Путь смирения

Pov Гэндзи.

Неделя. Казалось бы, не такой уж длинный отрезок времени, но как невыносимо долго она тянулась. Едва ли я мог дождаться окончания текущего дня. Всё своё время я упорно вкладывал в тренировки. Хотя какие тут тренировки? Я заново учился управлять своим телом в бою. Каждый сустав приходилось заставлять подчиняться моей воле, отрабатывать самые азы рукопашного боя. Это мне напомнило, как отец в мои пять лет показал мне первый приём.

***

Pov Автор.

Мальчик отчаянно повторял раз за разом одни и те же движения, но снова не устоял на ногах и обессилено рухнул на землю. Однако очередная неудача не сумела заставить его сдаться. Он продолжил пыхтеть, рычать и чертыхаться, но приём так просто даваться не собирался. — Нет, смотри, ты неправильно встал в стойку, — из-за угла показался мальчик лет восьми. Сдув надоедливые пряди волос с глаз, он вышел из тени, и его лицо озарило утреннее солнце. — Расставь ноги шире, они должны быть на ширине плеч. Так ты будешь твёрдо стоять на земле, твоему оппоненту будет труднее вывести тебя из состояния равновесия. Гэндзи прислушался к совету, а Хандзо в свою очередь попытался повалить брата с помощью подсечки, но тот продолжил уверенно стоять в боевой стойке. В глазах Гэндзи плескалась радость. — Ух ты! Ты был прав! — но радость мигом развеялась, когда приём в очередной раз отказался подчиниться воле младшего из братьев. — Но я же поставил ноги шире! Почему не получается?! — рассердился маленький воин. Шимада старший чуть выдохнул и обошёл брата. — Всё дело в спине, — последовал лёгкий удар ребром ладони в область поясницы. — Она должна быть ровная, подобно мачте парусного корабля. — Да, вот так вот, а теперь повтори. Гэндзи встал в стойку, сделал толчок, а затем мах ногой и выпад. Младший радостно налетел на брата и обнял его. Хандзо стоял неподвижно с застывшим удивлением на лице несколько секунд, а потом его губ тоже коснулась улыбка, и он обнял брата в ответ. — Ты всегда будешь лучшим старшим братом на свете…

***

Pov Гэндзи.

Не могу отрицать, что это было действительно одним из тёплых воспоминаний детства. Тогда ещё не было чётко очерченной границы: наследник клана и младший брат наследника. Но с годами за проделки, сходившие нам когда-то с рук, отец стал нас наказывать, в большей мере Хандзо. До сих пор помню его гримасу, когда отец в очередной раз нас отчитывал, повторяя одну и ту же фразу: «Ты будущая глава клана, на твоих плечах всегда будет лежать ответственность за всех». Сделав очередной выпад, я заметил в дверях девушку, внимательно наблюдавшую за мной. Наши взгляды встретились. Понятно стало сразу, зачем она сюда явилась. Как же она мне наскучила, тоже мне, благодетельница... И давно она, интересно, там стоит?

Pov Ангела.

Каждый день я проходила мимо этого зала, а картина оставалась неизменной: младший Шимада был сосредоточен исключительно на тренировках. О перерывах и речи не шло. Любовь и ненависть — два самых сильных чувства. Они абсолютные антонимы, однако оба могут сподвигнуть людей на самые невероятные поступки. Эти чувства подпитывают их, придают сил, только ненависть пробуждает в них самые безобразные черты. Человек, движимый ненавистью, никогда не имеет будущего. Она разрушает его изнутри, и моё сердце стонало, когда я видела, как Гэндзи преступает запретную черту. Мои постоянные попытки поговорить с ним, убедить отказаться от участия в операции не увенчались успехом. Он открыто презирал меня, никогда не считал должным считаться с моим мнением. Я была для него пустым местом. Понятия не имею, зачем пришла сюда снова. Просто выработалась привычка. Ноги сами привели меня сюда, но не думаю, что моя сегодняшняя попытка принесёт какие-то плоды. Когда я смотрела на него, в голове тут же звучало его непоколебимое: «Я буду участвовать — и точка!». До сих пор не понимаю, почему я бьюсь как об стену с этим несносным мальчишкой?..

Pov автор.

Ангела поняла, что не осталась незамеченной и прошла в середину зала, по пути заправив прядь, выбившуюся из общего пучка волос. — Здравствуй, Гэндзи. Как твоё самочувствие? Ты слишком усердствуешь с тренировками, а перенагрузка может плохо сказаться на тебе. Не так много времени прошло с момента... — Да когда ты уже перестанешь узнавать, как я себя чувствую?! Действительно хочешь знать? О-т-в-р-а-т-и-т-е-л-ь-н-о, — вспылил парень. Гэндзи мгновенно сократил расстояние между ними. В двух карих блюдцах сверкали языки пламени, в очередной раз подтверждая, что Шимада младший дошёл до точки кипения. — Всё, что мне оставалось, так это месть, но нет же. Мало того, что ты меня донимала своими назойливыми речами о моей безопасности, так ещё всеми силами уговаривала Моррисона отстранить меня, всё ссылаясь на мою слабость. Один шаг — и она в ловушке. Обескураженная таким развитием событий, Ангела похлопала глазами, да только что-либо предпринимать пока не спешила. Тело было прижато к стене, по обе стороны Гэндзи расставил руки и склонился над ней с гневной маской. — Зачем ты суёшь свой нос в это дело? Боишься, умру? Если я там и сдохну, значит, судьба правильно распорядилась. Звонкий хлопок разлетелся по залу. Что это было? Рефлекс? Нет, это была обида, именно она сумела взять вверх над холодным разумом доктора. — Да как ты смеешь мне такое говорить! Я не для того тебя спасала, чтобы ты... Но не перебить её он, конечно же, не смог: — А для чего?! — Гэндзи буквально пылал от такой наглости. Началась немая сцена. Циглер и Шимада всматривались в глаза друг друга, ища в них ответы на интересующие их вопросы. В этот «удачный» момент в зал вошёл капитан Моррисон, совершенно не обращая внимания на гляделки этих двоих. — У меня есть новость, — сухо проговорил Джек. Ангела тут же освободилась из плена, хотя могла сделать это и раньше, и увеличила расстояние между ней и Гэндзи. Тот даже не шевельнулся — видимо, предчувствовал, о чем хотел доложить Моррисон. А сам же Джек в свою очередь выждал паузу и продолжил: — Операция по клану Шимада сворачивается на неопределённый срок, — Ангела, даже не скрывая своих чувств, облегченно выдохнула и слегка улыбнулась, но ненадолго... — Поздравляю, ты добилась своего, Циглер, — желчь струилась с губ парня, брызгая на каждом слове. Стремительным шагом он ринулся к выходу. — Постойте, — рука капитана остановила бойкого парня. — У меня есть вторая новость. В голове Доктора мелькнуло: «Что ещё может быть лучше первой новости?». Джек открыл дверь, и вошла «она»... — Рад представить вам гениального ученого-генетика Мойру О’ Доран. — Приветствую всех, буду рада с вами сотрудничать. «Или хуже...» — подумала Циглер.