Сгоревшие

      — Тупая сука, — раздалось у меня над самым ухом.       Натаниэль замер надо мной, тяжело дыша. Не знаю, что было у него на уме и насколько он ненавидел меня в этот момент, но его ладони ощутимо тряхнули меня за немеющие плечи, а через секунду он уткнулся лбом в мое плечо, глухо зарычав то ли от злости, то ли от бессилия.       — Остались… сутки, — выдавила я, ощущая, как горло сдавливает спазмом.       Не осталось у меня суток. Часа три, четыре, не больше. Потом тело откажет, и я буду валяться в кабинете бессильной тушкой. Быть может, тогда Натаниэль решится отнести меня на Глубинные тропы без моего разрешения, но это, скорее всего, уже не поможет. Что ж, я знала, на что иду. Эксперимент не удался.       Так, стоп. У меня есть еще целые сутки. Нужно продержаться эти долбанные двадцать четыре… уже двадцать два часа, и тогда можно будет с уверенностью сказать, что я сдохла не зря.       — Ты не протянешь сутки, Солона, — прорычал Натаниэль, поднимая голову.       Я уже почти не ощущала его пальцев на своих плечах, но подсознательно знала, что он сжимает их все более судорожно.       — Идиотка! Ты просто идиотка. Что мы… да как вообще!       Он подскочил и заметался по комнате, беспорядочно размахивая руками и не переставая нечленораздельно возмущаться.       — Я не могу на это смотреть! — выдавил он, опускаясь возле меня на колени. Мне было неприятно смотреть на яркий солнечный свет, бьющий в окно, но я приподняла веки, чтобы заглянуть другу в глаза и попытаться донести до него всю степень собственного безразличия к своей жизни.       — Если я протяну… вы сможете освободиться, — слова дались с неимоверным трудом. Я шевельнула ладонью, пытаясь дотянуться до стакана с водой, но рука осталась лежать, лишь едва дрогнули пальцы.       Натаниэль не заметил моих потуг, внезапно в горячке ударив кулаком по подлокотнику кресла.       — К Бездне освобождение! Без тебя свобода нам не поможет!       Он подскочил, метнулся к креслу, содрал с него покрывало. Кажется, он решился нарушить мой приказ.       — Я разжалую... тебя, — едва шевеля губами, осознавая, что силы покидают меня практически полностью, попыталась пригрозить.       — Хоть на улицу выгони, — выдохнул Натаниэль, осторожно укутывая меня в покрывало. — Вспомни, ты в ответе не только за всех нас, но и за этого Усмиренного. Кто будет с ним возиться, если ты сдохнешь?       Ещё несколько секунд, и его крепкие руки подхватили меня, прижимая к жёсткой форменной куртке Стража. Будь я в порядке — каждым ребром почувствовала бы металлические заклёпки.       Напоминание о Йоване заставило внутренне поежиться. Действительно, если я умру, его, скорее всего, либо отдадут обратно в Круг, либо гарантированно убьют Посвящением. И ещё неизвестно, что лучше. Я попыталась обдумать этот вопрос, но плотная чёрная пелена заволокла сознание.       Я могла только плыть в зыбучих песках действительности, как через толстые стены осмысляя происходящее вокруг.       Меня почти накрыло забытье, когда как сквозь вату донесся окрик Натаниэля. Первых слов я не разобрала, но затем ощутила, как меня куда-то перекладывают, а Натаниэль накрывает моё лицо покрывалом, пряча под него волосы. Волна глубокой благодарности почти отрубила моё истощённое до невообразимости сознание.       — За мной… стро… не волнуй… потом я вер…       Голос Натаниэля накатывал, словно волны. Я напряглась, чтобы расслышать всё, что он говорит, и соответственно понять, куда меня переложили, но резкая боль ударила по ушам. И как назло следующая фраза прозвучала настолько четко, насколько можно было представить в моём положении.       — Слушаюсь, констебль.       Я удивилась, что удивление теперь тоже причиняет боль. Внутренне содрогнулась от ещё одного приступа и постаралась отпустить сознание, не совершая никаких действий даже им.       Только теперь до меня смутно дошло, что Натаниэль переложил меня на руки Карвера. Это открытие, вероятно, оказалось для меня слишком сложным, и плотная чёрная пелена окончательно затопила и всё сознание, и слух, и ощущения. Последней моей мыслью было, что я, кажется, наконец-то умерла. Хотя по времени должна просто потерять сознание…       Сколько прошло этого времени на самом деле — не имею ни малейшего понятия. Но для меня ровно через несколько секунд кто-то приложил мне ко лбу мокрое и холодное нечто, а в рот затекла отвратительная жидкость. Судя по привкусу во рту, затекла уже не в первый раз. Я лежала на чём-то твёрдом и жёстком, и тело уже начало затекать. Я приоткрыла глаза и тут же их снова закрыла. Свет факелов и магических светильников ослепил почти мгновенно. И только теперь меня настигло осознание того, что я слышу, чувствую, вижу, осязаю и даже думаю, а также, в качестве приятного дополнения, не испытывая при этом боли.       — Она очнулась? — это голос Натаниэля. Кажется, он стоит совсем рядом. Быть может, даже склонился надо мной.       — Полагаю, что так.       Архитектор. Ну конечно. Мой дорогой Натаниэль всё-таки доставил меня к Архитектору и потребовал, чтобы он останавливал эксперимент.       Старому страшилищу, конечно, не выгодна смерть подопытного материала. Чего не сделаешь для науки?       — Провалитесь в Бездну, — выдавила я, с неудовольствием обнаружив, что голос не восстановился: по-прежнему был сиплым и тихим.       — И мы рады твоему возвращению, малышка, — я почувствовала, что Натаниэль беззвучно смеётся. Облегчение, исходящее от него, можно было ощущать даже моей пострадавшей кожей.       Я хотела всадить ему локоть под рёбра за «малышку», но справа воздух заколебался, и тонкие пальцы Архитектора ухватили меня за запястье.       — Мы значительно продвинулись, Солона. Теперь я могу с точностью сказать, что вытравить из Стража Скверну можно. Однако есть подозрения, что дело не в составе зелья, а в личной непереносимости, — Архитектор помолчал, зачем-то разглядывая мою ладонь. — Как с нашей кровью. Не все ведь у вас выживают, когда её выпьют? Так вот. Обратный процесс тоже может убить. Мы поступили очень благоразумно, сделав его длительным и обратимым.       — Угу, — только и сумела выдавить я. В горле пересохло, адски хотелось пить и есть. Но что-то подсказывало мне, что у Архитектора водички не найдется. Водичка нашлась у Карвера.       Я вздрогнула, осознав, что новобранец находится в этом месте. Волна паники, злости на Натаниэля прокатилась внутри. Как он вообще мог додуматься взять его с собой? За каким пьяным нагом?       Карвер тем временем осторожно приподнял мою голову и приложил к губам фляжку с водой. Я что-то благодарно промычала и принялась пить.       Архитектор тем временем водил надо мной руками, светящимися его странной, тяжёлой магией.       — Некоторые детали твоего облика уже восстановились… Но с некоторыми придется сложнее, — задумчиво протянуло Порождение Тьмы, опуская руки и с интересом глядя на меня.       Карвер положил мою голову обратно, до сих пор не проронив ни слова.       — Полагаю, что волосы останутся седыми надолго. А, может, и нет, — изрёк Архитектор, подсовывая мне под нос ещё какую-то вонючую баночку и заставляя пить. — Кожа восстановится в течение двух-трех дней, но идеального первоначального состояния добиться мы не сможем. Силы вернутся к тебе, как только ты примешь пищу.       Я попыталась сесть. Руки задрожали, грозя безвольно обвиснуть, но крепкие ладони Карвера подхватили меня под спину. Он помог мне сесть и встал за спиной, позволяя облокотиться на себя и поддерживать вертикальное положение.       — Мы можем поговорить? — выдавила я, стараясь не закашляться.       — Я слушаю тебя, Солона, — безошибочно определил, к кому я обращаюсь, стоявший спиной Архитектор.       — Что ты знаешь о человеческой магии и об Усмирении?       Архитектор продолжил что-то размешивать на своём столе, не дрогнув ни единым мускулом. Казалось, он даже не задумался.       — О человеческой магии можно говорить бесконечно долго, всё зависит от того, что тебя интересует. Усмирение же — это ритуал, который обрывает связь мага с Тенью. Считается, что он необратим.       Я застыла, подобралась, вперилась пристальным взглядом в спину Архитектора. Неужели всё будет так просто?       — Считается?       — Общепризнанная теория именно в этом и заключается. Предпочту же добавить, что, несмотря на некоторые тевинтерские наработки, случаев возобновления канала связи с Тенью единицы, если не меньше. А зачем тебе это?       Я боялась дышать. Он говорил об этом так спокойно и отстранённо, что во мне расцветала непоколебимая уверенность: я найду, проанализирую эти случаи, и Йован будет следующим.       Я мельком взглянула на Натаниэля. Он встретился со мной взглядом и нахмурил брови. Вероятно, всё же не до конца доверял этому новобранцу, но кто тогда просил тащить его сюда?       Карвер увидел Архитектора. По сравнению с этим все мои прочие тайны можно считать детскими невинными шалостями. Увязнуть глубже или узнать что-то более нежелательное у мальчишки уже не получится.       Я раздражённо повела плечами. Сам виноват. Если у него сдвинется что-то в мозгу и он побежит трепать об этом направо и налево, марать руки лично я не стану. Да, да, Нэт, решать проблему придётся тебе.       — Я хочу попробовать восстановить связь с Тенью у одного из магов.       Архитектор шелестяще, неприятно, собственно, как и всегда, засмеялся. Никак не привыкну, что у него есть чувство юмора.       — Я уж было решил, что ты хочешь провести над собой эксперимент ещё и в этой области.       — Нет. Моя магия пока мне пригодится. Если перед самым Зовом…       — Глупая женщина. К тому времени, как тебя настигнет Зов, мы уже сможем вытравить нашу кровь из твоей.       Да, конечно. Зря я терпела столько боли, что ли? Исследования продвигаются. Но до сих пор меня гложут сомнения: как воспримет общественность лишения ордена Стражей такой поэтической привилегии, как смерть от Зова? И захотят ли сами Стражи променять героическое посмертие на ветхую старость? С другой стороны, уйти из Ордена можно будет в любой момент, не дожидаясь Зова. Да и шанс на спасение такой же, как на вступление в Орден — один из двух…       — Да, да. Очень на это надеюсь, — во всяком случае, Натаниэлю я это обещала. — Но это не тот случай. Вернуть магию мне нужно не себе. Скажи, Архитектор. Как, по-твоему, отреагирует Усмирённый на кровь Порождений?       Архитектор повернулся к нам, отставив свою миску с ингредиентами. Его глаза на миг вспыхнули весельем, которое тут же сменилось на задумчивость.       — Если ты, мой маленький маг, не хочешь убить своего Усмирённого, советую сначала вернуть ему магию. Посвящение проходит тот, чья связь с Тенью особенно сильна. Если же связи нет — наша кровь станет просто отравой.       Особенно сильна? Но почему тогда маги гарантированно не становятся Серыми Стражами?       Карвер за спиной завозился, чем слегка подтолкнул меня в сторону. Краем глаза я заметила, как его руки замирают в сантиметрах от моих предплечий. Готов поймать в случае необходимости, но боится прикоснуться. Почтение? Или страх? Отвращение? А, не важно.       Я задала свой вопрос вслух. Архитектор посмотрел на меня снисходительно, сложив руки на груди.       — Солона, ты задаёшь вопросы, на которые у меня нет ответа. Мы сильно продвинулись в исследованиях, но не открыли ещё всех тайн. Когда я смогу ответить, то отвечу тебе.       Я кивнула. Да, Архитектор — не кладезь истины. Он не может знать всего.       — Тогда расскажи… о случаях… возвращения в Тень? — меня начинало немилосердно клонить в сон и знобить. Но обязательно нужно было дослушать до конца. Это было больше, чем важно.       Натаниэль, обнаруживший, вероятно, начавшую меня бить мелкую дрожь, снял куртку и накрыл ею моё топтаное жизнью тело. На плечи легли тяжёлые горячие руки. Карвер решился-таки ко мне прикоснуться.       — Сожалею, Солона, у меня нет об этом подробной информации. Быть может, что-то сохранилось в архивах Минратоуса. Может быть, в частных библиотеках старинных семейств. Это всё, что я могу сказать по этому поводу. Повторюсь, сожалею.       Библиотеки Минратоуса. Как мило. Я закрыла глаза. Перед мысленным взором прыгали чёрные вперемешку с красными пятна. Собрать мысли воедино было чрезвычайно сложно, но я пыталась разогнать назойливое мельтешение, вместе с тем избавиться от гула в ушах.       — Спасибо, Архитектор, — хотела твёрдо изречь я, но вышел сиплый шёпот.       — Спасибо, Архитектор, — повторил Натаниэль, и меня подняли на руки. Попытка вернуться к лицезрению мира отозвалась яркой болью в глазах, тонкими струйками побежали колючие слезы.       — Мы зайдем, как только Командор поправится.       — Не благодари. Она жертвует гораздо большим — здоровьем и жизнью, чем я — свободным временем…       Перед глазами всё померкло, и я провалилась в забытье.

***

      Открывать глаза было достаточно сложно. Веки будто обзавелись липким и тяжёлым верхним слоем, а глазные яблоки покрылись чем-то колючим и сухим. Но стоило мне закашляться, как чьи-то руки приподняли голову и подсунули к губам питье.       На удивление, силы во мне были, и я смогла даже перехватить чашку и поднести её ко рту самостоятельно. Только глаза отказывались видеть четко. Всё расплывалось, а попытки сфокусировать взгляд приводили к резкой боли.       Возле меня сидел Карвер. Он что, прописаться возле меня решил? Или возомнил себя сиделкой?       — Где… Натаниэль? — проговорила я, закашлялась и снова приникла к чашке с водой.       — Не могу знать, госпожа.       Не может он знать… А что ты можешь? Чего теперь ожидать от тебя, мой непредсказуемый друг? Вероятно, вопросов, и много вопросов.       Но он молчал, продолжая сидеть возле моей постели с чашкой воды. Голова его была повернута в мою сторону, но я не могла видеть, куда направлен взгляд. Всё по-прежнему расплывалось и бугрилось тёмными пятнами.       Говорить не хотелось совершенно. Я чувствовала, что силы почти вернулись ко мне и, вероятно, могла бы встать, но беспокоили глаза. Может, мне стоит ещё немного поспать, и они придут в норму? Если же нет — это могло бы стать проблемой, огромной проблемой. Что ж, если тебе хочется молчать, я тоже помолчу.       Откинувшись обратно на подушки, я прикрыла глаза и принялась думать. Начнём с того, что информация о ритуале, возвращающем магу связь с Тенью, погребена где-то в глубинах тевинтерских библиотек. Что мы можем сказать о Тевинтере? Что мало кто захочет сунуться туда по собственной воле. Но мы Стражи, а, значит, на любой земле вне каст и сословий. К тому же я маг. Это добавляет мне ещё несколько очков. А в придачу к этому ещё и Командор. Я вполне могу отправиться в Тевинтер. Быть может, мне позволят покопаться в каких-нибудь безобидных частях какой-нибудь показательной библиотеки. А тем временем придётся завести полезные знакомства и добиться доступа к более полезным источникам. Чем я могу их прихватить? Компромата у меня никакого, значит, придется играть на жадность. Золото? Вряд ли. А вот знания… Что я могу им предложить? Нужно будет еще раз наведаться к Архитектору и обсудить это с ним подробнее. Однако это может не сработать. Тогда мне нужен будет запасной вариант. И отходные пути. И куча всяких подстраховочных элементов…       Как не вовремя, как катастрофически не вовремя ты сдох, Андерс. Ты бы сейчас больше, чем пригодился. Ты бы был жизненно необходим.       Сука.       Ещё этот Хоук. Сколько времени он у нас? Два месяца, три? И Натаниэль уже подпустил его ближе, чем вообще возможно. У Архитектора за эти годы бывали только я, сам Натаниэль, Веланна, Огрен и Логэйн. Номинально о его существовании знал ещё сенешаль Вэрел. Неужели Хоу увидел в Карвере что-то такое, чего пока не разглядела я?       Сам предмет моих бурных размышлений по-прежнему неподвижно сидел рядом. Что ж, назвался груздем — будешь сиделкой. Или секретарём.       Зашевелившись на постели, я аккуратно приподнялась на локтях. Никаких неудобств мне это не доставило, и я продолжила вставать. Карвер тут же поднялся и подал мне руку.       — Позвольте помочь вам, госпожа, — хрипло проговорил он и откашлялся. Судя по всему, просидел здесь в молчании довольно долго.       — Спасибо, Карвер, — я приняла его руку. Идти было почти несложно, только ноги немного отвыкли от нагрузки. — Сколько я тут пролежала?       — Четыре дня, госпожа.       Я едва не споткнулась. Четыре, подштанники Андрасте, дня? Я была готова услышать максимум о двух. Но четыре? Хотя организм ощущался практически совсем восстановившимся, в отличие от того состояния, в котором меня приволокли к Архитектору.       Беспокоило одно: перед глазами по-прежнему расплывалось. Всё было настолько мутным и нечетким, словно под веки насыпали песка.       Да, однозначно, помощь Карвера мне пригодится. Иначе я позорно наткнусь на кого-нибудь в коридоре. И тогда объясняй, что я не сошла с ума, раз шатаюсь, словно пьяная, на всё натыкаясь. Официальная версия с некрасивым ранением лица не подразумевает помутнения рассудка.       — Карвер, не мог бы ты… — я не успела договорить, в следующее мгновенье мне на плечи набросили мой маскировочный балахон. — О, благодарю тебя. Сделай милость, проводи меня в кабинет.       — Да, госпожа.       Никаких вопросов? Нет, серьёзно, по-прежнему никаких вопросов? Или Натаниэль уже всё ему подробно рассказал? Нужно будет поговорить с самим констеблем.       В кабинете я опустилась за стол, тщетно пытаясь разглядеть предметы, как-то хаотично разбросанные по столешнице. Резко протянула руку к чернильнице, но, вероятно, задела, и та с глухим стуком свалилась со стола. Или это была не чернильница?       — О, Андрасте… Карвер, что там упало?       — Чернильница, госпожа. Приказать убрать здесь?       — Да, прикажи. И вели позвать Натаниэля.       Кажется, он кивнул. По крайней мере, надеюсь на это. Иначе с его стороны было бы довольно невежливо просто покинуть кабинет начальства. С другой стороны, кивать полуослепшей женщине тоже весьма некрасиво с его стороны. Мальчишка. Вроде почти ровесник, а сущий мальчишка.       Я рассмеялась. Получилось как-то сипленько, но на данный момент это не самое страшное. И чего меня тянет на смех в самые несмешные моменты? Какие-то глупости творятся, не иначе. Не повредился ли, часом, вместе с глазами и мой мозг? Написать Винн, что ли? Без мага-целителя жизнь — просто сущий кошмар.       Когда вошёл Натаниэль, по полу ещё елозила служанка с тряпкой. Правильно, отмыть чернила от ковра — не самая простая задача. Карвер маячил за его спиной, словно неприкаянный дух.       Дождавшись, пока поломойка удалится, Хоу уселся на край моего стола.       — Дааааа. Как себя чувствуешь, командор?       — Прекрасно, констебль, просто прекрасно. Как дела у нас в Башне? Надеюсь, Посвящение новобранцам провели?       — Конечно, не провели, Солона. Мы не можем сделать это без твоего приказа. А твоим последним приказом было — отложить Посвящение. Рекруты тренируются с Огреном. Его ребята учат их хотя бы кинжалы в руках держать.       Силуэт Натаниэля расплывался, и я не могла точно сказать, смотрит он на меня или нет, но приложила все усилия, чтобы показать выражением лица, что нам нужно поговорить наедине. Но он будто не замечал моих потуг.       — Солона, Посвящение мы провёдем хоть через пару часов, скажи, что ты решила, Усмирённый будет проходить ритуал?       Я подскочила на стуле, на ощупь цепляясь руками за подлокотники.       — Нет! Ты что, не слышал Архитектора? Это убьёт его!       — Слышал… но если не сделать его Стражем, за ним придут. Ты не можешь объявить Право Призыва и не принимать в Стражи. Вряд ли тебе что-то за это будет, но его вернут в Башню.       — Я знаю.       Вернут в Кинлох. Снова разносить подносы довольным жизнью трусливым магам. Ничего не чувствовать, ничего не желать. Быть тряпичной куклой в изнеженных ручонках башенных крыс. Могу ли я позволить такой исход событий?       Глупо кричать о том, что не могу, и это мой долг — исправить совершённое. Но это действительно так. Позволить — не могу, и мой долг — исправить. И однажды я наберусь смелости и посмотрю в осмысленные, полные эмоций и желаний глаза Йована.       — Ну и что, ты действительно веришь, что можно восстановить связь с Тенью? Что-то не помню ни одного подобного случая ни в одной хронике, которая в принципе нам доступна.       — Вот именно. Потому что все доступные нам хроники контролируются церковью. А Усмирённых Стражей за всю историю Ордена — единицы. И, сам знаешь, если их усмиряли, то за такие дела, какие даже Стражам простить невозможно. И вряд ли кто-то пожелал бы их вернуть.       — И что, ты хочешь сказать, что собираешься искать способ его вернуть?       — Да. Собираюсь. И поверь, Натаниэль, я его найду. Ты меня знаешь.       Натаниэль вздохнул:       — К сожалению, знаю. Иначе у меня бы осталась ещё хоть капелька надежды на твоё здравомыслие.       — Вот что, хватит. Возьми лучше перо и бумагу. Мне нужно написать пару писем.       — Госпожа… — сказать по правде, я успела забыть о присутствии Карвера. — Позвольте сказать. Разумно ли возвращать магию Усмирённому? Раз это с ним совершили, значит, он заслужил… и, возможно, он опасен, поэтому…       Чёртов мальчишка. Какого архидемона Натаниэль притащил его с собой? Как смеет он говорить это мне, зная, что я маг? Как смеет он вообще возражать мне? Ставить под вопрос мои решения? Ставить под вопрос жизнь Йована?       Я не дослушала, что Карвер лепетал, постепенно затихая. Вероятно, он хорошо видел, как менялось моё выражение лица. Моё лицо окаменело, а руки сами сплели заклинание. Почти не глядя, пестуя взвивающуюся в груди ярость, вспоминая голос Андерса, что твердил «Мы не овцы и не рабы! Они не понимают нас и не смогут понять!», я метнула в Карвера серый сгусток магии Духа.       — Солона! — возмутился Натаниэль, спрыгивая со стола и пригибаясь. Кажется, я едва не попала в него. — Что ты творишь?       Где-то впереди послышался удивленный вскрик Карвера. Его размытый силуэт уменьшился: мальчишка упал на колени. Я оскалилась и пошатнулась.       — Солона! Ты совсем чокнулась? Ты его убьешь!       Я стряхнула руки Натаниэля.       — Отвали! Как смеет он предполагать, что это в принципе можно допускать — эту скотскую жестокость? Он ничего не знает, он не может и предположить! Так пусть хоть на секунду ощутит всё то же, что ощущают Усмирённые! Пусть попробует, каково это!       Натаниэль метнулся передо мной смазанной тенью. Сначала — к Карверу, со стоном повалившемуся на пол. Потом — ко мне.       — Психичка, — прошипел он мне в самое лицо, до боли сжимая предплечья. Боялся, наверное, что ещё что-нибудь добавлю. Создатель, неужели и он меня боится... — Ты переходишь все границы. Ты атаковала своего солдата боевым заклинанием! Ты помешалась! Очнись, Солона! Это не ты!       — Нет, я! — зашипела я в ответ, пытаясь сбросить руки констебля или ударить его, но силы были очевидно не равны. — Ничего не случится с твоим драгоценным Карвером! Он всего лишь почувствует на своей шкуре, каково это — быть неполноценным!       Мне показалось, Натаниэль хочет ударить меня. Но он только затряс меня, будто тряпичную куклу, с яростью, которая напугала меня саму.       — Немедленно останови это! Останови это, слышишь! Если тебе плевать на него, то может не плевать хотя бы на меня? Как я смогу тебе верить после этого? Если ты всё ещё та Солона, за которую я сражался — немедленно прекрати!       В его горящих глазах было что-то такое, что заставило меня за секунду протрезветь. Протрезветь и ужаснуться содеянному. Я в ужасе смотрела в сторону пятна, которое было скорчившимся на полу Карвером, и не знала, что делать.       — Солона! — в очередной раз тряхнул меня Натаниэль.       — Я не могу... это остановить, — прошептала я, покрываясь ледяной коркой ужаса. — Оно пройдёт сейчас. Само. Через минуту. Или две.       Натаниэль глухо застонал, отпуская мои плечи. Отпустил и пошёл прочь. Судя по движению теней, он принялся поднимать Карвера и усаживать его в кресло.       — Прости меня, - выдавила я из себя. — Моему поступку нет оправдания. Я... Я не в себе. Я знаю, что ты можешь перестать доверять мне... Но поверь, я никогда не подняла бы на тебя руку. Натаниэль. Прошу, скажи, что веришь мне.       Некоторое время в кабинете было тихо, и я уже почти не ожидала, что он со мной заговорит. Почти прокляла себя за то, что оттолкнула единственного близкого человека. Но он заговорил.       — Наверное, я совсем идиот. Или самоубийца. Но я тебе верю.