Burn me alive

Что такое безысходность? За всю свою долгую жизнь Чимин так и не нашел ответ. Он точно знает определения для боли и страха, но вот с безысходностью еще не успел разобраться. Однако, это чувство. Чувство тотальной безысходности не покидает его. Каждую ночь он приходит в отель, каждую ночь он кого-то или что-то ищет, но находит лишь боль и страдания за дверью номер 9…9, каждое утро он думает о суициде. И если не безысходность в его жизни правит бал, то что? Может, и правда, надо было выброситься давно из окна по пробуждении или полоснуть ножом по венам? Зачем он над собой издевается? Зачем он издевается над другими? Тэхен заслуживает нормального друга, который помогает снимать квартиру, поддерживает в трудных ситуациях и составляет компанию на пути к алкоголизму. Разве не для этого нужны друзья? Вместо этого Тэхен получил неврастеника с поехавшей крышей, периодическими срывами и острой нужде в жалости. Но не смотря на это, Тэхен рядом. Рядом каждый раз, чтобы залечить раны, успокоить нервы и просто показать, что он не один.

The fifteen year old me who didn’t have anything The world was so big, I was so small Now I can’t even imagine who used to have no scent, who used to be empty I pray Love you my brother, thanks to my brothers I now have emotions I became me So I’m me Now I’m me

Чонгук тоже заслуживает кого-то кроме Чимина. Ему никуда не встало заботиться о кошмарах едва знакомого хена, а тем более о его тушке. Однако, Пак сидит на кровати, пустым взглядом уставившись в стену, баюкая в руках кружку с давно остывшим кофе, заботливо приготовленном Чонгуком. Чон не оставил его, даже после очередной истерики. Спасибо ему за это. Он тихонечко качается из стороны в сторону, беззвучно что-то проговаривая. Благодаря Тэхену Чимин стал тем, кто он есть. Вот только, если бы лишь Тэ принимал участие в становлении Чиминовой личности… Но, увы, тут расстарался кое-кто еще. Его сознательное – в поисках хоть какого-то логического объяснения всего случившегося этой ночью. Его бессознательное – в панике. Их последний разговор с Монстром прошел очень странно. Во-первых, они разговаривали. Монстр не бил его, не насиловал, а сидел рядом, вытирал слезы подушечками больших пальцев и улыбался. Ощущение от его мягких, но уверенных прикосновений до сих пор на щеках горят, словно не ледяные руки его касались, а самое настоящее пламя. - Спокойно, - говорит он сам себе. Голос отражается от стен, разлетается по углам, рвется в клочья и, наконец, возвращается обратно в грудную клетку нервным сердцебиением. – Дыши. Глубокий вдох. Медленный выдох… Я стою возле двери, отчаянно сопротивляясь желанию ее открыть. Что меня заставляет это делать? Почему я должен? Разве у меня нет другого выбора? Отдергиваю руку, которая уже почти дотронулось до ручки, взгляд выхватывает выглядывающий уродливый шрам в виде цифры шесть на запястье. Я должен! Что-то внутри меня кричит, повторяя раз за разом, будто бы именно эту дверь я должен открыть. Сейчас, когда из-за всех произошедших кошмаров наяву мое тело измождено, и голова полностью опустела, все отчетливей слышится голос внутри. Именно там я когда-то кого-то искал. Чувство безысходности не покидает меня. Открываю дверь. - О, ты снова пришел, - Монстр сидит на кровати, локти на коленях, пальцы у лица соединены в треугольник. За тонкими пальцами – лукавая усмешка. Я едва вошел, а он уже меня бесит. Если раньше я испытывал страх перед ним, то теперь только раздражение и… Обиду? Все не так, как обычно: музыки нет, драматических приветствий тоже, ни кнута, ни острых когтей или зубов. Он так далеко от меня, что даже на секунду кажется, мы в разных мирах. – Тебе на сегодня уже достаточно кошмаров, как думаешь? - Что это значит? – я тут же встаю в позу, скрещивая руки на груди. Раздражение вырывается вместе с вопросом, и это не остается незамеченным. - Тише, малыш, - он опускает руки и ухмыляется мне, обнажая острые короткие клыки. Они не часто появляются у него, только под настроение. – Это лишь значит, что ты можешь выдохнуть, твое сознание уже на пределе. У тебя было несколько очень тяжелых дней, сегодня я даю тебе передышку. Он что не собирается меня пытать? Какая нелепость! - С чего такая забота? – фыркаю в ответ. Может, со мной все настолько плохо, что уже пора в психушку? Туда, впрочем, мне давно уже пора. Я делаю глубокий вдох. – Тогда, может предложишь чаю попить? Или чего покрепче? Это сарказм, хотя выпить мне бы не помешало, хоть бы и во сне. Блондинистый ублюдок кивает и делает неопределенный взмах рукой - рядом с ним появляется небольшой поднос с бутылкой красного вина, парой бокалов и фруктами в качестве закуски. - У меня вроде не день рождения… - голос чуть дрожит, но вовсе не от страха, а от злости. Меня выворачивает от гнева, готового вот-вот вырваться наружу. – Ты решил меня отравить и наслаждаться моими мучениями? Хоть что-то новое. - Отравить хорошее вино? – Монстр качает головой, впрочем, лукавая улыбка не сходит с его губ. Я же испытываю только презрение. – Не переживай на этот счет. Присядь. Его голос неожиданно доброжелателен. Мягкий, глубокий, такой… Успокаивающий. Но аура вокруг все такая же зловещая, парализующая, ломающая. Очень хочется никуда не идти, но не получается. Он словно притягивает к себе. Одним своим взглядом. Взглядом кровожадного убийцы. Поэтому медленно подхожу к кровати и опускаюсь на самый краешек – подальше от своего мучителя. - Ты все еще боишься меня? – низкий голос вкупе с прожигающими черными глазами рождает порцию дрожи в моем теле. Вот только на этот раз их происхождение вовсе не гнев внутри меня. А что? Возбуждение? Хватаю бокал, в котором уже налито, опустошаю залпом. - Нет, - рычу я. – Ты бесишь меня! Ты обманул меня! Ты мучаешь меня только ради своего удовольствия. Я ненавижу тебя! Вино как-то само собой появляется снова и тут же исчезает внутри моего рта. По телу разливается приятное тепло. - Так бесишься из-за того, что увидел кого-то похожего на меня в реальном мире? – Монстр приподнимает одну бровь. - Это ты же! Хватит претворяться! Ты живешь там, совершенно нормальный, картинками балуешься, а я… А я едва ли могу заставить себя побриться вместо того, чтобы вскрыть вены! Я просто хочу нормальную жизнь, обычную! Я не хочу тебя в моей голове… - А где ты меня хочешь? – прерывает он меня, едва скрывая смех. - Я вообще тебя не хочу, - в третий раз я наливаю себе сам. Буря гнева понемногу стихает. - А я вот очень хочу тебе кое-что предложить, - он скидывает поднос на пол и придвигается ко мне. Еще одна волна мурашек пробегает по спине, когда его тонкие пальцы касаются подбородка. С чего бы он такой нежный сегодня? - Если предложишь руку и сердце, то я пас. Ты и так со мной, похоже, пока смерть не разлучит нас. - Кое - что куда более драгоценное, чем ядовитое сердце демона, Чиминни, - его пальцы скользят по щеке, а я почему-то и думать больше ни о чем не могу, чувствуя как приливает кровь к щекам. - Безболезненная смерть без воскрешения? – хриплю, стараясь отвести взгляд от этих пальцев. - Почти попал, - он двигается еще ближе, я чувствую его дыхание на своем лице. – Я хочу предложить тебе правду. - Правду? О чем? – или о ком? Хмурюсь, отводя бокал в сторону, чтобы случайно его не разбить. - О тебе. И о том мне, что в твоем мире, - он заглядывает мне в глаза, и я вижу далекие звезды забытых вселенных в глубине его черных глаз. Меня потряхивает. Бокал выскальзывает из рук и падет на ворсистый ковер. Что он только что сказал?! несколько секунд я, замерев, смотрю на него, глупо моргая. А когда, наконец, он отстраняется, давая мне возможность перевести дух, повторяю: - Что ты сейчас сказал? Он улыбается. Не усмехается, не скалится, а лукаво подмигивает. - Ты слышал меня, я хочу предложить тебе сказку на ночь. Разве тебе не интересно, почему все это происходит с тобой? Откуда шрам, почему я пытаю тебя, кто этот человек, который тебя так пугает и, самое главное, - он делает драматическую паузу, - кого ты все это время ищешь. Сердце пропускает удар. А потом еще один. На секунду я теряю дыхание, но на третий раз глупое сердце, наконец, начинает стучать. - С-с чего такая роскошь? Волшебный подарок больше десяти лет спустя?! Что за этим кроется? – стараюсь не сдаваться, хотя внутри бешено колотится мысль: «Да-да! Я должен знать!» - Это не подарок, - Монстр подает мне бокал с вином, я даже не заметил, как он появился у него в руке, если честно, я бы сейчас и слона не заметил. – Это сделка. - Что ты хочешь взамен? – делаю большой глоток. Голова уже затуманена, я чувствую себя расслабленно и спокойно. Я никогда еще так себя не чувствовал в руках Монстра. - Безделицу, - улыбается он. Снова эта мягкая улыбка. От нее мурашки по коже, что за ней кроется? – Открой дверь, выпусти меня. - Дверь… - повторяю медленно. – Чтобы ты уничтожил все, что мне дорого?! Хотя, он же всего лишь мой сон, не так ли? Мое бесконечное проклятье… Насколько он реален? -О, - продолжает он, ничуть не смущаясь, - после того, как ты все вспомнишь, поверь, ты сам будешь просить меня выйти наружу и спалить все к чертям! С чего бы это? Надо послать его, решаю я, но язык мой не поворачивается. Чернота его глаз припечатывает меня к нему. Я смотрю на звезды, улетая куда-то туда, в далекий космос, недосягаемый, но такой притягательный. - Н-надо подумать, - с трудом выдавливаю ответ. Монстр снова улыбается, меня бросает в жар. Его губы впиваются в мои. Поцелуй выходит жадный, животный, меня потряхивает… Я просыпаюсь. Чимин выдыхает. Медленно и долго, стараясь выдохнуть вместе с воздухом и все свое отчаяние. Он не знает, что на это ответить. Не знает, с кем об этом можно поговорить. Его все еще трясет. Должен ли он согласиться? Если Монстр всего лишь, в чем он уверен на девяносто пять процентов, его ночной кошмар, то совсем не важно, что он ответит. Пострадает, в конце концов, он один. Но. Если, пять процентов шанса, что он все-таки настоящий, этот Монстр с которым Чимин делит голову, и кто знает, что еще… То если его выпустить, это коснется целого мира. И что это за странное предположение, что Пак сам попросит уничтожить мир? Даже интересно… Нет! Никогда! Он не согласится. Скрипит, открываясь, дверь. Это Юнги. Заспанный, взъерошенный, но как всегда с тетрадью ручкой и диктофоном, готовый записывать все, что выдает шизофреническое сознание лучшего друга. - Если я не буду радостно улыбаться и кричать, что рад тебя видеть, как ты оценишь мое состояние? – вопреки своим словам Чимин улыбается. Он рад Юнги, но после такой странной ночи у него настроение язвить. - Как вполне соответствующее, - кивает Мин в ответ и садиться на кровать рядом с другом. Его зеленые волосы в беспорядке, футболка мятая, а на лице рассеянность не хуже Чиминовой. – И так… - начинает было он, но Пак прерывает его. - Что-то случилось с тобой? Почему ты в таком состоянии? Вы поругались с Чонгуком? Почему он не хочет тебя видеть? – град вопросов – попытка заглушить панику, дать себе время подумать, прийти в себя. Юнги выглядит потерянным и бледным. Должно быть, произошло что-то довольно серьезное. - Ну… - он мнется. Отвечать на этот вопрос трудно. Чимин подбадривающе хлопает его по плечу. – Слушай, с этой твоей семейкой происходит какая-то мистика! Мин глубоко вздыхает и рассказывает Чимину все, что успело случиться между ним и Чонгуком. Рассказывает про то, как странно себя рядом с ним чувствует, словно бы все тело пронзает иглами, рассказывает, как легко мелкий выводит его из себя, хотя вообще-то Юнги соответственно с будущей профессией довольно-таки терпеливый человек. И конечно, рассказывает про этот дурцкий сон, или не сон? - Значит, ты не знаешь, что вчера точно произошло? – Пак хитро щурится. - Не то, чтобы не знаю, я больше чем уверен, что ничего не было! Но второе воспоминание… Оно не кажется сном, более того, с чего бы я бросил тебя одного? – фыркает Мин, складывая руки на груди. – Видимо у меня тоже на нервной почве… Организм перегружен… Сам понимаешь… - Расслабься, - он смеется. –Я не только понимаю, я, возможно, единственный, кто не посчитает тебя психом. И да, действительно, Чонгук бросил лишь, что не хочет видеть такого придурка как ты. Он не говорил почему. Я думаю, ты ему нравишься. Последняя фраза вырывается будто сама собой. - Что? – Мин таращится на друга, раскрыв рот. – Да мы ненавидим друг друга! - Сказал будущий психолог. Ты не видишь простых чувств у себя под носом, - Пак продолжает смеяться. – Помнишь, когда мальчику нравится девочка, он дергает ее за косички. - У меня нет косичек, - как-то беспомощно отнекивается зеленоволосый. – И я отчетливо вижу, что он ко мне чувствует. - Ты отчетливо слеп, - пожимает плечами Чимин, но тут же добавляет. – Слушай, а что ты чувствуешь к нему? - Помимо желания зарядить по наглой смазливой мордашке? – Мин уходит в оборону, но друг слышит. - Тебе он нравится! – и радость в его голосе глушит на мгновение весь ужас этого факта. - Чимин, - пытается урезонить его Юнги, - Чонгуку семнадцать. - Ну я же не говорю тебе валить его и трахать, хотя, это скорее он тебя повалит. Мин пихает его в плечо. Но хорошее настроение друга ему нравится. Ему бы очень хотелось, чтобы такое настроение у Чимина было всегда.

I can’t stand you crying I want to cry instead Although I can’t

- Ладно, посмеялись, а теперь о грустном, - и теперь уже Чимин, пряча взгляд в складках одеяла, пересказывает Юнги свою странную ночную историю. – Как думаешь, - добавляет он в конце, - Монстр настоящий? - Нет, конечно! – уверенно заявляет будущий свет психиатрии. – Это проекция твоего подсознания. Тот факт, что Монстр начал разговаривать с тобой, это значит, что все идет к улучшению. Возможно, ты наконец-то готов все вспомнить. Это здорово. - Считаешь, я должен согласиться, - неуверенно тянет Пак, чувствуя, как напряжение во всем теле отпускает. Дрожь прекращается. Уверенные слова друга вселили уверенность. Действительно, что за глупости! Настоящий Монстр. Бред! Чимин сползает с кровати и идет в душ. Юнги на кухне заваривает кофе и устраивается на подоконнике. Почему-то в гостиной, помятуя странные события связанные с Чонгуком, сидеть не хочется. Да и в целом, в квартире стало как-то не уютно. Словно бы душно, хоть и все окна открыты, но все равно чувствуется приторно-сладкий запах одеколона Чона. - Ебаный малолетка, - выплевывает сквозь зубы он, глядя в окно. - Позови его куда-нибудь, - предлагает вошедший Чимин с полотенцем на голове. - Прогуляться нахуй? -На твой? - Чимин! Прекрати! Что за хрень, - взрывается он, а друг снова радостно смеется. - Ваши отношения поднимают мне настроение, будь другом, не обламывай кайф. Они пьют кофе и болтают на нейтральные темы. Юнги очень хочет признаться о том, что рассказал о его проблеме Ким Намджуну. А еще про документы об отеле, которые раскопал, но почему-то вместо этого говорит об университете, о том что Паку пора бы уже возвращаться на учебу, о новой музыке, которую откопал на просторах интернета и обо всем остальном. Уходит он уже под вечер, когда солнце скрывается за горизонт, а Чимин заявляет, что, действительно, пора брать ручку в руки и садиться за учебу. - До встречи завтра, - улыбается Мин на прощание. - Ага, - кивает Чимин, закрывая дверь. Парень спускается по ступенькам, засунув руки в карманы. Что за бред. Какие чувства? Какое нравится?! Нет, ему Чонгук не нравится, ему мерзко даже думать о подобном. Он и Чон? Воспоминания о горячем дыхании в шею, о жадных губах и невероятно сильных руках, подчиняющих, ломающих накатывает обжигающей волной и застилает глаза пеленой страха. Ему страшно признаться себе в этом. Ему…нет… Ему не понравилось… Черт! Черт! черт! - Твою мать, - стонет он, открывая подъездную дверь. Прямо на пороге стоит его ночной кошмар во всей своей дьяволской красе. - О, - кривится Чон в ответ на это высказывание. – Что-то случилось, маленький хен? Чонгук в черных обтягивающих джинсах с дырками на коленях и длинной футболке с какой-то рокерской надписью. - Раздел какого-то гота, - Юнги протискивается мимо него. И не удержавшись, добавляет, – донсен переросток. Чонгук ухмыляется, готовый сказать еще какую-то колкость, но взгляд хена меняется, он раздумывает лишь секунду, а затем ошарашивает черноволосого на выдохе: - Выпить не хочешь?

You made me again You made me again You made me again (Fly with me fly with me fly with me) You made me again (Fly with me fly with me)