Жизнь после...

Дома Олю ждала мама. Она сидела на кухне в своем любимом халатике, который Оля подарила ей на день рождения. У нее был усталый и измученный вид. Ее постоянно мучали головные боли и бессонница. Сидя за обеденным столом, Виолетта Алексеевна смотрела в окно и размешивала чайной ложечкой сахар в чашке с чаем. Она всегда беспокоилась, когда ее дочь уходила из дома. Разувшись, Оля прошла на кухню. - Привет мам, - она обняла маму за шею и чмокнула в щеку, - как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? - Если у меня ничего не будет болеть, значит, я уже умерла. – С горькой усмешкой ответила мать. - Ну, зачем ты так говоришь! Все еще может наладиться. Врач сказал если ляжешь в больницу недельки на три, то будут улучшения. - Не надо мне в больницу. С кем ты останешься, если я в больнице буду? - Я уже взрослая девочка и не пропаду. – С безразличием пожав плечами, ответила Оля. - Ну-ну! Поговори мне тут! Не лягу я никуда. - Но мама! Ты же не можешь все время дома лежать? А вдруг тебе еще хуже станет? Тебе ведь специальные процедуры нужны, тебе их еще месяц назад прописали, а мы еще ни одной не сделали! - Я сказала, нет – значит, нет! Не нервируй меня. Лучше расскажи, чем вы с Алькой занимались у нее. – Оля ответила безразличным тоном, избегая маминого взгляда. - Ничего особенного, посидели, телевизор посмотрели… - … с парнями погуляли, - закончила за нее Виолетта Алексеевна. У Оли сердце в пятки упало – откуда она могла узнать? Неужели их компанию увидела из окна? - С чего ты взяла мам? – голос Оли слегка дрожал, она не привыкла врать матери. - Обманывать меня начала? – голос Виолетты Алексеевны стал тверже и строже, - и зачем? - Я не хотела тебя беспокоить. – Оля опустила взгляд в пол, стыдясь своего вранья. - Ты же знаешь, что я всегда о тебе беспокоюсь, но обманывать меня не смей больше! Если тебе так хочется гулять с мальчиками – гуляй ради бога, но потом чтоб домой не являлась вся помятая, грязная и зареванная! – У Оли все похолодело внутри от воспоминаний. Мать нечасто упоминала об этом, только когда очень злилась, но потом жалела и брала слова назад. - Прости меня Олечка, прости. Ты же знаешь, как я тебя люблю! Я так за тебя боюсь! – Виолетта Алексеевна готова была расплакаться, с ее нервными расстройствами это часто случалось. - Ничего мам, и ты меня прости. Я не буду больше врать. – Голос Оли был равнодушным и холодным, а глаза ничего не выражали. – Пойдем, я тебя уложу. После того как Оля помогла маме улечься в постель, она дала ей все необходимые лекарства и занялась домашними делами. Нужно было помыть посуду, помыть полы, постирать скопившуюся одежду и приготовить маме назавтра обед. Она была не в состоянии готовить сама, но разогревать еду у нее хватало сил. Всю работу Оля сделала на автомате, хорошее настроение растаяло в один миг, на душу опять лег тяжелый камень. И, лежа в кровати, Оля долго не могла уснуть. Разбередившиеся воспоминания не давали ей покоя. И под конец обессилившая, она разрыдалась в подушку, и уснула лишь под утро. Проснулась она с больной головой и опухшими глазами. Сделав все утренние дела, Оля направилась на завод. День был очень напряженным, все бегали, как заведенные и времени на отдых совсем не было. Оля закончила работу гораздо позже, чем обычно, Виолетта Алексеевна дважды звонила ей. Собрав сумку, Оля направилась домой. На улице шел снег. Первый снег в этом году. Оля была рада ему, не смотря на усталость и отсутствие шапки. К сожалению, он быстро таял. По всей дороге блестели небольшие лужицы. Замотавшись в шарф по самый нос, Оля побрела на автобусную остановку. Дождавшись своего автобуса, Оля благодарно опустилась на одно из мест около батареи и достала из сумочки книгу. Это была захватывающая книга о приключениях маленькой девочки. Оля брала ее с собой на работу, чтобы в свободное время не скучать. Но так как сегодня был очень сложный день, не было времени даже присесть, не то, что читать. Ехать было далеко, так что можно было не опасаться проехать свою остановку. Зачитавшись, Оля не заметила, как место рядом с ней перестало пустовать. Что тут удивительного – все-таки общественный транспорт. Но субъект грубо вырвал Олю из мира грез громким «БУ!». Вздрогнув, Оля перевела испуганные глаза на человека, сидящего рядом. Это был Максим. - Привет! Ты чего тут так поздно? – Максим тоже был без шапки. На нем была черная кожаная куртка. Нос его был красным от холода. В руке он держал папку для бумаг. Вид у него был веселый и жизнерадостный, хотя тоже слегка усталый. - Я с работы еду, - ответила Оля, убирая книгу в сумку. – А ты из художки? - Да, я на вечерние уроки хожу. Вот только закончил. Хочешь посмотреть? – Он открыл папку и достал оттуда рисунок. Портрет поражал своей натуральностью. На нем было изображено лицо человека средних лет, с выцветшими голубыми глазами и лысеющей головой. На вид ему было лет шестьдесят. Он мило и приветливо улыбался. И глаза его тоже улыбались. Так по-доброму. Оля с восхищением рассматривала портрет. Даже не верилось, что его нарисовал простой ученик художественной школы. Такой работе место в музее. - Этот человек что-то значит для тебя? – Почему-то у Оли первым с языка слетел именно этот вопрос. Максим слегка удивился, а потом улыбнулся и ответил. - Да, это мой отец. – Оля улыбнулась в ответ, и дотронулась пальцем до бумаги. - Акварель? – с изумлением спросила она. - Да, а что тебя удивляет? - Ведь ей очень сложно рисовать. А у тебя все так красиво! Да ты настоящий мастер! – Восхищение Оли было неподдельным. Сколько она себя помнила, ей не встречались такие красивые работы. Хоть она мало что соображала в написании портретов, но точно знала, как трудно работать с акварелью. - Спасибо. Ты меня даже смутила. Мне часто приходится слышать похвальные отзывы о своих работах, но от людей ничего не смыслящих в рисовании. А от тебя это действительно приятно слышать. – Он улыбнулся и спрятал портрет обратно в папку. В папке лежали еще несколько работ, и Оле вдруг страшно захотелось увидеть все его работы. Действительно все они так хорошо написаны? - А можно остальные посмотреть? – В ее глазах загорелся огонек детского любопытства. И Максим с охотой отдал ей в руки всю папку. Оля достала оттуда приличную кипу бумаг и стала по очереди их просматривать. На первом портрете была девушка, стоящая не берегу моря и устремившая свой взор вдаль. - Девушка очень реалистично изображена. Но вот красоту моря недоработал. – С усмешкой сделала замечание Оля. - Что есть, то есть. Пейзажист из меня никакой. – Засмеялся Максим. На втором рисунке был маленький мальчик, потерявшийся в лесу. Он плакал, прикрывая лицо кулачками. Так и хотелось прижать его к себе и успокоить. - А здесь чудесный лес и мальчик. Все детально проработано. Очень красиво! – Максим слегка замялся. - С лесом мне помогали. – Оля усмехнулась. - Тогда все ясно. – Тут их смешки прервал грубый голос кондукторши. - Молодые люди, вы, когда выходить собираетесь? Уже конечная! – Оля так и подпрыгнула. - Как конечная?! Я же свою остановку проехала! – Поспешно положив все рисунки в папку она протянула ее Максиму. - Спасибо тебе, это очень красиво. - Да куда ты так летишь? Я тебя провожу. Не одна ты проехала. По дороге они много говорили. И темы для разговора все не иссякали. Снег то переставал идти, то вновь усиливался. В темноте, при свете фонарей, он очень красиво кружился и падал на землю. Оля улыбалась глядя на снег. - А тебе нравится первый снег? – спросила она. - Конечно, я чуть было не решился пойти пешком до дома, но видишь – судьба меня заставила поехать на автобусе. – И оба дружно рассмеялись. – А ты сейчас чем-нибудь занимаешься? Ну, я имею ввиду, пишешь? Музыкой занимаешься? - Нет, у меня не хватает времени. Дом – работа, дом – работа. - А ты одна живешь? - Нет, с мамой. - А мама не может тебя обеспечить? - Нет, она болеет. - А отец? - Разбился на машине несколько лет назад. Ехал на работу и врезался в газель. Сказали не справился с управлением. Так что, я вынуждена работать на заводе и содержать нас. Ведь у мамы кроме меня нет никого. - Но ведь это не значит, что нужно ставить на себе крест. Ведь ты же не планируешь всю жизнь проработать на заводе? Ты могла бы стать кем угодно, ты одаренный человек. Тебе нужно выучиться в институте и тогда все пойдет в гору! - Легко рассуждать со стороны. Я не смогу платить за институт. - А на бюджет ты не хочешь поступить? - Ты переоцениваешь меня. Вряд ли я поступлю. - А ты не рассуждай, а просто попробуй. Если не выйдет, заберешь документы и дело с концом, но подумай, а что если получится? - Даже если получится, мне придется бросить работу, а маме не хватит на лекарства ее пособия по инвалидности. Я все передумала. - Но ты подумай и о себе. Кем ты станешь в будущем? Ведь твоя мама не вечна. Я не хочу делать тебе больно или сказать что-то плохое, я лишь хочу сказать, чтобы ты подумала об учебе. Это важно для тебя. - Спасибо, я подумаю.