Сгоревшие

      Тевинтерский лимес вызывал уважение. Можно было точно сказать: эти ребята знали, кого хотят видеть в своих владениях, а кого не хотят, и как добиться выполнения этого нехитрого желания.       Наша изрядно уставшая, но по мере приближения к Тевинтеру всё более настороженная процессия уже видела издалека высокие мрачные стены пограничного укрепления и высокую башню, увенчанную смотровой площадкой.       Мы двигались открыто, по тракту, ибо не собирались скрывать своего приближения. Официальная миссия, архидемон её подери.       Не сказать, чтобы мне было страшно. Но коготки подозрительности всё же царапались где-то внутри. Копыта лошадей удручающе глухо стучали по утоптанной, но от этого не менее пыльной дороге. Конец первопада радовал нас довольно неласковым солнцем и полным отсутствием ветра в предгорьях. Глубокая зелень томных, будто кокетливо-ленивых деревьев, вызывала не самые радостные эмоции: мы подобной негой похвастаться не могли.       Мне было очень жарко, но подставлять свою слабую кожу под палящие лучи не хотелось. Я куталась в спасительный плащ, прятала руки в рукава и вообще старалась не высовывать нос из-под капюшона.       Тем же самым мог похвастать и Огрен. Взбалмошный гном не пожелал прислушаться к моим предупреждениям и взобрался на своего коренастого солового клеппера без шлема, без плаща. К вечеру его лицо, и без того оттеняемое рыжей бородой, почти сравнялось по цвету с шерстью светло-гнедого таслинского мерина, который с гордо поднятой головой вёз на себе Карвера. Конёк же Огрена, дитя странной любви неизвестной маленькой пони и обычного ферелденского коня, упрямо переставлял непропорционально массивные копыта, стоически переживая возмущения и крики Огрена сначала по поводу необходимости путешествовать верхом, а затем по поводу обгоревшего лица и рук. Упрямый гном понурил голову, но плащ из вредности не накинул. Я лишь пожала плечами. Помучается, зато потом больше сопротивляться не будет. Уверена, на обратном пути он сам попросит накидку.       Йован по моему настоянию также кутался в плащ. Лишь Карвер, судя по всему, чувствовал себя прекрасно. Он покрылся крепким бронзовым загаром, стал каким-то подтянутым, жилистым, и под грубой холстяной рубашкой перекатывались тугие комки мышц.       — Командор! — Карвер поравнялся с моей лошадью, затем придержал поводья, чтобы поймать трот моего коня. — От стены к нам скачут всадники. Если они нападут?       Я слегка отодвинула капюшон рукой. Почти не поднимая пыли, к нам неспешно двигались пять верховых. Уже отсюда я видела их узкие, остроконечные капюшоны и торчащие из-за спины посохи. Конечно же. Стоит привыкнуть к тому, что здесь везде маги.       — Они не нападут, — я была почти в этом уверена. В конце концов, не зря же мы отправляли вперёд гонца с бумагами. — А если нападут, мы станем только защищаться. Мы пришли с миром. Все слышали?       — Да, Командор! — откликнулся Карвер за всех. Огрен пробурчал что-то нечленораздельное, что я решила с натяжкой принять за согласие. Я неимоверно устала в дороге, жара и солнце создавали мне значительные неприятности, почти всю сознательную жизнь проведшей на юге, на промозглом ветру озера Каленхад, под блеклым ферелденским солнцем. И у меня не было ни малейшего желания возиться с Огреном.       — Отлично. Тогда сделайте лица поприветливее, мальчики. Игра началась.       Я перевела коня на шаг.       Всадники остановились в нескольких шагах от нас.       — Именем Его Величества архонта Радониса! Вы приближаетесь к границе священной Империи Тевинтер! Назовитесь!       Я отпустила поводья и, мысленно вздохнув, откинула капюшон. Мне стоило неимоверных усилий не поморщиться и не спрятать лицо: солнце ослепило, болезненно ударив в глаза.       — Я Командор Серых Стражей, Канцлер и Героиня Ферелдена, Солона Амелл. Это мои братья по Ордену, Серые Стражи, и мой личный помощник. Наш гонец должен был прибыть к вам несколько недель назад и уведомить о нашем визите.       Я почти почувствовала, как рядом напрягся Карвер. Ну давай же, парень, держи себя в руках. Нам предстоит ещё много интересного и захватывающего, и пограничный патруль — сущая малость по сравнению со всеми грядущими неурядицами.       Один из магов, тот, что заговорил с нами, протянул вперёд руку.       Я демонстративно медленно извлекла из-за пазухи свёрток с верительными бумагами и протянула его вперед на ладони. Тевинтерец покачал головой.       — Бумаги не могут подсказать нам, вы ли это. Прошу использовать магию.       Я кивнула. Действительно, может, это разбойники убили по дороге бедных беззащитных Стражей и хотят воспользоваться их подорожными? Очень хотелось поморщиться, и мне пришлось напрячь все лицевые мускулы, чтобы не оскорбить имперцев пренебрежением к их представлениям о безопасности.       Сосредоточив магию на кончиках пальцев, я всеми силами постаралась не сжечь или не исторгнуть свиток в небытие, а медленно отправить его по воздуху в протянутую ладонь тевинтерца. Подобная тонкая магия с годами давалась мне всё труднее. Куда проще было без особого трепета крушить мозги Порождений Тьмы.       Тевинтерец протянул к свитку, объятому колючим серым сиянием моей магии, перевернутую ладонь. Мгновенная алая вспышка, и над нами воцарилась тишина.       Я почувствовала, как вновь напрягся Карвер. Моё согнутое колено едва касалось его бедра, и я слегка качнула ногой под мантией, прикасаясь к мужчине в попытке успокоить. Тише, Карвер. Это всего лишь проверка. Начинай привыкать. Нам понадобится твой светлый ум, а не замутненное страхом сознание.       Спустя несколько тягучих, густых, как смола секунд, тевинтерец подбросил свиток, и он полетел обратно ко мне, охваченный красноватым свечением магии имперца.       — Рады приветствовать вас в Империи, госпожа Командор, — широко улыбнувшись, он тронул поводья и сделал несколько шагов вперед, приглашая нас двигаться дальше.       Я ответила благосклонным кивком и дала пятками посыл лошади. Перед нами был всего лишь солдат, возможно, офицер невысокого ранга. Растрачивать любезности мне ещё предстоит перед куда более серьезными противниками.       Процессия вновь потянулась в путь. Впереди меня двигалось два всадника, и я не могла отделаться от мысли, что нас конвоируют. Естественно, потому что так и было.       В нескольких ярдах впереди, в таинственной тишине, нарушаемой только стуком копыт по утоптанной земле, почти бесшумно отворились огромные железные ворота.       Башни лимеса постепенно увеличивались, как два немых каменных укора возвышаясь над нами, пока одна из них не накрыла нас своей огромной тенью. Мы шагнули за створ ворот, и под копытами лошадей тонко застучала брусчатка.       Я вскинула подбородок, оглядываясь вокруг из-под полуопущенных ресниц. Ворота захлопнулись, на этот раз издав какой-то неприятный, чавкающий звук, и я уверилась в мысли, что нас отрезали от остального мира. Что-то мне подсказывало, что Карвер испытывает не самые тёплые эмоции. Огрен был слишком зол и потрёпан, чтобы как-либо выступать, поэтому за его реакцию я не переживала.       Мы оказались на круглом внутреннем дворе военного укрепления. Со ступеней одного из зданий к нам уже спускалась делегация из трёх магов, одетых иначе, чем встреченные за воротами солдаты. Вероятно, эти не являлись воинами.       — Госпожа Командор! — заговорил один из них, приложив к сердцу кулак и коротко поклонившись. Совсем молодой, с забранными в хвост светлыми локонами, в дорогой, покрытой рунами мантии. Юн и прекрасен, словно эльф времён Арлатана. Вероятно, умудряется сочетать внешность с, надеюсь, достойными, талантами, раз добился определенных высот. Хотя он явно не альтус, но точно не сопорати. — Меня зовут Абелус из дома Крассов, я служу его превосходительству магистру Гериону Алексиусу. Мне поручено встретить вас и обеспечить всё для вашего комфортного прибытия в Минратос. Именно ему выпала честь принимать вас и ваших друзей в своём доме.       Юный имперец снова склонился в поклоне и протянул руку. Карвер нервно дернулся, но я уже вложила в протянутую для поцелуя руку свою ладонь. Что-то мне не нравится, как меня встречают. Я прибыла, как посол, а не как монна на загородную прогулку. Однако не в моем положении выбирать.       — Благодарю за честь, господин Абелус. Я и мои Серые Стражи с удовольствием принимаем приглашение магистра Гериона и будем рады воспользоваться вашей помощью.       Тевинтерец весьма аккуратно отпустил мою руку, прежде невесомо коснувшись её губами, и выпрямился, ослепительно улыбаясь.       — Прошу пройти за мной. Наши люди позаботятся об отдыхе и пище для ваших лошадей, а вас уже ждёт трапеза.       — Трапеза — это хорошо, — пробурчал Огрен, незамедлительно принимаясь снимать своё гремящее доспехами тело с лошади. Кроме меня и Карвера его слова вряд ли мог кто-то услышать, но я в любом случае не слишком переживала: тевинтерцам не впервые видеть гномов, и они уж точно привыкли к их характеру куда больше, чем сам Огрен к тевинтерцам.       Карвер легко соскочил с коня, сунул поводья подошедшему солдату и ненавязчиво протиснулся прямо перед носом Абелуса, помогая мне слезть с лошади. Я подавила тяжёлый вздох, опираясь ладонью на его плечо под влажной от пота рубашкой. И о чём мы говорили почти всю дорогу? Внешнее проявление доверия — демонстрация уважения, залог продуктивного диалога, архидемоновы яйца! Я напишу этот стишок тебе на лбу, ретивый упрямец! Да, длинное путешествие весьма нехорошо сказалось на моём шатком здоровье, и самочувствие моё оставляло желать лучшего. Но падать с лошади без чувств в лапы тевинтерских страшилищ я не собиралась!       Оказавшись на земле, я многообещающе улыбнулась Хоуку и перевела выжидательный взгляд на Абелуса.       Тевинтерцы до сих пор странным почтительно-охранным строем толпились вокруг нас. Естественно, охраняли не нас, а от нас. Но лишь только мы оказались на земле, солдаты забрали лошадей и разошлись по двору, будто возвращаясь к своим делам. Площадь, занимаемая этим самым внутренним двором, была довольно большой и крайне чистой. Я заметила старого эльфа-раба, старательно ковыляющего куда-то с огромной связкой ключей.       — Прошу вас следовать за мной, — коротко кивнув, Абелус развернулся и направился обратно, к крутым каменным ступеням. Мои остро подкованные каблуки, как и копыта лошадей, неприятно-тонко стучали по брусчатке, вызывая смутные подозрения о воздействии магии на каменную кладку.       Молчаливые маги, спутники Красса, так же беззвучно последовали за предводителем.       Я отправилась за ними, зная, что мои спутники поступят так же. Огрен, кстати, подозрительно молчал. Наверное, вспомнил о вездесущей Ассамблее и обдумывал возможные последствия встречи с земляками.       Нам предложили три комнаты, чтобы мы могли отдохнуть с дороги перед продолжением путешествия, львиная доля которого была ещё впереди.       Я с наслаждением растянулась на узкой, но очень ровной и в меру твёрдой постели, ощущая приятную сытость после приличного обеда. Потрепанное тело ныло так, что в глазах порой вспыхивали яркие золотые звездочки.       Карвер и Йован расположились в другой комнате. Огрену тоже достались личные апартаменты. Нужно было видеть его довольное лицо. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не показать какому-нибудь тевинтерцу неприличный знак.       Я не переживала, оставляя их одних. При всей взбалмошности и любви к браваде, Огрен был далеко не дурак, и я точно знала, что он отлично понимает, где находится. И, в случае чего, сможет сдержать горячий нрав менее опытного Карвера. К тому же, парню тоже нужно было учиться держать себя в руках, принимать взвешенные решения и адекватно оценивать обстановку. Сделать что-то такое, что я потом не смогла бы решить, он бы не смог в любом случае.       Поэтому я укуталась в тонкое мягкое покрывало, заменяющее тевинтерцам одеяло, и с ощущением полного удовлетворения закрыла глаза, позволяя себе провалиться в сон.       На краю сознания мелькнула мысль о том, что Карвер не младше меня, возможно, только чуть чуть, но я все равно воспринимаю его, как мальчишку, юного, пылкого мальчишку. Кто в этом виноват, додумать не успела, окончательно провалившись в спасительный, отдохновенный сон.       Не знаю, сколько мне удалось проспать. Реальность вернулась резко и ярко: россыпью разноцветных искр в глазах, острой скручивающей болью в суставах. Я почувствовала, как всё тело напряглось и вытянулось, будто одеревенев. Я постаралась вдохнуть, но легкие словно перестали слушаться. Паника шумной и почти бесконтрольной волной затопила сознание. На дворе, должно быть, ночь, ибо в комнате темно. Все спят. Никому не придёт в голову меня будить или проверять, всё ли в порядке: за время пути мне ни разу не становилось плохо. Я задохнусь в своей постели и никто не сможет мне помочь!       Я постаралась успокоиться и не тратить силы организма реакцией на страх. Давай, детка, тебе нужно всего лишь постараться расслабиться. Организм сам начнёт дышать. Мышцы тоже расслабятся, и спазм отпустит. На счет «три» полностью отпускаешь сознание. Раз, два…       Меня скрутило спазмом, и весь самоконтроль полетел в задницу к архидемону. Я хотела закричать, но получилось лишь какое-то невнятное мычание. Воздух толчком пробился в грудь, и я на секунду ощутила прилив неуместного счастья: от удушья цветные блики перед глазами уже почти сменились на чёрные точки.       В странном скручивающем спазме меня изогнуло, нога выскользнула из-под покрывала и с громким стуком ударилась о пол. Рукой я задела посох, стоящий у изголовья, и сбила с прикроватной тумбочки шар-светильник.       Посох просто грохнул о каменный пол, а светильник разбился вдребезги, вспыхнув мертвенным голубоватым светом. В очередном спазме я почувствовала, как ступня, вздрагивая над полом, хорошенько приземлилась на осколок. Боль от пореза алым росчерком пронеслась в сознании. Я снова судорожно вдохнула, стараясь не думать о том, что меня могли отравить и это могла быть смертельная агония. Пережить. Это просто остаточный эффект от эксперимента, Архитектор говорил о чём-то подобном. Нужно просто пережить.       Со следующим спазмом я нелепо качнулась в сторону и ничком повалилась с кровати. Осколки светильника и острое навершие посоха больно впились в тело. Волосы лезли в рот и глаза. Архидемон, я наделала столько шуму, что впору сбежаться всей крепости! Создатель, кто-нибудь, помогите!       Не уверена, что после этого уверую в Создателя, но в этот момент дверь позади меня распахнулась.       — Командор! Что с вами?       Карвер, восторженный остолоп! Сделай что-нибудь, а не задавай глупых вопросов!       Я услышала шаги, а затем через чур осторожные руки слегка прикоснулись ко мне, проверяя. Потом перекатили на спину. Если бы я могла заорать, то заорала бы, потому что осколки прочертили ровные кровавые борозды по всему моему телу и впились уже в спину, дробясь под тяжестью тела.       — Командор, вы в крови!       Мне захотелось рассмеяться ему в лицо. Новый спазм так приложил меня головой о ножку тумбочки, что из перекрытого горла вырвался надтреснутый хрип.       — О, Андрасте! — воскликнул Карвер, и я почувствовала под шеей его ладонь.       Он поднял меня с пола, аккуратно прижимая к себе, и столь же осторожно сгрузил обратно на кровать.       — Дв…еэээ…рр… — я попыталась попросить мальчишку закрыть дверь, но вышло только какое-то невнятное рычание.       Больно, как же больно!       Карвер же, кажется, сразу меня понял. Я услышала, как с едва различимым скрежетом притворилась дверь, а затем тонко зазвенел графин, зажурчала вода. Карвер приподнял мою голову, пытаясь осторожно напоить меня.       — Командор, скажите, что мне сделать? Зелье? Воды? Зелье? Дать вам зелье?       Я не могла кивнуть, что-то говорить тоже могла через раз, поэтому отчаянно-согласно заморгала. Карвер тут же принялся рыться в моей сумке. Оставалось надеяться, что он не перепутает зелья с ядами.       — Это? Другое? Вот это?       Показав мне несколько склянок и добившись согласия, Карвер снова просунул руку под мой затылок, осторожно вплетая пальцы во влажные спутанные волосы. Я клацнула зубами по горлышку бутылька, едва его не откусив. Жидкость горькой, обжигающей волной прокатилась по горлу.       Я почувствовала, как Карвер осторожно садится рядом, придерживая меня за плечи. Сумев сфокусировать взгляд, в голубоватой полосе лунного света, бьющего в щель в портьерах, я разглядела его побледневшее озабоченное лицо.       Мы встретились взглядами, и я попыталась ободряюще улыбнуться. Сейчас. Сейчас всё должно пройти. Если это не яд, конечно.       Тряхнуло ещё раз, уже слабее. Я ощутила хватку карверовых пальцев, вероятно, оставляющих на моих плечах синяки. И почувствовала, что могу дышать. С громким всхлипом втянула воздух.       — Госпожа, что с вами произошло? Архидемон, чем мне вам помочь???       — Молчи. Не смей никого звать. Им не стоит знать, — прошипела я, хотя он, скорее, организовал бы мне пришествие Андрасте, чем обратился за помощью к магам, и перевела дыхание, стараясь собрать мысли в кучу. Они почему-то стали путаться и уплывать. — Найди ещё маленький жёлтый пузырёк. Дай мне. И… раны. Я… там… осколки.       Карвер снова принялся копаться в сумке. Что-то влил мне в рот, и я очень надеялась, что это содержимое жёлтого пузырька. Тогда я переживу десятка два ядов.       Хоук распутал покрывало, открывая моё тело, покрытое порезами. Каждое движение ткани отдавало болью. Я закрыла глаза, перед ними всё равно всё расплывалось, а переносить боль так было легче.       Я почувствовала холодное прикосновение кинжала к животу, а потом услышала треск ткани. Карвер распорол мою рубашку, затем рукава.       Я осознала, что лежу перед Хоуком почти обнажённой, но этот факт заботил меня куда меньше, чем острая боль под ребром.       — Простите, госпожа, — прокомментировал Карвер. — Здесь застрял осколок. Это моя вина! Простите!       Я промолчала. Прикосновения целебных припарок стремительно поглощали боль, а горячие пальцы Карвера расслабляли мышцы и оставляли островки тепла там, где касались кожи. Я поняла, что теперь дрожала от холода.       Когда последний узелок перевязки был затянут, а Карвер укутал меня в покрывало, я поняла, что почти могу спокойно говорить.       Хоук сидел возле меня и усиленно хмурился. На его лбу лежала глубокая тень. Из своего положения мне были видны его плотно сведённые брови, складка над ними, поджатые губы и напряжённые плечи. Он молчал, видимо, давая мне время прийти в себя, или думая о чём-то своем. Поэтому я заговорила первой.       — Спасибо, Карвер. Ты спас меня, — собственный голос показался мне хриплым подобием обычного. Что ж, возможно, пару дней придется говорить шёпотом. Только как объяснить это тевинтерцам? Я прокашлялась.       — Вам не за что благодарить меня. Я шёл к вам, потому что хотел поговорить. И всё. И я ранил вас.       — Карвер. Будь другом, заткнись и прими благодарность, — прошептала я, стараясь не раздражать связки. — Я полагаю, это снова из-за зелья Архитектора. Мне нужно будет время, чтобы прийти в себя. И ещё мне нужно подумать, что сказать тевинтерцам.       — Госпожа, разве можно вам ехать дальше? Прикажите, и мы повернём обратно! Вам может потребоваться серьёзная помощь, и мы не можем рисковать вами ради…       — Тише, Карвер, тише, — попыталась перебить я, но претерпела неудачу, и пришлось схватить его за руку и сжать, что было сил. А было их немного. — Мы не будем никуда поворачивать. У меня есть зелья, и нам нужны ответы. Всё это происходит именно потому, что они нам очень нужны. И я не собираюсь трусливо останавливаться на полпути. К тому же, мы уже прибыли. И прибыли не инкогнито. Наш побег может сыграть очень злую политическую шутку.       Карвер шумно выдохнул, стиснув кулаки. Я почувствовала, как его рука напряглась под моими пальцами.       — Поэтому лучше расскажи, что заставило тебя отправиться ко мне посреди ночи?       Он замялся, отведя взгляд в сторону. Щеки его залила краска, то ли смущения, то ли недовольства.       — Было ещё не очень поздно, и я подумал, если вы ещё не спите… Но это уже не имеет значения. Вы ответили на все мои вопросы.       Я усмехнулась. Мышцы лица уже неплохо слушались, и я попыталась сесть. Карвер, кажется, машинально помог мне, глядя по-прежнему куда-то себе под ноги. Я оперлась спиной о стену и потянула его за рукав. Хоук так же машинально подчинился, откинувшись на стену возле меня. В комнате по-прежнему было темно, и полоска лунного света теперь неровно лежала на его коленях. Лица мне больше видно не было.       — Карвер, я вижу и понимаю, что всё для тебя здесь ново и, более того, неприятно. Здесь слишком много магии, она повсюду. Нам нельзя осуждать это, как плохое или хорошее. Нам нужно просто принять это, как другое, отличное от нас. Мы в чужой стране, и люди здесь живут по иным законам. Неважно, как мы к этому относимся. Нам нужно просуществовать в Тевинтере какое-то время, поэтому лучшим решением будет не пытаться оценивать то, что видишь, сквозь привычные тебе рамки. Просто помни, зачем мы здесь, и сколько всего от нас зависит. А я не позволю, чтобы с нами случилась беда. Мне проще играть по их правилам, — я помолчала, пытаясь понять его реакцию. Мне было важно, чтобы мои спутники вели себя и реагировали на всё адекватно. И этот разговор был неизбежен. Но Карвер молчал, а его плечо, соприкасающееся с моим, не выдавало признаков беспокойства: он был расслаблен.       Я повернула голову, но в темноте его выражение лица было нечитаемым.       — Ты слышишь меня?       Он помолчал ещё некоторое время, будто собираясь с мыслями. Затем заговорил так же спокойно, не пошевелив и мускулом. Я снова прокашлялась. Такая длинная речь будто прошлась по горлу жёсткой щёткой.       — Да, госпожа. Простите меня. Я сделаю всё, что необходимо, и не подведу вас. Вы можете положиться на меня.       Мне ужасно хотелось увидеть его лицо, поэтому я сосредоточилась, почти до крови закусив губу. Протянула руку и послала долгий, тяжелый импульс магической энергии в штору. Его не хватило, чтобы сдвинуть тяжелую портьеру, однако её край с шелестом отлетел в сторону и зацепился за кресло, стоящее в углу. В комнату хлынул леденящий лунный свет. Здесь было куда проще и приятнее колдовать. Магия будто сама просилась наружу, прямо-таки предлагая импровизировать, использовать её в каждом удобном и неудобном случае. Я попыталась использовать свои возможности так, как никогда не пыталась, и у меня получалось. Не стоит, конечно, к этому привыкать: покинув Тевинтер, я не смогу больше так баловаться. Однако, как же удобно…       Карвер рядом снова напрягся. Я получила возможность увидеть его лицо. Он по-прежнему не умел скрывать эмоции, и по его плотно сжатым губам, нахмуренным бровям, сосредоточенному выражению, застывшему в глубине глаз, я поняла, что внутри него борется обещание и отвращение. На секунду прислушавшись к своим ощущениям, я осторожно оттолкнулась руками от постели и повернулась к нему лицом. В глазах слегка поплыло, но я решила, что это мелочь по сравнению с тем, что мне уже приходилось переживать.       Я протянула ладони и крепко взяла руки Карвера в свои. Ни разу не обращала внимание, насколько он крупный, и какие мозолистые и мускулистые его руки. Моё собственное тощее, измождённое тело показалось мне почти мёртвым по сравнению с этим молодым, наполненным энергией и жизнью телом. Он Серый Страж всего лишь около полугода, и Скверна не успела повлиять на него. А я своими руками разрушала собственную оболочку раз за разом. Так чему я удивляюсь?       Пальцы Карвера дрогнули, но он доверчиво протянул вперед свои большие, разделенные загаром на две части ладони. Мне хотелось показать ему, заставить доверять себе. Я чувствовала, что он по-прежнему опасается.       Целительная магия никогда не давалась мне. Но я знала теорию. И решила попробовать. Здесь, где магия просто сквозит в воздухе. Нужно будет подумать о том, почему такого практически искрящегося воздуха нет у нас.       Собрав в себе все силы, какие только были, я зажмурилась и пустила по пальцам магию. Под ногтями защипало, будто я отгрызла ногти и опустила их в вино или соль. Руки Карвера дрогнули под моими.       Я жмурилась и чувствовала, как жжение перерастает в тепло, струящееся из моих ладоней в ладони Карвера. Целительная магия призвана залечивать раны, но если ран нет — ничего страшного не произойдёт. А если ещё немного подправить её, пользуясь окружающей магической перенасыщенностью…       Я открыла глаза. Карвер сидел, со смесью недоверия и страха гладя на свои руки, вверх по которым медленно поднималось неяркое серебристое свечение. Моя магия всегда была серой, а целительная направленность лишь прибавила ей немного блеска. Смешиваясь со светом луны, по постепенно расслабляющимся предплечьям Карвера змеились переливчатые, почти прозрачные ленты, окутывая мои пальцы и запястья.       Я опьянела от магии, от энергии, от такого необычного колдовства, и мне казалось, что я могу открыть Карверу целый мир. Я смотрела в его глаза, на его лицо, на котором мешались удивление и неверие. Я улыбнулась, счастливо глядя на своё творение. Боль и раны были забыты.       — Чувствуешь?       — Чувствую…       Я удовлетворённо кивнула и залюбовалась серебристыми дымными переливами. Из созерцания меня вырвал голос Карвера.       — Командор… — я молчала, свечение пропало, а Карвер пытался осторожно высвободить свои ладони. — Солона, вы… ваша магия может быть очень красивой.       Я разжала пальцы и откинулась на подушку.       — Да, Карвер. Я хотела, чтоб ты увидел это и почувствовал. Магия не всегда несёт разрушение. Уверена, ты уже ощущал цилительную магию, но не придавал ей значения. Спасибо, что помог мне. Без тебя мне пришлось бы очень туго.       — Будьте осторожней, госпожа. Быть может, вам лучше лечь спать с кем-то из нас? Хотя бы, прислать к вам Йована? Он мог бы…       — Не стоит, Карвер. Я уверена, до утра со мной больше ничего не произойдёт. Лучше позови слуг, пусть уберут осколки.       — Да, госпожа, — Карвер встал и коротко поклонился, приложив к сердцу кулак, и стремительно покинул мою комнату. Андрасте, даже в моей спальне, после того, как бинтовал моё полуголое тело, после того, как смотрел на мои судороги и сидел на моей постели, он не перестаёт излучать этот официоз. Может, и к лучшему, но как же бесит! Архидемон, кажется, я успела соскучиться по Нэту и его заботливому ворчанию. Вот уж кто точно не стал бы спрашивать моего разрешения…       В комнату неслышно ступил эльф-раб, быстрым взглядом оценивая масштабы разрушений, а я закрыла глаза, опустив лицо на согнутые колени.       Все эти события и мысли вызвали целый вихрь других воспоминаний.       — Как ты не понимаешь, магия — это настоящее искусство! Только попробуй!       — Почему никто не запирает в башни художников?       — Прекрати эти фамильярности, ты мой солдат! И отпусти мои руки!       — Вы настаиваете, мадам, я уверен, но ваши лунные глаза отдают мне другой приказ. И кому мне подчиняться?       — Ты меня бесишь!       Как же я тебя ненавижу, Андерс. Видит Андрасте, придёт день, я найду тебя по ту сторону Тени, и ты очень пожалеешь, что сдох!

***

      Спустя ещё чуть больше недели мы въезжали в Минратос. Абелус настоял, чтобы мы путешествовали в чу́дной крытой колеснице, которую отправил за нами магистр Алексиус, и через пару дней, когда ночью меня снова настиг приступ, я осознала, насколько верным было это решение: сидеть в седле на следующий день я вряд ли смогла бы.       А теперь, с удовольствием оглядывая окрестности, я уже позволяла себе наслаждаться ласковым прикосновением солнца и запахом северного, жаркого моря.       По улицам, которыми нас везли, почти не ходили люди: туда и сюда проезжали колесницы, крытые, как у нас, и открытые. В них сидели люди, занятые какими-то бумагами, или чинно беседующие парочки, или ослепительно-дерзкие матроны в вызывающих, мрачных туалетах. Ощущение магии, витающей в воздухе, начало казаться мне нестерпимым, и я почти ощущала, как зудят ладони в непреодолимом желании колдовать.       Я откинула капюшон, позволяя ветру шевелить тонкие, невесомые волосы, которые к моей огромной радости начали расти от корней снова чёрными. Теперь я выглядела довольно странно, но мне было плевать. Пусть это место подарит мне столько наслаждения, сколько сможет!       Высокие каменные дома в ярком солнечном свете, выгоревшие почти до белизны, чинно проплывали мимо нас. На стенах виднелись какие-то орнаменты из цветных кристаллов, которые диковинно преломляли солнечные лучи, переливаясь, словно россыпи драгоценных камней. С тяжелых широких балконов на нас смотрели свешенные гобелены и расшитые полотна со всевозможными изображениями драконов, успешно заменяя растения, которые овивают дома, например, в Вольной Марке.       Наша колесница остановилась у ворот огромного дома, скрытого за искусной кованой решеткой высокого забора. Стражники узнали Абелуса и без единого вопроса отворили перед нами тяжёлые створки.       Мы в который раз въехали во двор.       С гулким стуком мои сапоги возвестили о нашем прибытии, соприкоснувшись с цветными камешками брусчатки.       — Госпожа Командор! — к нам спускались по ступеням мужчина и женщина, улыбающиеся, он — ослепительно, она — как-то хитро, заговорщицки. — Мы рады видеть вас в нашем доме. Меня зовут магистр Герион Алексиус, это — моя жена, госпожа Ливия Алексиус.       Я слегка поклонилась, используя приветственный жест Серых Стражей.       — Благодарю вас за оказанную честь, лорд и леди Алексиус. Полагаю, вам известно моё имя: леди Солона Амелл. Это мои братья по оружию и Ордену: Карвер, Огрен и мой личный помощник, Йован. Мы рады наконец-то познакомиться с вами воочию: любезный Абелус рассказывал нам столько хорошего о вас за время пути!       — О, с его стороны это было вовсе необязательно: мы не любим, когда нас хвалят почем зря, но вы сможете увидеть всё собственными глазами!       Чёрный, цепкий взгляд тевинтерца смеялся, и я позволила себе продемонстрировать ему ответную искру в глазах. Было понятно, что эти расшаркивания — фарс для солдат и слуг, стоящих на крыльце, и вокруг нашей колесницы, и, в большей степени, для нас. Алексиус сделал приглашающий жест рукой, а его жена присела в некоем коротком книксене, не придерживая тяжёлую тёмную юбку. Мы последовали в дом.       Внутреннее убранство дома тевинтерского магистра могло заставить удавиться парочку орлесианских графов, так как с помощью магии, или как-то иначе, имперцу удалось совместить ужасающую роскошь и отменный вкус. Нам показали комнаты, пообещали устроить коней, которых вели за нашей колесницей в упряжи, и сообщили время ужина.       За ужином нам прислуживали эльфы-рабы, и я всеми силами надеялась, что к этому Карвер тоже привыкнет. Ибо не везде они будут выглядеть такими же опрятными и здоровыми, как в этом доме. Огрен до сих пор подозрительно молчал, и я поставила себе мысленную галочку зайти к нему вечером и поговорить. Йован молча сидел рядом со мной, пока что успешно прикрывая специально распущенной челкой знак в виде солнца на лбу.       Беседа, состоящая из сплошных светских расшаркиваний, надоела мне до оскомины. А длиться её ещё долго, очень долго… Было понятно, что меня проверяли. И по результатам этой проверки пригласили после ужина в кабинет.       — Проходите и присаживайтесь, мадам, — с улыбкой предложил Алексиус, закрывая за нами двери.       Я вошла в кабинет, окидывая его аккуратным, в меру любопытным взглядом.       Книги, книги, книги. Очень много книг. Карты, развешенные там, где остались свободные стены без стеллажей. Тяжёлые тёмные портьеры, глубокие кресла. Я выбрала то, что предназначалось гостям, и опустилась в него. Алексиус прошёл вглубь, совсем неэлегантно приземлившись на край письменного стола.       — Итак, Солона. Полагаю, вы не будете против, если я сокращу время, предназначенное для игр в светские расшаркивания, до одного ужина?       — Благодарю, Герион, вы этим меня очень обяжете.       Магистр коротко рассмеялся.       Дверь слегка отворилась, и в кабинет протиснулся эльф с подносом в руках. Он поставил на стол пузатую зелёную бутылку и два кубка.       Когда дверь за эльфом закрылась, Алексиус принялся за бутылку.       — Тогда, Солона, я бы хотел, чтобы мы приговорили о делах. Если не против… ты?       — Я не против. На оба твоих вопроса.       — Отлично. Ваш гонец не сообщил нам никакой полезной информации, но я уверен, что тебе есть, чем разбавить его скудные сведения.       — Несомненно. Он доставил официальное письмо от Её Величества королевы Аноры? — поинтересовалась я, принимая из рук тевинтерца кубок с вином. Кольцом пользоваться было бы невежливо, так как магистр сразу же раскусил бы этот жест. Непроверенное питье вызвало лёгкий укол паники, но я приглушила её решительным глотком.       — Конечно. Оно было доставлено архонту, и он выразил заинтересованность в твоём визите. И, как уже стало ясно, поручил мне обеспечить вам достойный приём. Надеюсь, я не ударил в грязь лицом и ты подтвердишь Его Величеству Радонису при встрече, что в доме Алексиусов тебе оказали все полагаемые почести?       Я ответила на его улыбку и заверила, что непременно. Кресло было таким глубоким и мягким, что я закусила губу, глядя, как Алексиус вальяжно устроился на столе. Мне до боли хотелось забраться в кресло с ногами.       Не стоило так беззастенчиво разглядывать тевинтерца, но усталость и вино сделали своё дело. Я отмечала про себя, что магистр мог похвастаться длинными, но прямыми чёрными волосами, как и у Абелуса, собранными в хвост. Выдающимся подбородком с искусно выстриженной бородкой, и прямым красивым носом. В его глазах блуждал искренний интерес, а губы демонстрировали едва заметную улыбку. Он тоже изучал меня.       — Мы знаем о Море, и, конечно, знаем, кто его остановил. Но это не отвечает на вопрос, а только возбуждает его всё больше: что же привело столь праведную магичку и прославленную героиню в обитель порока и тьмы?       Я позволила себе рассмеяться.       — Острое желание сотрудничества. Для магички, как ты понимаешь, в моей стране не слишком много возможностей для… познания нового и совершенствования. И я позволила себе считать, что мы и наши государства могут быть друг другу полезными. А моя драгоценная королева, конечно, не могла не поддержать меня в желании наладить небольшие дружественные отношения. Если не между государствами целиком, то хотя бы между вольными исследователями… например.       Я достала из-за пазухи плотный небольшой свиток и с наслаждением выпустила магию, заставляя его полететь в руки магистра.       Магистр Алексиус легко поймал бумаги, сломал печать и с тихим шелестом развернул свиток.       Довольная ухмылка и слегка поднятые брови подтвердили мне, что мой план был неплохим.       — И как же тебе хотелось бы… налаживать дружественные отношения и совершенствоваться? — поинтересовался Герион, закончив изучать свиток.       — Я стала героиней, Командором Стражей, канцлером Ферелдена, и мне всего двадцать семь. Но Скверна в крови не даст мне прожить сколь угодно долго, а я хотела бы добиться ещё многого. Я ищу способ очистить кровь Стража, сделав его обычным человеком.       — Но именно об этом и говорят твои наработки, разве не так?       — Об этом и говорят. Но мне не хватает опыта, знаний и… ресурсов. И человека, который совершил бы великое открытие и прославился в веках. Ну, или в узких кругах, по желанию.       В глазах Гериона зажглись заинтересованные искорки. Я действительно готова была купить его помощь и лояльность за авторство этого открытия.       — Я полагаю, в этом свитке не всё, что ты приготовила для этого самоотверженного человека?       — Разумеется.       — Прости за нескромный вопрос. Ты говоришь, что тебе двадцать семь, а наши разведчики описывали тебя как юную деву с волосами цвета вороного крыла. Твоё желание самосовершенствоваться так тебя… изменило?       Я горько усмехнулась. Кажется, мой личный календарь серьезно отставал от разума и тела.       — К сожалению, да.       Герион не ответил, изучающе разглядывая меня. Он слегка склонил голову набок, рассеянно покачивая кубок с вином в пальцах.       — Что ж. У меня достаточно возможностей для исследования, а Ливия и мой ученик Дориан с удовольствием примут в этом участие. Но это не всё?       Я внутренне поморщилась. Информацию о том, что на самом деле мне нужны другие данные, я планировала пока держать в секрете. Но, видимо, стоило следовать заповеди, которую сама проповедовала Карверу: внешнее проявление доверия — залог продуктивного диалога.       — Не всё. Ещё мне необходимо узнать, как вернуть магию Усмирённому. Я выяснила, что единственные подобные случаи можно отыскать в ваших летописях. Я понимаю, что это не та информация, которой вы хотели бы делиться. Но могу дать клятву, если необходимо, что унесу эти знания в могилу, как и то, где я их получила.       — Интересно, — хмыкнул Герион. — Это тоже было бы довольно интересно. Если бы я что-то слышал о таких случаях в наших летописях. Но, конечно, я поинтересуюсь. Мне самому будет любопытно взглянуть на такое.       Я усмехнулась в ответ. Сердце стучало, как безумное. Либо он лжёт, скрывая от меня тайну своей страны, и теперь нам не увидеть этих знаний, как собственных ушей. Либо он действительно не знает. Лучше бы было так. Тогда наши шансы были хотя бы просто ничтожными, а не вовсе отрицательными.       — Как ты находишь наш город? — судя по всему, магистр решил, что дела мы уже обсудили.       Свет магических светильников, блуждал по нашим лицам, словно сам был диковинной магией. Магические шары медленно, очень медленно летали под потолком по кругу. Подозреваю, это представление было устроено исключительно для меня. Или Алексиус ненормальный, если такой блуждающий свет не мешает ему работать.       Эти огоньки прибавляли и без того мрачной внешности тевинтерца какие-то демонические черты.       — К сожалению, я пока видела немногое, но то, что видела — впечатляет.       — О, завтра Ливия устроит тебе прогулку по нашим садам. Она не любит ездить в порт, но от себя рекомендую уговорить её туда отправиться: побывать в Минратосе и не окунуть руки в воды нашего моря — преступление. А в ближайшее время нас всех ожидает архонт. Ты же не откажешь в чести познакомиться с тобой нашему правителю?       — Это он оказывает мне честь, Герион. Приму её с удовольствием.       Возвращаясь в свои покои по темным коридорам, освещённым магическим красноватым светом, вслед за тремя эльфийками-рабынями, я думала о том, что если однажды мне посчастливится выбирать, где провести старость, этот город будет одним из первых в списке. Конечно, здесь полно своих подводных камней. Но эта магия, искрящаяся на кончиках пальцев, пьянит не хуже аквы магуса, которым угощал меня Герион.       Но чтобы получить такую возможность, придётся многое, многое сделать.       — Если бежать, то на край света! Но разве ты меня туда отпустишь?       Катись в бездну, Андерс. Будь ты проклят.