными ногтями кожу рук, переходя на живот и грудь. За собой парень оставлял красные полосы, неприятно саднившие. Таким образом, давая выход эмоциям, что причиняют невероятные мучения. Его тело отзывается тупой болью, и Накаджима добавляет еще одну порцию, чтобы хоть как-то оправдаться в собственных глазах. Игрушка. Зверь на поводке. Ацуши мечется по траве, давая выход эмоциям. Сжимает руки вокруг головы, тянет волосы в стороны, выдирая те с корнями. Совсем не жалеет и без того покрытое ранками и ссадинами тело. - Что ты делаешь? – Сталь голоса заставляет прийти в себя. – Хочешь свободы, тигр? Он самая темная ночь, которую только видел Ацуши. От него невозможно отвести взгляд потому, что его хищная красота пленяет. Накаджима знает, что получит лишь очередную порцию боли, но он тянется к Рюноске. Его искусанные губы касаются потрескавшихся совсем в невинном поцелуе. Акутагаве этого мало и он углубляет поцелуй, вылизывая рот своей игрушки, кусая того до крови. Оставляет метки, подтверждающие, что тигр принадлежит только ему. Тигр выдержит только его, Рюноске, пытки. Руки гладят худощавое тело, подчиняя его себе. Нет, Акутагава никогда не сможет отпустить Ацуши. Для него этот мальчик наркотик, без него просто невозможно жить. Но и с ним не так хорошо, как хотелось бы иногда. Парень не хотел подчиняться, но сам завязывал цепь Рюноске вокруг своей шеи. Звук трескающейся ткани и громкий вскрик. Ацуши плавится под умелыми руками, забывая о своей ненависти к этому человеку. Парень одержим зверем ровно так же, как и тот им. Любовь? Нет. Это нельзя назвать любовью, скорее взаимная ненависть со вкусом одержимости. Акутагава грубо входит, совсем не заботясь о любовнике. Смазкой у этих двоих используется – кровь. Грубые толчки, глухие стоны. Накаджима кусает губы, чтобы не приносить удовольствие зверю и для того, чтобы позлить. Он знает, что мучителю нравится слышать стоны тигра. Темная аура почти сразу покрывает зверя, и он с рыком входит в тело, вырывая вместе с этим стоны из груди. Довольно урчит, ведь ему нравится слышать то, что он может использовать это тело и получать ответ. Зверь грубо дергает соски игрушки, зная о том, что тому это нравится и приносит немалое удовольствие. Его губы ласкают шею, оставляя новые отметины. Боль от незаживших ран притупляется, и Ацуши позволяет себе получить хоть каплю этого странного удовольствия. Пара грубых толчков и Рюноске кончает на живот Накаджимы. Так было всегда. Он никогда не кончает внутрь игрушки, ведь это омерзительно. И дальше ничего не будет. Зверь просто встанет и уйдет, оставив униженного на траве. - Моя игрушка, - кидает плащ в сторону мальчишки, чтобы тот прикрылся. - Это тело принадлежит только мне.