Ты одинок.

Жизнь — это одиночество. Внезапное открытие обрушилось на Тома как сокрушительный удар, и он задрожал. Мама тоже одинока. В эту минуту ей нечего надеяться ни на святость брака, ни на защиту любящей семьи, ни на Конституцию Соединенных Штатов, ни на полицию; ей не к кому обратиться, кроме собственного сердца, а в сердце своем она найдет лишь неодолимое отвращение и страх. В эту минуту перед каждым стоит своя, только своя задача, и каждый должен сам ее решить. Ты совсем один, пойми это раз и навсегда. Рэй Брэдбери «Вино из одуванчиков».

Парень поставил кружку на подстаканник рядом со своим ноутбуком, опрокинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Он бы и не ставил грязную кружку на белоснежно чистый подстаканник, если бы его мать, вечно заботящаяся о чистоте, не говорила ему об этом каждую секунду. Парень уже устал от вечных замечаниях женщины, которая живет прямо за тонкой стенкой. Пальцы вновь упали на компьютерную мышь; указательный постоянно нажимал на кнопку, а средний — крутил колесико мыши. И так все время. День за днем, а точнее, ночь за ночью, ведь парень этот спит только при дневном свете. Всю свою короткую жизнь (какая есть) он прошел один. Не признавая для себя, родных и прохожих, он был одиноким. Его окружали шумные компании, занудная мать, ничего не понимающий отец и хорошие друзья, которые умудрялись вытаскивать его из дома в светлое время суток. Но при любой ситуации, когда тебе или ему (парню) нужно принимать решение, рисковать, делать ставки на жизнь, ты остаешься один, один рождаешься и таким же одиноким умираешь. А парень этот сидел и не думал. Не думал о будущем и прошлом. Совсем неважные детали, если поразмышлять. Но и о настоящем он тоже не думал; оно цеплялось за парня, отчаянно пытаясь свалить себе на плечи и поволочить куда-то далеко к себе, в свое гнездо событий и явлений, которые случаются с нормальными людьми, но парень этот не слушался, срывал с себе жуткие когтистые пальцы Настоящего и продолжал крутить колесико мышки. А Настоящее не дремало. Ни ночью, ни днем. Оно наблюдало за парнем, который так старательно избегал жизни, запирался в своем цифровом государстве; совсем не оплакивал те потери: вещи, которые он упускает каждый день, которые нормальные люди от обилия отдали бы другому, а этому пареньку плевать; ему нравится в своем коконе. Тук-тук… Тук-тук… ТУК-ТУК! Яростно гремит окно. То ли ветки, то ли это назойливое Настоящее опять рвется в дом. Неизвестно. Парень спит. Впервые за несколько месяцев он спит ночью. С не задернутыми шторами, выключенной лампой, отдыхающим компьютером и, что самое впечатляющее, с ясной головой. Через едва виднеющиеся щели Настоящее проникло в комнату и сжало крепкими объятиями парня, который пускал мерзкую и противную слюну на пышную подушку. Настоящее подобрало отличное время, чтобы забрать еще одну беспокойную душу. Сутки раскололись надвое: день и ночь. И теперь каждую ночь парень спал, осчастливленный Настоящим. Он не пропускал ни мгновенья, проведенного в бурном потоке жизни. То, что заставляло людей быть нервными и злыми, радовало парня. Он жил так, как слепой бы смотрел на мир, если бы тому вернули зрение. И каждый раз он понимал, что он не один. С ними рядом и люди, и природа, вечно живая и цветущая. Однако умер он один. Наедине с собой. Когда старость коснулась его плеча, когда он уже не смог дотянуться до пульта от телевизора, когда руки побледнели, а тело обмякло…тогда он и умер. Родился одиноким. Таким же одиноким и покинул этот мир.