Давай устроим этому миру протест

Я писал под Andrew Belle — In My Veins, включите для атмосферности

Десять лет прошло, а я вновь, встав с утра, подхожу к зеркалу, смотрю на себя и задаю лишь один вопрос: «Зачем я уехал?» На протяжении всего этого времени я живу в соседнем городе, один в маленькой квартирке в центре. Подрабатываю в супермаркете мерчендайзером. По сути, ничего не изменилось. Я нашёл себе друзей, с которыми мы отрываемся, я всё так же хожу с септумом и укладываю волосы вверх. Я всё тот же подросток, всё тот же Тайлер Джозеф. Всё тот же. Всё с тем же разбитым сердцем, на стенках которого выцарапано имя «Джош Дан». Конечно же, я пробовал завести отношения с другими парнями и девушками. Но это всё не то. Они замечательные люди, но они не подходят мне. Десять лет, казалось бы, что вечность, но мне всё ещё кажется, что тот грёбаный выпускной был вчера. Чтобы хоть как-то отвлекать себя от мыслей о парне с розовыми волосами, я занялся музыкой. Я даже пытаюсь писать свои песни. Один из моих бро является директором довольно популярной кафешки почти в центре города и часто приглашает меня играть там вечером. Как и сегодня. Я вышел из дома, когда солнце уже зашло за горизонт. Яркими розово-оранжевыми пятнами переливались облака, и это действительно было чем-то волшебным. Глупо улыбаясь сам себе, я шёл по улице, напевая какую-то песню с радио. Пара кварталов и я на месте. Звонкий колокольчик над дверью оповестил работников кафе о посетителе, и через полминуты ко мне уже направлялась официантка. — Здравствуйте, что будете заказывать? — мило улыбнулась блондинка, пока я шёл к небольшой сцене и расчехлял укулеле. — Добрый вечер, вас и этот зал, пожалуйста, — серьёзно сказал я, а потом мы оба рассмеялись и я обнял девушку. — Эй, подруга, ты что, покрасилась? — я перебирал в руках пару голубых прядей. — Тебе нравится? — Ага, — хмыкнул я, улыбнувшись подруге. Это Дженна. Она моя лучшая подруга, и мы дружим уже очень давно. Мы всегда в курсе дел друг друга. Почти всё свободное время мы зависаем у неё дома и играем в приставку, ну или же дурачимся. На самом деле, ей тоже уже за двадцать пять, и у неё тоже никого нет. Сегодня я планирую перешагнуть и зачеркнуть огромную часть своей жизни. Я предложу ей встречаться. Моё сердце всё ещё принадлежит человеку, который ненавидит меня и, наверное, счастлив сейчас где-то далеко от меня. Но я не хочу оставаться одиноким до конца жизни. Возможно, я и не люблю Дженну, как девушку, но как друг она очень дорога мне, и что плохого в том, чтобы жить вместе? Посетители медленно заполняли зал, потому что все знали, по каким дням я здесь. Я был безумно рад иметь такую теплую публику, с которой можно было пообщаться во время выступлений. К концу моего, так называемого, концерта, я заметил, что народу почти не осталось, уже поздно, а Дженна перестала бегать меж столиков и устроилась за барной стойкой, подперев руками голову и выжидающе смотря на меня. Я делал вид, что настраиваю укулеле, пока думал, какие лучше слова подобрать. В этот момент колокольчик над дверью жалобно прозвенел и в помещение снова кто-то вошел. Я закончил с инструментом и нервно переминаясь с ноги на ногу, теребил в руках стойку для микрофона. — Это последняя песня и… — голос сорвался, все внутренности скрутило в один большой узел, ноги задрожали, как и руки, во рту моментально пересохло. Я больше не мог сказать ни слова. Прямо передо мной сидел парень с розовыми кудряшками и золотым кольцом в носу. На глазах наворачиваются слёзы и я боюсь говорить. Я не смогу сказать что-то Дженне, потому что перепутаю все буквы в её имени, кроме первой. Если я начну что-то говорить, всё будет адресовано ему. Я отстранился от микрофона и шумно шмыгнул носом, пытаясь не разреветься прямо сейчас. Я перевёл взгляд на Дженну, и она всё понимала, в её глазах тоже были слёзы. Мы знали всё друг о друге и она поняла, кто сидит передо мной. Я начал играть, прикрыв глаза. Я боялся, что вместо слов из горла вырвется хрип и начнется истерика. Но я пел. С горечью и грустью, но пел. Грёбаную песню о любви. Все три минуты я не открывал глаз, боясь, что польются слёзы. Только закончив играть, я опустил руки с инструментом, открыл глаза и посмотрел на парня, который безэмоционально смотрел в ответ, а по моим щекам прокатились слёзы. Я положил укулеле в чехол, и быстро выбежал через служебный выход на улицу. Врезавшись в стену, я начал бить по ней кулаками и уже не сдерживал эмоций, я буквально бился в истерике, позволяя голосу срываться, а слезам заполнять глаза. — Этого не может быть. Это неправда, — шептал я сам себе, повернувшись спиной к стене медленно скатившись вниз. — Бред. Много мыслей. Служебная дверь скрипнула. В надежде увидеть Дженну, я увидел его. — Тайлер? — тихий голос Джоша спровоцировал появление мурашек по всему телу. Его голос стал чуть грубее и мужественнее, но оставался всё таким же красивым. — Тайлер, — он сел рядом со мной и положил одну ладонь мне на шею, большим пальцем которой вытирал слёзы с щеки. — Я так скучал, Тайлер, — в уголках его глаз скапливались слёзы. — Я так долго искал тебя, — парень говорил всё тише. — Зачем? Джош, зачем ты нашёл меня? — я закрыл глаза и сидел неподвижно, подавляя накатывающую истерику. — Чтобы всё объяснить. Я всегда любил тебя, Тайлер. И всё это время, я безумно любил тебя, — голос Дана дрожал. — Ты ясно дал тогда понять, что ненавидишь меня. — Не тебя. Ты забыл? В школьной команде по баскетболу был парень, блондин и его тоже звали Тайлер. Я трахнулся как-то раз с ним на вписке, а он потом не отставал от меня. На видео я говорил не о тебе. И это видео скинул тоже не я. Утром, после выпускного, я проснулся в чьём-то доме за городом и начал искать тебя. И тебя нигде не было. Никто не мог тебя найти. Мне было очень страшно. Пока в один день твои родители всё же не рассказали мне, что ты уехал неизвестно куда. Потом у меня началась учёба, работа. Всё так закрутило меня, что не было времени. Но мне было так больно. Во время сезонных депрессий я почти умирал с твоим именем на губах. Сейчас появилось и время, и деньги. И я так долго тебя искал. — То есть, я не противен тебе? — робко спросил я, всё ещё не веря в происходящее, но чётко припоминая того парня с баскетбола. — Я безумно люблю тебя, Тай, — розововолосый крепко обнял меня. — Я тебя чертовски сильно люблю, Джош. Моё сердце было разбито все десять лет. Я места себе не находил в этом мире. Без тебя. Мы продолжали плакать, но начинали улыбаться друг другу, прижимаясь сильнее. Джош отстранился и, не отводя взгляда от моих глаз, медленно приблизился и коснулся своими губами моих. Поцелуй был такой нежный и почти невесомый, в который было вложено всё, особенно любовь, сохранившаяся не смотря на всё это время. — Эй, пошли в кафе, тут холодно, — тихо сказал Дан, разорвав поцелуй, но не открывая глаз. Мы поднялись и, держась за руки, зашли в помещение. — Приготовься, — вдруг сказал Джош, прежде, чем мы зашли в зал. При приглушённом свете, за сдвинутыми столиками сидела небольшая компания, громко что-то обсуждая. Время замедлилось, и я вдруг увидел на себе взгляд брюнета с высокой причёской. Он быстро отдал ребёнка, сидевшего на его коленях, рядом сидящему и сорвался с своего места. Через секунду он уже сдавливал меня в объятиях. — Тайлер. ТАЙЛЕР. ТВОЮ МАТЬ, ТАЙЛЕР, — орал Ури мне на ухо, стискивая ещё сильнее. — Брендон. БРЕНДОН, — пародировал я некогда своего лучшего друга. Через пару минут передо мной стояли все. Пит и Патрик с близнецами мальчиками около себя, которым было около пяти лет, Даллон, приобнимающий за талию Холзи, Брендон и Райан с крошечной девочкой на руках и, конечно же, Джош, мой Джош. За моё отсутствие все переженились и завели детей. И это так мило. Мы все переместились в мою маленькую квартиру и разговаривали обо всём до утра, и утром тоже. И теперь я был счастлив как никогда. Всё случилось так быстро, и я не мог поверить своим глазам и ушам. Всё слишком хорошо. Но я, растворяясь в этом моменте, чувствую, будто и не было этих 10 лет разлуки. Теперь всё на своих местах. Даже эмоции. Из маленьких и миленьких мы когда-то превратились в неуправляемых и злых. А сейчас и вовсе стали домашними и любящими. Мы взрослели вместе, устраивали бунт родителям, прятались от полиции, напивались и прогуливали школу, влюблялись, расставались, страдали и были готовы отдать друг за друга жизнь. Возможно, мы не будем примерными семьями, но мы будем пытаться сделать из наших детей самых счастливых людей на планете. Знаете, мы не будем жить вечно, но несмотря на то, что нам всем через пару лет стукнет тридцатник, мы по-прежнему подростки, и мы можем сбежать вместе. По крайне мере, мы с Джошем сбежим абсолютно точно, и мы не предупредим родителей об этом.