Сгоревшие

      Было так приятно лежать в темноте, слушать, как шелестят листья колышимых ветром деревьев под самым окном, и наблюдать за маленькими подвижными тенями на потолке, освещённом только светом луны из окна. Такая низкая луна, что её едва видно из-за крепостной стены.       Мои покои находились на несколько этажей выше, и деревья, конечно, не дотягивались до моих окон. А именно их — прекрасных зеленых исполинов — мне всегда не хватало в Круге. Какая ирония, теперь я снова живу в неприступной башне и наблюдаю из узких бойниц-окон за такой близкой луной.       Тем приятнее мне было сейчас валяться на постели Натаниэля. Сам хозяин комнаты спал поперек кровати, у дальнего её края. Под боком у него, уже изрядно помятый, теснился свиток, исписанный крупным, разлапистым почерком младшего Хоу. Простите, уже давно единственного. Делайла не в счёт, она вошла в другую семью и носит другую фамилию.       Дощечка, которую Натаниэль подкладывал под свиток, кажется, давно валялась на полу, а испачканное в чернилах перо, выпавшее из ослабевших пальцев, измазало густой синевой ворот белой неформенной рубашки мужчины, и оставило несколько росчерков на мерно вздымающейся груди.       Даже в свете луны было видно, как нещадно истрёпан крепкими зубами Натаниэля кончик пера.       Вот уже несколько дней мы проводили в его по-холостяцки небрежных покоях и составляли, если хотите, план моей поездки в Тевинтер. Анора прислала только короткое, но содержательное письмо о том, что в ближайшее время она нанесет в Башню Бдения визит с проверкой. Конечно, содержало оно лишь сообщение о скором приезде, но я прекрасно знала, что написано между строк: мы обсудим всё позже, с глазу на глаз.       Я не сомневалась, что обсуждение это состоится, но вот в положительном ответе королевы сомневалась. Она никак не дала понять, что даст согласие на подобное предприятие. Что ж, придётся всё же дать ей понять, что так или иначе, как посол или как частное лицо, я отправлюсь в Тевинтер. У меня было там целых два важных дела, которые могли бы перевернуть жизнь всего Тедаса, если бы я захотела. И если бы мне удалось их провернуть.       Какой к Создателю Тедас? Если откровенно, Тедас меня мало интересовал. Не теперь. Самым важным и единственным делом моей жизни было теперь вернуть шанс на долгую и счастливую жизнь всем тем, кто её достоин. Я обещала Натаниэлю, что найду способ избавиться от Скверны в крови. Обещала — значит, найду.       Радовало, что моё бренное тело начинало постепенно возвращаться к жизни. Мне уже не хотелось ссыпаться мешком костей к ногам Хоу каждый раз, когда он вытаскивал меня из комнаты на какое-нибудь несомненно важное, требующее присутствия Командора, дело. Я могла сносно передвигаться самостоятельно, правда, всё ещё довольно быстро уставала. Кожа, казалось, разгладилась, однако выглядела я всё равно гораздо старше, чем была на самом деле. Морщины сохранились на лице, а кисти рук вовсе делали из меня видавшую виду матрону. Однако, несомненно, стоило радоваться: эта слабая и подчас бесполезная человеческая оболочка больше не лопалась от малейшего давления, возвращая былую эластичность и жизнеспособность. И даже из серой постепенно становилась белой. И — о, великое достижение — волосы больше не оставались на расчёске, подушке, в пальцах печальными клоками. Я уже могла собирать их в хвост без потерь. И теперь серьезно подумываю о стрижке. Я же маг и воин, а не дворцовая девица. Мне не обязательно вертеть на голове двухэтажные сооружения из шпилек и волос. К тому же, седые лохмы не добавляли мне шарма. Но Натаниэль, почему-то, старался всячески отговорить меня от этой идеи. Ему доставляет удовольствие, что я похожа на завалявшуюся на Глубинных Тропах гномью банши? И — о, спасибо, Создатель, зрение почти полностью восстановилось.       За ворохом мыслей я даже не заметила, что за окном начало светать, а я так и не вернулась в свои покои, не поспала и даже не разбудила Натаниэля, чтобы он мог нормально лечь. Можно быть уверенной, утром он проснется с сильнейшей болью в спине.       Я потянулась, разминая затекшие мышцы. В лучах утренней зари лицо Натаниэля выглядело таким расслабленным и, в то же время, немного недовольным, что я не удержалась от улыбки. В этом весь Натаниэль: знать, что всё хорошо, но ворчать, потому что сдержать свой пессимизм в себе он просто не в состоянии.       Аккуратно опустив ноги на пол, я нащупала туфли и поднялась с кровати, стараясь не создавать лишнего шума. Скрипеть эта кровать не могла: такой гигант мебельного разлива просто не может быть скрипучим. Кровать — единственный атрибут «прошлой» жизни, которую непременно захотел завести себе Натаниэль. Он долго ворчал, жаловался на то, что после изматывающих походов и сна на камнях в Глубинных Тропах хочется отдыха, покоя, а не ломать спину на казарменном монстре, и прочее, прочее. И в конце концов, не дождавшись от меня прямого запрета, заказал себе огромную, невероятно мягкую кровать, теперь занимающую большую половину комнаты. Она, просто гений мебельной ремесленной мысли, прибыла с караваном из Денерима, разобранная на части и запакованная, так, что прочие обитатели замка даже не поняли, что за огромное сооружение притащили в Башню.       Я подтрунивала над Натаниэлем, грозя, что, если таскать на такую кровать гарнизонных служанок, а такая кровать нужна только для этого, они непременно растреплют солдатам, и у него придут отбирать и кровать, и женщин. Но кроме меня в спальне Констебля, к сожалению, никто не появлялся, и тайна незаконной кровати оставалась тайной.       Я подошла к окну и задернула занавески, чтобы яркие лучи не потревожили Натаниэля. Когда придёт время, я пришлю разбудить его слугу, а сейчас у него ещё была пара драгоценных часов на сон.       У самой двери меня настиг сиплый голос, искажённый после пробуждения.       — Твоя забота очень трогательна, Солона. Но для полного счастья мне не хватало лежать не поперек кровати, а вдоль. И можно ещё с подушкой.       Я улыбнулась себе под нос, обернувшись.       — Ну уж прости. Мне не хотелось тебя будить, ты так сладко пускал пузыри, что я любовалась переливами в них лунного света всю ночь.       Натаниэль усмехнулся, поднимаясь на локтях. Высохшее перо скатилось на покрывало. Хоу вытащил из-под себя помятый пергамент и недовольно бросил его на письменный стол.       — Могла бы хоть уберечь наши записи. Зря мы просидели над ними полночи?       — О, я всё сохранила у себя в голове. Не беспокойся.       — Ты точно дойдешь к себе? Может, тебя проводить? — по его лицу пробежала тень беспокойства. Он уже поднимался, рассеянно завязывая рубаху.       — Не переживай, я в порядке.       Я остановила его в шаге от себя, упершись ладонью в плечо.       Натаниэль саркастически усмехнулся.       — Не боишься, что ранние слуги заметят тебя, уходящей в такое время из моих покоев?       — Это тебе стоит бояться. Я уже распугала всех потенциальных претенденток на ночь на этой чудесной кровати.       Натаниэль усмехнулся ещё шире и покачал головой. Помолчав несколько секунд, он мягко обнял меня и поцеловал в макушку.       — Иди, Командор. Ты же знаешь: дела, дела и ещё раз дела. Какие претендентки?       Петляя по лестницам Башни в утреннем полумраке, я думала о том, что этот человек, всего пару лет назад искренне меня ненавидящий, сейчас стал для меня, наверное, самым близким существом во всем Тедасе. И я сделаю всё, чтобы выполнить свое обещание ему. Он заслуживает нормальной жизни. Он заслуживает счастья.       Прошло уже несколько недель с момента получения письма от Аноры, и вот, наконец, сегодняшним утром мы имели честь встречать кортеж Её величества.       Во внутреннем дворе суетилась пара церковников, устанавливая помосты для празднования Фуналиса. Они прибыли пару дней назад и долго уговаривали меня позволить зажечь поминальные костры в Башне Бдения именно сегодня, так как в столице известно, что Королева Анора отправляется в путешествие и прибудет в Башню именно в День Всех Душ, а так же радостно сообщили, что Башню в этот день планирует посетить Преподобная Мать, дабы почтить память Андрасте вместе с королём и королевой. Меня нисколько не привлекало сие действо, и присутствие Преподобной Матери не вызывало огромной радости. Однако я не могла запретить ей приехать. Идти против церкви в таких мелочах, будучи магом, чревато даже на таком высоком посту, как Командор Серых и канцлер Ферелдена.       Церковница прибыла рано утром, в сопровождении нескольких храмовников и братьев и сестёр церкви. Я приказала разместить их в гостевом крыле, прямо возле подготовленных монархам покоев. Преподобная мать пыталась отказаться, уверяя, что ей не нужны покои, и как только подобающие празднику ритуалы будут проведены, она отправится в Амарантайн. Однако меня не устраивало, что не имея конкретных покоев, она сидела бы в Тронном зале или смущала народ во дворе, а мне, чего доброго, пришлось бы присутствовать рядом с ней, выказывая уважение. Наличие личных покоев предполагало, что ей нужно отдыхать и заниматься своими делами, а меня можно беспокоить в случае острой необходимости.       И пока такая необходимость не настала, я спешно отправилась на поиски Йована. Он нашёлся на кухне. Было ещё довольно рано, но простые солдаты уже позавтракали и тренировались на плацу. Праздник праздником, но утреннюю тренировку никто не отменял. Даже Андрасте.       Застыв на пороге, я снова, как в Каленхаде, почувствовала комок, подкатывающий к горлу.       Йован неспешно ходил вдоль столов, собирая тарелки. Не знаю, кто приставил его на эту работу. Возможно, он вызвался сам, так как это было тем, чем он занимался последнее время в Каленхаде. Я сжала пальцами рукава мантии и сделала несколько шагов вперед.       Йован не видел меня, занятый делом. А я, словно юная магесса перед Испытанием, чувствовала, как дрожит всё моё тело, и почти насильно заставляла себя подойти к нему.       — Йован, — позвала, дождавшись, когда он сгрузит тарелки в кухню.       — Да, госпожа, — откликнулся он, останавливаясь передо мной.       — Что ты здесь делаешь? — глупее вопроса придумать было невозможно.       — Помогаю убираться в столовой.       От звука его безэмоционального голоса что-то во мне сжалось ещё сильнее, хотя, казалось, сильнее уже невозможно.       — Пойдём со мной. Пожалуйста.       Я не нашла больше слов и отвернулась, зашагав по направлению из столовой. Мне не хотелось, чтобы он видел выражение моего лица. Хотя, конечно, оно бы нисколько его не заинтересовало.       По дороге мы зашли в мой кабинет, и я забрала из ящика стола несколько пергаментов. Записи, сделанные Архитектором и переданные мне для дальнейших изысканий с помощью человеческих знаний. Конечно, стоит посоветоваться с Натаниэлем относительно их использования в нашем путешествии, но, в любом случае, переписать их было необходимо: почерк Порождения Тьмы, старавшегося писать с помощью нашего алфавита, был просто ужасающим.       И мне нужно было занять Йована на время пребывания в Башне Бдения гостей. Особенно Преподобной Матери.       Мы остановились возле двери в его покои.       — Ты позволишь войти? — негромко спросила я. Голос не дрожал, но, например, Натаниэль, понял бы в два счета, насколько я не в себе.       — Прошу вас, госпожа.       — Пожалуйста, не называй меня госпожой! Мы уже обсуждали это! Зови меня Солоной. Так моё имя. Ты же помнишь это.       — Хорошо, Солона.       От его покорности у меня сводило зубы. Повинуясь приглашающему жесту, шагнула в раскрытую дверь. Письменный стол, стул. Кровать, заправленная однотонным коричневым казарменным одеялом. Вместо шкафа — тумбочка, тоже из казармы. Больше ничего.       Великие боги, я так давно не видела его, боялась снова встретиться с этим пустым взглядом некогда пронзительных глаз, что даже не поинтересовалась, чем он тут занимается. Притащила за собой, как игрушку, и бросила, пока ненужную, на полку.       Меня затопила волна стыда и вины. Пожалуй, никто не вызывал во мне столько подобных чувств, как Йован.       — Прошу тебя, прости, что так долго не появлялась. У меня были серьезные проблемы со здоровьем, а теперь вот у нас полная Башня высоких гостей… — похоже на правду, но чувство вины не проходит. Потому что, Мор тебя побери, я виновата.       — Мне не за что прощаться вас, Солона. Вы занимаетесь тем, что важно.       Я присела на край жёсткой кровати. Стоять стало трудно, ноги начали наливаться тяжестью, в глазах заметались цветные мушки.       — Я хотела попросить тебя сделать для меня одно дело. Если у тебя нет других дел, которыми ты хотел бы заняться. Вот эти пергаменты нужно переписать на чистых, беловых листах. Перо, чернила и свежий пергамент тебе принесут. И, пожалуйста… Нельзя, чтобы кто-то посторонний видел тебя. Если тебе что-то понадобится — зови слуг. И если случится что-то важное — приказывай позвать меня. Тебя бы это не затруднило?       — Как вам будет угодно, Солона.       Я не могла больше это выдерживать, не могла. Он стоял как восковая кукла, застыв посреди комнаты изваянием. Пергаменты, которые я положила на стол, и колокольчик для вызова слуг нисколько его не интересовали. Чёрные блестящие волосы изрядно отросли и были собраны в простой хвост. Настоящий Йован никогда не подвязывал их в хвост. Он заплетал косички над ушами…       Но ведь это и есть настоящий Йован. Андрасте его подери, настоящий.       Я резко поднялась, так, что перед глазами с удвоенной силой запрыгали точки и круги. Мне хотелось подбежать к нему и трясти, трясти за плечи, требуя очнуться. Но, несмотря на то, что я маг, чудес не бывает. Ведь с каждым магом могут поступить так же, как и со мной.       Верно говорил Андерс.       Андерс… Чтоб Создатель тебя побрал. Ты бы никогда не простил мне то, что я сделала с Йованом. Ты бы, наверное, даже слушать не стал мои жалкие оправдания. И был бы прав.       — Пожалуйста, помни, о чем я тебя попросила. Если хочешь, я зайду к тебе вечером, когда все будут заняты своими делами. Хочешь? — зачем-то спросила я, прекрасно зная, какой ответ последует.       — Как вам будет угодно, Солона.       Я подавила на пальцах стихийный выброс магии и стремительно выскочила из комнаты. Трусливо, как самый последний пройдоха, сбежала от своих проблем. И очень вовремя, так как где-то внизу коротко всхлипнул горн, не позволяя мне провалиться в пучину самокопания. Прибыла королева.       Я спустилась к воротам и уже стояла во главе толпы, собравшейся встречать королеву.       Одного взгляда на процессию мне хватило, чтобы понять: Анора приехала не одна. Вместе с ней притащился Алистер. Что ж, это будет интересно. Или, по крайней мере, весело. Надеюсь, Логэйну хватит мудрости не обижаться на него. На дураков не обижаются.       Колонна всадников остановилась, едва первые из них — король и королева — вошли в ворота.       Алистер спешился и не глядя отдал поводья своего коня подоспевшему слуге. Подойдя к Аноре, он безмолвно помог ей спуститься с лошади и обратил внимание на встречающих.       — Приветствуем вас, Командор Серых Стражей Солона Амелл, Канцлер Денерима, и вы, братья Серые Стражи, — почти не подавая виду, что ему неприятна эта встреча, произнес Алистер.       — Моё почтение Вам, Ваше величество, и Вам, моя королева, — ответила я, склонившись в коротком, неглубоком поклоне. — Мы рады видеть Вас в стенах нашей крепости в такой праздник. Прошу Вас вместе с нами почтить память наших братьев и сестёр, ушедших в праведных боях.       Я знала, что упоминание об ушедших братьях напомнит Алистеру о Дункане и о том, по чьей вине он погиб, а так же о том, что я не позволила отомстить, и король разозлится ещё сильнее. Но что поделать — церковь требует соблюдения обрядов, и как бы я не хотела поосторожничать с душевными ранами Алистера… Ну, по правде говоря, я не хотела. Меня до сих пор злило, что его узколобость и упрямство, после всего, что мы прошли вместе, оказалось сильнее, чем здравый смысл. Хочет оставаться марионеткой в руках Аноры — пожалуйста, ничем не могу помочь. А я играю в такой игре, в которой потакать чьим-то эгоистичным чувствам — непозволительная роскошь.       — Ваше Величество… Командор… — на первый взгляд робко, но на самом деле достаточно вкрадчиво обратилась к нам Преподобная Мать. — Я прибыла сюда, чтобы разделить печаль этого дня с вами. Удостоите ли вы чести меня и нашу паству посещением торжественной службы у священных костров?       Я едва сдержала лицо, чтобы не поджать губы в неудовольствии. Ответ был за Алистером.       — С удовольствием, Преподобная Мать! — согласился на предложение бывший храмовник, и мы вынуждены были подчиниться.       Анора ни единым мускулом не показала недовольства, и даже не бросила на меня взгляд, но я точно знала, что Алистеру не избежать какой-нибудь маленькой хитрой мести.       Служанка-эльфийка из кортежа тут же подскочила к Королеве и постелила ей под ноги толстый меховой коврик. Анора подобрала юбки и опустилась на него на колени. Нам с Алистером не полагалось подобных радостей жизни, и едва коснувшись земли, я поняла, что тоже с удовольствием как-нибудь отомщу этому блондинистому идиоту. Мои конечности отозвались тупой болью. Можно быть уверенной, что достоять до конца службы будет для меня равносильно остаться без ног как минимум до завтрашнего дня.       Я стиснула зубы и приготовилась терпеть. Берегись, Алистер, будешь ты у меня на обеде сидеть возле Логэйна.       Преподобная Мать начала молитву. Мы склонили головы, выражая почтение Невесте Создателя.       Когда это всесторонне издевательство над моим бренным телом закончилось, мы всё же отправились в Тронный Зал. Натаниэль почти сразу же выступил из толпы, галантно предлагая локоть, на деле же позволяя вцепиться в него мёртвой хваткой, чтобы не позволить упасть. Ноги слушались из рук вон плохо, в колени будто вкручивали раскалённые ножи, и одному Создателю известно, чего мне стоило шагать, не подавая виду. И только Создателю же было известно, как я благодарна Натаниэлю. Определенно, мне нужно выпить пару галлонов целебных и тонизирующих настоек, а ещё как было бы хорошо показаться Винн… Съездить в Амарантайн перед отбытием в Минратос, что ли?       В Тронном зале уже были накрыты столы. Сенешаль Варэл стоял чуть в стороне, торжественно вытянувшись в ожидании высокородной четы, и было видно, как он взволнован: по седым вискам сбегали бисеринки пота. Он бросил на меня осуждающий взгляд, мол, что за глупые выходки? Согласна, более чем глупые. Но я сделала вид, что не заметила его молчаливого укора. Увы, не то настроение, чтобы прислуживать Алистеру за столом.       Короля усадили во главе стола, справа от него — Анору, а слева демонстративно шумно опустился Логэйн. Я успела шепнуть ему пару слов, поднимаясь по ступеням в Башню. Старый вояка лишь снисходительно улыбнулся уголками губ, но я поняла, что хоть моя детская выходка ему и не по душе, он её поддержит.       Ох, Алистер, наш старый добрый Алистер. Ты так и не научился держать лицо. Как легко читать по твоей и без того всегда открытой физиономии: вот пробежала злая тень, затем — совсем плохо скрываемая гримаса недовольства. Анора или плохая жена, или хитрая жена, одно из двух. Подозреваю, что второе. Твоя наивность и неискушённость ей только на руку. И нужно быть Алистером, чтобы этого не понимать.       Тем временем Анора одарила супруга милой улыбкой и что-то прошептала ему на ухо. Король прокашлялся и вернул невозмутимость своему виду. Что ж, Алистер. Эта беседа могла быть дружеской. Не я виновата в твоем тупоголовом упрямстве. Положа руку на сердце, не я. Быть может, однажды это до тебя дойдёт.       Натаниэль отодвинул передо мной стул напротив короля, сам опустился справа, напротив Аноры. Огрен, не особо заботясь об издаваемых звуках, с грохотом водрузил возле себя секиру, с которой не расставался, наверное, даже в постели. Он был неприлично трезв и хмур. Его вполне можно было понять. Меня тоже не радовали все эти церковно-светские расшаркивания, которыми заполнен был весь наш сегодняшний день.       По идее, начинать трапезу должен король. Но я не только Канцлер Ферелдена, я Командор Серых Стражей. А Стражи — вне титулов и политики. Мы в Башне Бдения. И сейчас, если посмотреть с другой стороны, я — старший по званию, а это всего лишь мой подчинённый и его жена. Черт, зря я согласилась быть Канцлером. Оставайся я только Командором, была бы полностью независима от всех, кроме Андерфелса, который ой как далеко.       — Благодарю за честь, оказанную нашему Ордену. Ваше Величество Алистер, Ваше Величество Анора. Мы рады приветствовать вас в Башне Бдения. Мы рады видеть тебя дома, Алистер, — начала я, поднимая кубок и делая первый глоток. Не удержалась от ещё одной маленькой шпильки. Как приятно, когда все шпильки — в рамках приличий.       Обсуждать дела за приемом пищи — дурной тон. Да и все мои дела, которые действительно требовали обсуждения, нуждались в уединении с королевой. Поэтому можно считать, что я пожелала всем приятного аппетита.       Анора заговорила с отцом о каких-то старых знакомых, что передавали ему привет из Денерима. Логэйн отвечал, не утруждая себя поворачиваться в сторону короля и дочери. Он молча и неизменно хмуро крутил в руках кубок с вином. Трапеза началась, королева запустила машину светской болтовни. Можно расслабиться и наконец просто поесть. Но когда мне удавалось отделаться малой кровью?       — Командор, — Алистер отставил кубок и оглядел наши ряды, как бы ища знакомые лица. — Я вижу, в наших рядах много новичков. Вы представите нас друг другу?       — Конечно. Это было упущением с моей стороны — не сделать этого сразу. Карвер Хоук, прекрасный воин. Норман и Льюис, прекрасные мага. Веланна, мудрейшая магесса. Сигрун, непревзойденная воительница. Натаниэль Хоу, самый меткий стрелок Ферелдена и Констебль Серых Стражей. Полагаю, Огрена ты помнишь.       Я не собиралась расписывать прошлое своих бойцов, так как Орден стирал его, оставляя лишь один лист — деятельность под знамёнами с грифоном. Но требовалось сказать хоть что-то, чтобы мы не выглядели кучкой спятивших разбойников.       Огрен что-то хмыкнул в бороду. Он хотел высказаться, но сдержался. Ох, чувствую, происходящее нравится ему всё меньше и меньше.       — Хоу? — внезапно нахмурился Алистер. — Из рода еще одного грязного предателя? О, прекрасная подобралась компания! Командор, не боитесь, что однажды ночью проснётесь с кинжалом у горла?       Я почувствовала, как рядом вздрогнул Натаниэль. Почти кожей ощутила, как напряглись его мышцы. Вот, значит, как? Мы решили снова показать зубы? Прости, Анора, кажется, обед не пройдет так гладко, как мы обе, я знаю, надеялись. Я спешно и не слишком вежливо пнула Натаниэля под столом, чтобы не смел вмешиваться. Это только наш скандал, и за своих людей я буду отвечать сама.       — Во-первых, Ваше Величество, в первую очередь это именно тот, кого я назвала: Натаниэль Хоу, Констебль Серых Стражей. У меня нет поводов оправдываться перед вами за лояльность своих людей, прошедших со мной не меньше, чем в своё время довелось нам с вами. Их верность не подлежит обсуждению, и уж не тебе, Страж Алистер, комментировать личность Констебля или чью-либо ещё. Ты говоришь со старшим по званию, и я требую уважения к тому, кто заслужил это звание, ни разу не поколебав моего доверия. Ах да. Ваше Величество, простите за дерзость. Если вам кажется, что вокруг много врагов, прикажете усилить охрану. Ведь вам нужно думать не только о себе, но и о целой стране.       Логэйн неприлично захохотал. Уверена, его рассмешила не моя довольно глупая шутка, но весь абсурдный накал ситуации в целом. И навязчивое желание зятя помимо всего прочего избавиться от собственного тестя.       Право слово, к чему эти расшаркивания? За столом нет никого, кроме Стражей, королевы и Варэла. А сенешаль, надеюсь, простит мне столь неподобающее поведение. И я тоже расхохоталась, ловя насмешливый взгляд Логэйна.

***

      Анора вальяжно устроилась в кресле у книжного шкафа в моём кабинете. В руке у королевы играл алыми отблесками кубок с вином, и после прошедшего дня она явно была в приподнятом настроении. Это могло быть как плохим, так и хорошим знаком.       Я сидела в своём кресле, выкатив его из-за стола на середину комнаты и устроившись напротив леди Мак-Тир. Вино ещё не ударило в голову, но уже было готово к решающему броску, поэтому требовалось срочно перейти к обсуждению насущной проблемы.       — Ты можешь подумать, что я окончательно сошла с ума, Анора, но мне действительно нужно в Тевинтер. Настолько же, насколько когда-то нужны были солдаты для борьбы с Мором.       Анора усмехнулась, чуть наклоняя голову и медленно выдёргивая из прически маленькие, почти незаметные гребни. Освобождаемые локоны постепенно распадались, делая королеву ещё привлекательнее в естественной небрежности.       — Я уже поняла, что тебя захватила какая-то очередная гениальная идея. Уверена, не ошибусь, если предположу, что это связано с лекарством от Зова?       Я улыбнулась так естественно, что даже орлейские игроки не заметили бы маленькую недосказанность, упрятанную за дружеским откровением.       — Ты как всегда права, моя королева. Мне удалось найти кое-какие важные упоминания. Но информация слишком скудна. И наши хроники и библиотеки не могут дать мне того, что нужно. Я уверена, что смогу найти нужные ответы в путешествии. Но, скажи, куда мне ещё отправиться? В Вольной Марке, Неварре или Ривейне вовсе нет собственных Стражей. Андерфелсу могут не понравиться мои поиски. Пар Воллен? Это было бы довольно интересно, если бы могло принести результаты. Орлей? Сомневаюсь, что там с охотой поделятся со мной такой информацией. Остаётся Тевинтер. Эта страна связана с Мором сильнее, чем мы можем себе представить.       — Это, конечно, очень правильный ход мыслей. Но скажи, Солона, как ты предлагаешь мне объяснять Ферелдену, что я вдруг отправила Канцлера с дипломатической миссией в далекую и не совсем дружественную страну? Мага в страну, где царит магический беспредел. Многие и так недовольны тем, что мы не заперли тебя в Круг сразу после окончания Мора. Единственное, что тебя спасает — скверна в крови. И тут ты ни с того, ни с сего отправляешься в Тевинтер?       — Я же не собираюсь трубить об этом на каждом шагу. Тебе не обязательно рассказывать всем, куда ты меня отправила. Я не обязана отчитываться кому-то о своих перемещениях. Мне нужно от тебя другое: политическая поддержка перед тевинтерцами, а не ферелденцами.       Анора подняла брови. Кажется, ей уже расхотелось пить вино: бокал сиротливо стоял на подлокотнике кресла, грозя свалиться вниз от нечаянного толчка локтем и снова оросить мой многострадальный ковер.       — Как ты это себе представляешь?       — Мне нужен официальный повод. Верительная грамота, если хочешь. А остальное предоставь мне.       — Верительная грамота, говоришь. А если какой-нибудь заезжий тевинтерский гуляка начнет трепать по тавернам, как видел Героиню Ферелдена в самом Минратоусе, гуляющую под ручку с архонтом?       Я усмехнулась.       — Давно ты видела у нас в тавернах заезжих тевинтерских гуляк?       Анора вернула усмешку и задумалась, бессознательно вертя в руках гребешки из волос. Они таинственно поблёскивали в красноватом пламени магических светильников.       — Хорошо. Допустим, я подпишу тебе верительную грамоту. Что ты собираешься плести тевинтерцам? На случай, если они вдруг решат приехать с ответным визитом, я должна быть готова. Хотя, скорее начнется шестой Мор, не приведи Андрасте, чем они почтут нашу варварскую страну своим божественным присутствием.       Уговорить Анору удалось быстрее и легче, чем я рассчитывала. Она сопротивлялась, но довольно вяло. Не знаю, сказывалось ли выпитое вино, или ей просто было скучно и хотелось хотя бы косвенно участвовать в каких-нибудь приключениях. Но я почти что выиграла эту партию. Осталось подписать эту самую грамоту.       — О, не переживай. Ничего излишне обязывающего. Что-нибудь о необходимости сотрудничества перед лицом возможных Моров и обмена научными изысканиями в этой области. У меня остались кое-какие записи Авернуса, могу предложить им обрывки взамен на возможность так же получить информацию.       Демоны бы меня побрали. Слова об Авернусе вырвались у меня так внезапно, что я сама не поняла, как эта идея только что пришла мне на язык, а не в голову. Это тоже может быть неплохим вариантом. Возможно, удастся даже сохранить записи Архитектора. Но всегда приятно иметь хотя бы один подстраховочный вариант, особенно когда собираешься сунуть голову в пасть дракону.       Анора пропустила мимо ушей слова о каком-то Авернусе, не захотев, вероятно, вникать в подробности исследований Серых Стражей.       — Только ради того, чтобы мой наследник мог занять ферелденский трон, Солона. И уж точно не ради тебя.       — Естественно.       Когда королева, изрядно выпив после составления и подписания нужных бумаг, ворча собрала с пола рассыпанные гребешки и удалилась в отведенные покои, я наконец расслабленно откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.       Интересно, почему Алистер никак не интересуется, где его жена? Почему она одна посреди ночи разгуливает по крепости, полной солдатни и всяких нетрезвых гномов? Неужели она настолько ему безразлична? Или ищет повод скомпрометировать её, чтобы потом найти рычаги давления? Ох, это уж вряд ли. Скорее всего, просто налакался с Огреном с досады и давно уже дрыхнет, не удосужившись поинтересоваться, где королева коротает свой вечер.       Я вздохнула и поднялась. Нужно зайти к Йовану. Наверное, он уже спит, но если нет? Ведь я обещала прийти. Хотя бы просто для успокоения совести заглянуть к нему. А если он спит, я же разбужу его стуком. Конечно, могу зайти и без стука. Но тогда получится очень некрасиво, если он не спит.       Создатель, нужно успокоиться и оставить бедного Йована в покое. Это во мне говорит вино. Нужно срочно взять себя в руки и отправляться спать. Навещу его утром. Неважно, когда, главное — что навещу.       Приняв такое решение разумом, я понимала, что меня всё равно непреодолимо тянет хотя бы просто на него посмотреть. Алкоголь извратил мои чувства, и вместо страха и желания спрятаться от него я испытывала жгучее чувство испытать этот страх, посмотреть ему в глаза. А если прозаичнее — посмотреть в глаза Йована и увидеть в них укор. Но это было заведомо глупое желание, ведь эти серые глаза серые не только по цвету, но и по скрывающимся за ними эмоциям.       Я вышла из кабинета и побрела в сторону своих покоев, отчаянно заставляя себя направляться именно в свою постель. Коридоры были на удивление пустынными и тихими, и это наводило на мысль, что мы с королевой засиделись не просто за полночь, но очень и очень далеко за полночь.       Еще издалека, подходя к своей двери, я заметила тёмную фигуру, расположившуюся возле самой двери. Но я подходила, а фигура не пыталась прятаться или нападать, и я спокойно зажгла на ладони маленький огненный шар, освещая своего гостя.       На полу, возле двери, задумчиво покачивая в руках пузатую зелёную бутылку, сидел Натаниэль.       — Спасибо хоть, что не шарахнула, — негромко проговорил он, поворачивая ко мне голову. Тени плясали по его лицу, свет от огненного шара через чур неестественно очерчивал точёный нос, острый подбородок. Скулы скрывались за черными волосами, которые Констебль распустил. Что за мода сегодня такая? Прямо чувствую себя немного ущербно, до сих пор не распустив узел.       — Спасибо, что не делал резких движений, а то непременно шарахнула бы, — так же негромко ответила другу. — Что ты тут делаешь, Нэт?       — Мне не спится. Король внизу весь вечер изливал душу Огрену и Карверу, рассказывая, какая ты бессовестная предательница. Знаешь, так смешно было наблюдать, как мальчишка пытается не нагрубить королю и отстоять твою честь. Он так забавно запинался. Я даже умилился такой внезапной преданности.       Ноток умиления в его голосе не было, но я всё же улыбнулась. Горячий наивный Карвер всё же решил поверить мне после всего, что уже успело свалиться на него за несколько месяцев в Башне. Для этого нужно иметь очень сильную волю и желание отстаивать своё мнение. Ну, или быть очень глупым. К счастью, что-то мне подсказывает, что второе — не про него.       — Как некрасиво подслушивать такие интимные разговоры. Конечно, Огрен потом всё равно всё растреплет, но это будет потом. А я ни за что не поверю, что ты просиживал там вместе с ними штаны. Ты просиживал их где-то в другом месте.       — Конечно, я как твой верный разведчик сидел на втором этаже и исследовал настроение подданных. Как прошел разговор с Анорой?       — Пойдём лучше сядем, как нормальные люди. Мне не очень хочется отморозить что-нибудь, сидя тут с тобой на камнях. Ибо спать ты, видимо, не торопишься…       — Ты в кои-то веки права, малышка.       Я удержалась от запуска огненного шара в эту нахальную задницу, которая уже отлепилась от пола и совершенно по хозяйски толкнула дверь в мою комнату. Отпустила шар, зашла следом, захлопнула дверь и направила магию в светильники.       — О, потуши, — поморщился Натаниэль, прикрывая глаза. — Лунный свет куда больше подходит ночным посиделкам с антиванским бренди, согласись.       Я усмехнулась и выполнила просьбу. Никто не будет упоминать, что у него просто болят от света глаза.       — Так что там с Анорой?       — Довольно гладко. И, если честно, легко. Я думала, она будет сопротивляться и доказывать, что это совершенно невозможный в условиях нашей политики ход, но, судя по всему, наша королева готова к переменам. Ну или я слишком её напоила, и она стала ужасно сговорчивой авантюристкой.       — А сама ты, значит, держалась молодцом и только делала вид, что пьёшь?       — Конечно, нет. Но вина недостаточно, чтобы вскружить мне голову.       Натаниэль криво усмехнулся и протянул мне бутылку. Я видела в его глазах вопрос, который уже почти сорвался с его губ, и мысленно напряглась. Но он спросил совсем другое.       — А как насчёт бренди?       Я усмехнулась в ответ и сделала глоток. Бренди обжёг горло, но приятным теплом прокатился по внутренностям. Во рту остался сладко-горький ягодный привкус. Натаниэль тоже сделал глоток, а затем вдруг поднялся и отошёл к окну. Покрывало на постели осталось смятым там, где он сидел. Луна очерчивала его силуэт, и я заметила, что плечи Хоу отчего-то напряглись, заставив ссутулить всегда гордо расправленную спину.       — Я хотел поблагодарить тебя. За то, что защитила перед королём.       — Это был мой долг, Натаниэль. Он позволил себе усомниться в моих людях, а значит во мне и в работе Ордена в целом. Как Командор, я не могла оставить без внимания подобное.       Хоу дёрнулся, звякнув бутылкой о каменный подоконник.       — А как друг? Я имею в виду, скажи, ты ведь не задумалась над его словами? Ты же не думаешь, что я могу… причинить тебе вред… предать тебя? — он развернулся ко мне и теперь сжимал руками подоконник позади себя. Слова давались ему с трудом, он выталкивал их резкими, взволнованными сгустками. Я вообще впервые слышала от него нечто настолько личное. Что-то внутри меня метнулось к горлу горячей, пугающей волной. Да как он мог подумать? А ведь мог, конечно, мог. Поглоти тебя демоны, Алистер. — Прошу тебя, только ответь честно, мне нужно…       Я подскочила, в несколько шагов преодолевая разделяющее нас расстояние. Какая удача, что он смог найти силы и пришёл с этими мыслями ко мне. Не хочется даже думать, что было бы, попытайся он пережить их в себе. С моим отъездом сомнения и страх съедали бы его неделями. И что осталось бы от нашей дружбы?       Сжав его плечи, что было силы, я постаралась вложить в этот жест все эмоции и тряхнула мужчину, призывая замолчать. Что ж. Пришло время для откровений?       — Нэт… Нагов идиот. Как тебе в голову пришло задумываться над этими бреднями? Демон меня раздери, в этой Башне ты единственный человек, которому я доверяю безгранично. Не знаю, как так вышло, но это факт. Я не сомневаюсь в тебе и тебе не позволю сомневаться в себе. Слышишь? Ты, архидемонов параноик! Тебе напомнить всё, через что мы прошли? Тебе напомнить, в каких ситуациях стояли спина к спине? Тебе напомнить?       Натаниэль тихо засмеялся, зеркально повторяя мой жест и обхватывая своими ладонями мои плечи. Разница была ощутима, и если мои сухие тощие ладошки едва виднелись на его руках, то мои плечи скрылись под его большими ладонями.       — Не стоит, Командор. Я всё помню. Прекрасно помню.       Мы замолчали на несколько секунд, а потом Констебль отвернулся немного более резко, чем необходимо, и снова приложился к бутылке. Его глаза сейчас казались просто чёрными, но я знала, что они мутно поблёскивают, скрывая за поволокой хитринки.       — Солона, потанцуй со мной.       — Прости, что?       Хоу не обратил внимания на мой удивленный возглас и довольно бесцеремонно вытащил меня за собой на середину комнаты. Я чувствовала, что он уже серьезно пьян, и движения его были все грубее, а шаги неуверенней.       Прижав меня к себе левой рукой, правой он обхватил мою ладонь и переплёл наши пальцы.       — У нас нет музыки, — с сомнением проговорила я, глядя в его глаза. Он уже сделал первый шаг, увлекая меня в это колдовское движение по кругу, и тени сменялись с голубоватым светом луны на его лице, придавая ему какое-то зловещее выражение.       — Тшшшшш, — его голос у самого уха заставил меня вздрогнуть.       Шаг, шаг, поворот. Натаниэль склонился к самому моему уху, почти опираясь на меня всем телом. Я чувствовала даже сквозь мантию и его рубашку, как колотится его сердце от выпитого и резких движений.       — Раз, два, три, — считал он полушёпотом, и каждый выдох обжигал ухо, и волоски на всей левой части тела становились дыбом.       Демон, Натаниэль, ты пьян, как Огрен в свои лучшие годы. И я немногим раньше остановилась. Ещё пара шагов, и мы просто свалимся, разбив мою голову о какой-нибудь угол. Демон.       Шаг, шаг, поворот. Хоу уже с трудом стоит на ногах и всем телом прижимается ко мне, чтобы не упасть. Опускает голову, утыкаясь лицом мне в шею. Мы делаем ещё пару шагов, и я чувствую лопатками холодную стену, а затылком — руку, которую Натаниэль успел подставить, чтобы я не ударилась. Он стоит, опустив голову мне на плечо, тяжело дышит после этого странного танца и не двигается.       — Нэт… тебе нужно ложиться спать. Если ты упадёшь, мне не хватит сил дотащить тебя до кровати, — негромко проговорила я, поднимая его за плечи.       — Какая же ты все-таки бестолковая, — усмехнулся Хоу, и по его лицу пробежала тень. Он прислонился лбом к моему лбу и остался стоять, не двигаясь.       — Это ещё почему?       — Почему. Умудряешься испортить такой момент! — снова усмешка.       — Ну, лично мне хватит воспоминаний на всё время нашей разлуки. Если, конечно, утром мы не проснёмся с похмельем и пустой головой, — я попыталась улыбнуться, но Хоу отчего-то отпрянул, ощутимо сжимая рукой мою шею.       — Какой ещё разлуки? Только не говори, что отправишь меня вперёд в качестве посла. Я совершенно не гожусь на эту роль!       Вот оно. Я предполагала, что Натаниэль не догадается, что ему необходимо остаться в Башне, но малодушно надеялась, что примет этот факт как данность и не станет возмущаться. Ох, сожрите меня наги, видимо, я сильно ошибалась.       — Я имею в виду, что мне придется поехать, а тебя я… хотела попросить остаться. Остаться главным в Башне. Здесь слишком много дел, чтобы просто бросить её без присмотра. А кому, если не тебе, я могу её доверить? К тому же…       — Остаться? То есть, ты хочешь сказать, отпустить тебя одну? Нет, малышка, ты, видно, шутишь.       Казалось, он протрезвел в мгновение ока, и теперь стоял напротив меня, вытянув перед собой поднятые вверх ладони, будто обороняясь от того, что я собиралась говорить. Я знала, что ему это не понравится. И рано или поздно этот разговор состоялся бы.       — Я не шучу, Нэт. Я не прошу тебя отпустить меня одну. Со мной поедут Огрен и Карвер. Я прошу тебя именно остаться. Я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть: свой дом.       — Карвер?! Подштанники Создателя, ты берёшь с собой этого мальчишку, а мне приказываешь остаться? Вот, значит, о каком доверии ты говорила? Желторотому сопляку ты доверяешь больше, чем мне!       Констебль отскочил в сторону, метнулся взглядом по комнате, будто что-то отыскивая, не нашёл, отчаянно взмахнул руками и метнулся к выходу. Было видно, что алкоголь отнюдь ещё не выветрился, и он оперся рукой о косяк, нащупывая ручку двери.       — Нэт, Нэт, ну послушай же меня! Пожалуйста, послушай!       Я схватила его за руку, но не совладала с ней, и тогда просто обхватила за талию, не позволяя просто так уйти. Он должен был меня услышать.       — Дело не в том, кого я беру с собой. Дело в том, кого я оставляю. Понимаешь? Я могу быть спокойной, что Башню не разнесут по кускам, только зная, что тут остаёшься ты. Я не хочу одновременно играть в тевинтерской игре и думать о том, будет ли мне ещё куда возвращаться. Я хочу знать, что меня точно ждут обратно. Понимаешь?       Натаниэль замер в моих руках, выпрямился, и я чувствовала, как глубоко и неровно он дышит, и как что-то борется внутри него.       Наконец он обернулся, привычно, по-натаниэлевски обнял и поцеловал в макушку.       — Ладно, Командор. Как скажешь. Если ты так хочешь… я буду тебя ждать.