Сгоревшие

      Оказалось, я могу плохо спать по ночам. Как ни странно, вовсе не из-за мук совести. Всего лишь из-за комфортной сытой жизни. Здесь, в доме Алексиусов, была мягкая постель, всегда готова к моим услугам изысканная вкусная еда. Купальня полна горячей воды, а одежда выстирана старательными рабами. Я могла думать о деле и только о нём, не отвлекаясь на бытовые мелочи. А ещё порой приёмы, на которые меня приглашали, длились до самого утра, и вернувшись домой с первыми петухами я обнаруживала, что ложиться спать уже поздно. Так я узнала, что мой организм настолько привык к рваному и короткому сну, что другого уже и не требует. Поэтому долгими пустыми ночами теперь я сидела в библиотеке, копаясь в свитках и раз за разом перечитывая и перепроверяя записи, сделанные Авернусом и Архитектором. Точнее, записи Авернуса и Архитектора, переписанные Йованом.       Со временем я научилась смотреть на эти листы и не ассоциировать этот аккуратный угловатый почерк со старым другом. Лучше не думать об этом. Не думать и всё.       Иногда на мои ночные бдения заглядывал Дориан. Ему нравилось копаться в старых книгах, находить там нечто новое. И всякий раз он огорчённо надувал губы, когда выяснялось, что то, что он нашёл, нам не подходит. Милая колючка Дориан. Его острый язык порой помогал мне не скатиться в пучину меланхолии. А шансов для этого было множество. Было ещё приглашение магистра Эрастенеса, но я не хотела вламываться к нему без конкретно оговоренной даты. Мало ли, чему можно помешать, явившись неожиданно в дом тевинтерского исследователя... Поэтому я отправила ему письмо с просьбой указать дату и принялась ждать. Но ответа всё не было и не было.       Зато я получила письмо от другого тевинтерца.       В один из дней, когда я, по обыкновению, рано-рано утром, пока ещё спало даже большинство рабов, в одиночестве тренировалась на дворе с кинжалом, ко мне подбежал один из воинов-сопорати, что командовали охраной поместья. Он явно не выглядел слишком довольным, но о причине я могла только догадываться. Может, не выспался?       — Леди Амелл. К вам прибыл гонец из дворца. Требует приватную встречу. Будете принимать?       — Гонец из дворца? — я замерла с поднятым кинжалом в руках.       — Так точно, миледи.       — Проводи в беседку в саду. Я сейчас приду.       Гонец из дворца, да ещё и для приватной встречи? В такую рань? Это звучало как какая-то шутка, но не думаю, что этому заспанному воину пришло бы в голову так шутить. В любом случае, проверить придётся.       Я набросила лёгкую тевинтерскую мантию, что, признаться, пришлась мне крайне по душе, прямо поверх мужского костюма, в котором тренировалась, и поспешила в сад.       Там обнаружилось двое охранников при оружии, замерших на почтительном расстоянии от беседки. А внутри, на резной каменной лавке явно родом из Орлея — незнакомый мне мужчина в глубоком капюшоне.       — Доброго утра, господин…       — Флавий, леди Амелл. Доброго утра.       Мужчина поднялся мне навстречу и скинул капюшон. Это оказался немолодой эльф с мудрыми усталыми глазами и скорбными складками вокруг рта. Раб? Тем не менее, он выглядел хорошо: ухоженным и сытым. А глаза его лучились хитринкой, впрочем, незлой.       — Чем могу быть обязана вам, господин Флавий?       — Вы делаете мне честь, обращаясь подобным образом. Можете называть меня просто Флавий — я раб, — проронил эльф, внимательно следя за мной своими многомудрыми глазами. Проверки? Интересно, но не слишком. Вариантов у меня немного. Какой реакции он ждёт, хотелось бы знать? Я не стану ни навязчиво лебезить, ни грубить ему. Раб так раб. Какая мне разница?       — Я учту, Флавий. Так что привело вас ко мне?       Флавий улыбнулся.       — Вы действительно крайне деловая леди. Жаль, что чужестранка: в нашей стране вы поднялись бы высоко. Простите мне мою вольность. Я прибыл по поручению моего господина.       Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ну естественно, по поручению, не по своей же воле чьему-то рабу от меня что-то понадобилось? Я не похожа на Андрасте.       — И кто же ваш господин и какое у него ко мне дело? — поинтересовалась я, переплетая руки под грудью.       Проигнорировав вопрос, он протянул мне маленький плотно свёрнутый свиток, скрепленный сургучной печатью. Я не стала её разглядывать, так как не дошла ещё до того, чтобы различать гербы тевинтерских родов, и лишь коротко проверив на возможную вредоносную магию, разложила.       «Милостивая леди Амелл! Называю вас так, ибо смею надеяться, что вы не сочтёте дерзостью и простите мне маленькую шалость: пишу вам не сколько как правитель государства, сколько как частное лицо. Ваше обаяние, острый ум и столь же бритвенно-острый язык, ваши речи так пленили меня, что я набрался наглости думать, что у вас сложилось обо мне хоть немного столь же лестное мнение, и посему испытываю непреодолимое желание предложить вам провести вечер в обоюдно приятной беседе, ни к чему вас не обязывающей. Если вы согласны доставить мне такую радость, не нужно писать ответа: просто заберите письмо и, скажем, сожгите. И тогда я буду ждать вас завтра или послезавтра вечером во дворце. Если же вы решите отвергнуть моё предложение, просто верните письмо рабу. Я пойму вас и мы забудем об этом. В обоих случаях я прошу вас сохранить это для узкого круга посвящённых. Я не хотел бы, чтобы вы стали жертвой беспочвенных сплетен и зависти глупцов. С надеждой на встречу Радонис, архонт священной империи Тевинтер».       Я хотела бы верить, что мне удалось удержать лицо. Но по довольным смешинкам в глазах Флавия (очень распущенный по местным меркам раб, надо заметить) можно было судить, что удалось всё же не полностью. Думаю, выдал меня слегка задёргавшийся глаз. Я молчала, глядя на Флавия и замерев с письмом в руках. Так, ещё раз. Архонт приглашает меня на тайную приватную встречу? Я всё правильно поняла?       — Могу ли я надеяться принести моему господину добрые вести? — поторопил эльф, совершенно неприлично разглядывая моё лицо.       — Смотря что вы считаете добрыми вестями, Флавий.       Он усмехнулся.       — Мой господин искренен в этом послании. Он ждёт вас.       — Ну что ж, разве могу я отказать архонту в такой малости, как беседа? Можете передать ему, что завтра вечером я прибуду.       — Я счастлив, что вы сколь умны, столь и добры. Невиданная в наше время смесь добродетелей, — Создатель, нехорошо мечтать ударить раба, это моветон, но мне ли бояться лишнего грешка? За такую грубую грязную лесть и вправду ударить не грех! Он что, решил, что я совсем идиотка?       Но, конечно, я промолчала и лишь улыбнулась ему самой приторной из возможных своих улыбок.       — Вы так любезны, Флавий. Эльф набросил на голову капюшон, намекая, что собирается уходить.       — Завтра на закате к поместью за вами прибудет экипаж. Я лично сопровожу вас к господину, — радость то какая! — Прошу помнить: никому, кроме хозяев вашего дома, не стоит знать об этом. Мой господин доверяет Алексиусам, но на этом довольно.       — Я учту это, Флавий.       Эльф попрощался со мной и направился прочь, чтобы стражники проводили его за ворота. А я растерянно опустилась на каменную скамью, пытаясь уложить в голове то, что только что произошло. Ещё раз перечитала письмо. Нет, всё верно. И, конечно, пошла сдаваться Ливии.       Хозяйка отреагировала на известие о столь странном приглашении на встречу, да ещё и приказе (никто из нас не посчитал это просьбой) держать язык за зубами, приподнятыми в удивлении бровями и некоторым беспокойством во взгляде. Было решено, что это довольно странно и может оказаться ловушкой. Хотя письмо по результатам всех доступных Алексиусам проверок выглядело подлинным. Было решено, что проигнорировать его уже нельзя, ровно как и нельзя написать архонту «а не звали ли вы меня случайно в гости?». Если не звал, получилось бы очень некрасиво.       Посему Алексиусы снабдили меня ценными наставлениями на все случаи жизни, снарядили как на орлесиснскую игру, разве что вместо маски — глубокий капюшон, и вечером следующего дня отправили навстречу приключениям.       К воротам поместья действительно подъехала неприметная маленькая карета, в которую я загрузилась. Внутри обнаружилось двое молчаливых сопровождающих, с головы до ног укутанных в чёрные одежды.

***

      Экипаж высадил меня где-то за воротами дворца, вероятно — глубоко с чёрного входа. Возница и двое охранников, все трое больше похожие на антиванских воронов, чем на тевинтерских слуг — в чёрных одеждах и чёрных же капюшонах, что полностью скрывали лица, навевали мысли о том, что меня всё-таки хотят убить. Странно, но страха я не испытывала. Когда карета дрогнула и остановилась, а один из сопровождающих отодвинул шторку, чтобы удостовериться, что мы приехали, я наклонилась поближе к капюшону второго, что сидел напротив, и расплылась в широкой усмешке.       — Глаза завязывать будете?       Провожатый не пошевелился. Я уже было решила, что он не ответит, но из-под капюшона наконец-то раздался его голос: низкий и хрипловатый.       — Такого приказа не было. Госпожа.       Второй наконец выпрыгнул из экипажа и приоткрыл передо мной дверь. Что-то опасное зазвенело в воздухе. Зазвенело в ушах, заставляя сердце подскочить к горлу, а магию, так напоённую местным пропитанным энергией воздухом, заструиться на кончиках пальцев.       Я подобралась и не глядя запустила себе за спину Клетку разума.       Человек позади застонал слишком близко, и я поняла, что успела буквально за секунду до того, как он схватил меня. Его сбитое колдовством дыхание буквально чиркнуло меня по затылку и заставило зашевелиться волоски на голове.       Не медля, я вскинула вокруг себя ледяной щит и прыгнула вперёд. Сражаться с неизвестным противником, будучи ограниченной узким пространством кареты, было глупой затеей.       А ситуация оказалась патовой. Экипаж окружил десяток людей в чёрном. Примерно половина из них, судя по пляшущим в руках искрам, были магами. Но у них не было посохов. Рабы? Ещё с пяток поигрывали сверкающими кинжалами.       — Кто вы такие и что вам нужно? — достаточно громко, чтобы услышал каждый, спросила я.       Конечно, мне никто не ответил.       — Кто вас послал? — попробовала оттянуть время, собирая на пальцах магию и накрывая себя вторым щитом.       Мы находились в крайне неудобном для меня месте: глухой двор, высокие каменные ворота, мрачные стены конюшен. И бежать — некуда. Я приготовилась дорого продавать свою жизнь.       Несмотря на то, что столько времени учила Карвера не демонстрировать открыто недоверие, я сама, собираясь последовать приглашению из письма, не удержалась и засунула в сапоги пару кинжалов. И вдела острую шпильку в волосы. Браслет с потайной гранью-лезвием спрятала в рукав платья. Так было спокойнее, ибо даже Ливия согласилась, что это слишком похоже на ловушку. И, вероятно, ею и оказалось. Только кому я так насолила?       Как бы там ни было, я не собиралась сдаваться без боя.       И они крепко недооценили меня, если решили взять такими малыми силами. Жаль, со мной нет посоха.       — Эй, так кто вы такие? Что вам нужно? Быть может, денег? — я бросила вперёд, прямо в их гущу, комок льда.       Лёд никогда не был моей особо сильной стороной, но это могло их отвлечь. И верно, фигуры пришли в движение, уворачиваясь от заклинания. А я развернулась и с разбегу взбежала на крышу кареты. Сумбура ситуации добавило то, что в этот момент из неё ничком вывалился заколдованный мной ранее «сопровождающий».       Их маги опомнились и принялись плести заклинания. Без раздумий я вскинула Магический барьер. С непривычки он потянул сразу много сил, но ожидаемо не лопнул от первого же заклинания. Кто-то попробовал пробить мой барьер молнией. Идея хороша, но слишком уж слабовато. Он что, ученик какой-то? Или здесь рабов так плохо учат?       Я почти не глядя вычислила автора сего опуса и сразу же ответила ему Взрывом разума. А заодно его неумному соседу, что запустил в меня вспышкой банальной сырой магии. Да что это за дети здесь собрались?       В следующую секунду мне пришлось ощутимо напрячься, чтобы бросить вокруг себя Массовый паралич и накрыть его сверху заразной Порчей уязвимости. Потому как те нападающие, что не занимались бестолковыми магическими упражнениями, решили штурмовать крышу моей повозки. Сразу пятеро полезло на неё со всех сторон. Я почувствовала, что давнее отсутствие практики даёт о себе знать. От сразу нескольких массовых заклинаний подряд в ушах зашумело — на этот раз не от предчувствия опасности, а от скорого истощения. Но все эти годы я не загорала на пляжах Ривейна и так просто меня не удивить. Поэтому магическая энергия от незадачливых колдунов струйками потекла ко мне, заставляя их стонать и падать на колени.       Убийцы с кинжалами замерли, заколдованные, неловко хватаясь за стены и дверцы кареты. Лишь один из них будто миновал колдовство и легко вскочил на крышу рядом со мной. Он не спешил нападать, угрожающе поигрывая кинжалом. Почему его не взяла магия? Амулеты?       — Не играй с огнём, мальчик, — прошипела я, в пару движений выхватывая из-за голенищ сапог свои кинжалы. — Если ты такой же слабак, как остальные, лучше тебе сразу сдаться и сказать, кто тебя послал. Иначе я вырву признание вместе с твоим языком.       Но он не ответил. Только вскинул кинжал и пошёл в атаку.       Я начинала медленно звереть. Кто посмел напасть на меня, воспользовавшись именем архонта? Что за цирк они здесь устроили? Что вообще...       Кинжал просвистел в опасной близости возле моей шеи, и пришлось всё же сосредоточиться на сражении. В своё время Зевран провёл немало вечеров, пытаясь научить меня сражаться на кинжалах. Но иллюзий я не испытывала: настоящему убийце противостоять бы я не смогла. А этот будто не спешил убить. Он танцевал, тесня меня к краю крыши, дразня острыми уколами. Вот он вспорол крепление плаща, и тот водопадом опал к моим ногам, заставляя перепрыгнуть ненужную более кучу тряпья. Вот он едва не срезал мне клок волос. Но и его достать у меня не получалось. Крыша кареты становилась тесной.       Для верности бросив на землю ещё один слой паралича, я оттолкнулась и перепрыгнула на крышу конюшни. Он последовал за мной, не раздумывая. Мы танцевали по блестящей черепице, и заходящее солнце слепило мне глаза, играя кровавыми всполохами на гладких лезвиях кинжалов. Сталь звенела. Ужасно мешала юбка.       Я начала уставать, волосы липли к лицу от пота, причёска растрепалась. Приближался уже и край крыши конюшни. И прыгать дальше было некуда, если только спускаться вниз. А там у меня были все шансы вернуться в неравную схватку с десятком противников. Впрочем, и эта особо равной не была...       Я слишком устала. Воздух уже клокотал в горле. Секунда, и один из моих кинжалов со звоном поскакал по черепице. Прямо с крыши вниз.       — Пошёл к архидемону! — зарычала я, вскидывая руку, чтобы молниеносно бросить в убийцу заклинанием высасывания жизни. Хватит, надоело!       Но отчего-то не успела. Моя магия разбилась о неожиданно прочный щит, а в следующую секунду убийца молниеносно проник в моё личное пространство, но не ударил, а схватил за обе руки, выбивая оставшийся в бою кинжал, и резко развернул к себе спиной, впечатывая в спрятанную под чёрными одеждами крепкую грудь. Я зашипела, словно кошка.       Я этот самоубийца склонился к моему уху. Я почувствовала, как мочку опаляет горячее дыхание. Одна явно мужская рука крепко сцепила позади мои запястья, а вторая обхватила меня под грудью, не позволяя трепыхаться. Я мотнула головой, постаравшись ударить его затылком, но он ловко склонил голову в сторону, только сильнее приближаясь к моей обнажённой шее.       — Кто бы ты ни был, ты покойник, — зашипела я, пытаясь освободить руки.       — Браво, леди Амелл, — вкрадчивый шёпот, который я услышала, заставил побежать по спине вниз сначала холодок, а затем табун мурашек. — Вы так же резки и непримиримы, как я ожидал. Простите за такой приём. Я посчитал, что такая женщина как вы уже давно заскучала в четырёх стенах, и взял на себя смелость придумать вам оригинальное развлечение.       Я не знала, как реагировать. Меня похитил архонт. Меня атаковал архонт. Я дралась с архонтом!       Я молчала, не зная, что сказать этому ненормальному тевинтерцу. Но злость обжигающими языками лизала мне внутренности. Я почувствовала, как всё сильнее над его локтем вздымается моя грудь, повинуясь выходящему из-под контроля дыханию.       — Тшшш, — снова прошептал Архонт мне на ухо. — Я бы не за что не причинил вам вреда, леди Амелл. Разве что позволил себе испортить ваш плащ. Признаюсь, не удержался. Слишком вы прекрасны в драке. Но если пожелаете, я подарю вам десяток в других в качестве компенсации. Не бойтесь меня. Клянусь, всё закончилось. Давайте, я отпущу вас на счёт три. Хорошо? И мы отправимся, как было запланировано, поужинать и пообщаться. Давайте. Раз... Два... Три!       Ощутив, как хватка ослабевает, я резко вывернулась, обернулась и со всей силы, не глядя, залепила по капюшону пощёчину. Ткань дрогнула и слетела с его головы, действительно открывая моему взору архонта, что сейчас с удивлением держался за краснеющую щёку.       Секунду я осознавала, что только что совершила. Смотрела в чёрные горящие глаза архонта, что странно прищурились сейчас в мою сторону.       — Вы перешли всякие границы, ваше величество! — выпалила, вздёрнув нос повыше. Уж помирать, так с музыкой.       Неожиданно архонт расплылся в широкой улыбке.       — Вы разите меня в самое сердце, леди Амелл. Однако смею заметить, что в следующий раз за таким пассажем может нагрянуть возмездие.       Я выдохнула, только сейчас ощутив, что всё это время стояла, задержав дыхание.       — А вы планируете спровоцировать следующий раз?       Архонт захохотал. Его кудрявые волосы, ничем не сдерживаемые без капюшона, задорными пружинками подпрыгнули в свете закатного солнца.       — Позвольте мне сохранить хотя бы часть той таинственности, которой окутаны сами. Должен же я соответствовать своей милой спутнице?       Я фыркнула. Какой-какой, а вот милой я точно вряд ли была.       — Воля ваша, — скрестив руки под грудью, проговорила я. Интересно, долго мы ещё будем стоять на крыше?       Будто прочитав мои мысли, архонт неожиданно протянул мне руку, чуть склонившись вперёд, а вторую заложив за спину.       — Не пытайтесь выглядеть невинной овечкой, Командор. Вам не идёт, — он усмехнулся. — Если вы не хотите ещё немного потанцевать с клинками, то позвольте пригласить вас на ужин, леди Амелл.       Я честно пыталась вести себя со страхом и почтением, как полагается вести себя с таким могущественный монархом. И честно пыталась испытывать перед ним страх и трепет. Но как-то не слишком получалось. Его тёмные глаза искрились озорством, а широкая улыбка открыто кричала о том, что его величество архонт изволит развлекаться. И думать о том, что его настроение может измениться в любой момент, а мне могут быстро открутить голову, не хотелось. Что ж, рискнём. Мне не привыкать ходить по грани.       Я чуть наклонилась вперёд, приближаясь к его лицу. Расплылась в ответной усмешке и проговорила:       — Позволяю. Приглашайте.       Архонт рассмеялся и нетерпеливо тряхнул рукой. Я вложила пальцы в протянутую ладонь, и он в пару шагов притянул меня к краю крыши. И мы спрыгнули.       Уже двигаясь за ним по каким-то коридорам внутри замка, я осмелилась спросить:       — Все эти люди, что были там... Вас не волнует, что они видели вас в таком необычном амплуа?       Архонт скосил на меня глаза и улыбнулся. В свете магических светильников его смуглая кожа казалась совсем тёмной, что делало ещё белее и без того белые зубы.       — Опасаетесь за мою репутацию? Какое приятное открытие. Но для волнения нет поводов. Всё это мои личные рабы, и они знают своё дело. Кстати, спасибо. Вы были удивительно гуманны и даже никого не покалечили. Осторожно.       Архонт подхватил меня под локоть, вероятно, предупреждая о небольшом порожке, что нам пришлось миновать. Конечно, после фехтования на крыше он не мог считать меня настолько неловкой, что способной споткнуться практически на ровном месте. Жар его крепких пальцев чувствовался даже сквозь ткань рукава. Я промолчала.       Мы оказались в просторной круглой комнате, погружённой в полумрак. Здесь, как и прошлый раз, когда я была приглашена на аудиенцию, кругом стояли вдоль стен высокие канделябры с множеством свечей. В центре, прямо в спиральной мозаике на полу, прямо в её сердце, располагалась внутренняя беседка: резные каменные перила, короткие и длинные ступеньки в треть длины этого круглого постамента. Множество подушек, набросанных прямо на пол. И низкий столик на витых изогнутых ножках, уставленный яствами. Признаться, он больше напоминал какого-то монстра от мира подносов, чем столик, но, над ним курился пар горячих блюд. А пахло в комнате, отнюдь, не едой и даже не душило агрессивным запахом множества благовоний. Едва заметный аромат пряностей щекотал ноздри и нервы.       — Прошу вас, леди Амелл, — подал голос архонт, первым легко взбегая по низким ступеням в беседку и протягивая мне руку.       — Благодарю, — произнесла сдержанно, поднимаясь вслед за ним и пытаясь представить, как я должна вести себя на таком непривычном ужине.       Мне никогда не приходилось культурно и по этикету есть в такой неудобной позе: сидя почти на одном уровне со столом. Да ещё и на мягких подушках. Вот же удружил! Довольно бестактно с его стороны было сразу окунуть меня в такую неловкую ситуацию. Я заставила себя оставить на лице расслабленное выражение и лёгкий намёк на улыбку, хотя мышцы практически свело от желания недовольно поджать губы. Но архонт будто читал мои мысли.       — Вам может показаться, милая Солона, что я невнимательный и невоспитанный человек, который заставляет даму мучиться от неловкости, заставляя подчиняться незнакомым традициям. Но поверьте: у меня и в мыслях не было доставить вам неудобство. Напротив. Я уверен, что вы оцените лёгкость и изящество нашей трапезы, и вам придутся по душе наши традиции. К демонам церемонии. Давайте просто приятно проведём время.       Он подошёл ко мне почти вплотную, не выпуская моей ладони, и сделал приглашающий жест.       Я повиновалась, одной рукой придерживая юбку, а другой опираясь о его ладонь, и не слишком грациозно опустилась на подушки.       Архонт наконец отпустил меня и устроился напротив.       Слуг в помещении не было, поэтому он сам разлил вино по кубкам и один из них протянул мне. Я задумчиво наблюдала за длинными пальцами, унизанными перстнями, что протягивали мне сейчас золотой кубок.       — Миледи? — позвал архонт, и я подняла взгляд. Его глаза смеялись, как и губы, собственно. Его величество был в прекрасном расположении духа, и не скрывал этого.       Я приняла кубок и сдержанно улыбнулась в ответ.       — Что ж. Я рад, что вы всё-таки приняли моё приглашение, хотя, признаться, ожидал отказа, — начал тевинтерец, задумчиво перекатывая напиток по краю своего кубка.       — Зачем же тогда пригласили? — не удержалась от вопроса.       — Ведь был шанс, что вы согласитесь. И, поверьте, если бы я всю жизнь боялся воспользоваться такими шансами, моё правление было бы недолгим и чрезвычайно печальным. Так что у меня богатый опыт по использованию шансов.       Он потянулся ко мне, и с тонким мелодичным звоном мы соприкоснулись бокалами.       — За вашу смелость, Солона, — провозгласил архонт. А потом прищурился на меня: — Вы же позволите так к вам обращаться?       — Буду рада, ваше величество.       — О, бросьте. Пока мы наедине, можете звать меня по имени. Радонис. Если вдруг вы забыли.       Мы ели, пили и разговаривали ещё несколько часов. Вино ударило в голову, хотя споить Серого Стража — занятие довольно сложное.       — Ни слова о делах! — провозгласил Радонис, и мы снова вспоминали свой неожиданный поединок, и хохотали, и снова пили. Я порадовалась, что несмотря на свою порченную кровь имею способность различать запахи и вкусы, ибо угощения были воистину божественными.       На улице уже давно стемнело, а мы приговорили две бутылки вина, когда архонт поднялся и протянул мне руку.       — Пойдёмте. Я покажу вам мой город.       Я вложила пальцы в его ладонь, и мы прошли в неприметную дверь, которая прежде практически сливалась меж двух канделябров с каменной кладкой стен. С тихим скрипом она отъехала в сторону, и мы ступили на винтовую лестницу в узкой башне.       Когда мы преодолевали последние ступени, я уже видела, как вверху в узком проходе мерцают мириады звёзд на фоне чернильного неба. Бескрайнее звёздное небо... Без крыши и каменных бойниц. Символ моей свободы.       Мы поднялись на площадку и подошли к перилам.       Внизу, растекаясь в разные стороны десятками тонких ручейков-огоньков, светился Минратос. Город не спал, несмотря на то, что время уже миновало вечер и близилось к ночи. Десятки магических светильников и резных жаровен горело на улицах, превращая город в огненную паутину. И мы стояли в самом её сердце.       Мы замерли: я затаив дыхание, Радонис — глядя на мою реакцию.       — Нравится?       — Это очень красиво, Радонис. Правда, — я позволила себе поймать его взгляд и улыбнуться. — Чудесное место. Тысячи огней — вверху и внизу... Здесь... свободно.       — Верно, — он кивнул, подходя чуть ближе.       Сквозь тонкую ткань рукава я почувствовала, что между нами осталось едва ли пять дюймов.       — Я слышал, вы много путешествовали. А значит, ночевали под открытым небом, — задумчиво произнёс Радонис. — Не надоел вам ещё этот пейзаж?       Я резко мотнула головой.       — Ни в коем случае. Пожалуй, это единственный пейзаж, который я люблю всем сердцем. Бескрайнее небо, не ограниченное каменными бойницами башни...       — Всё время забываю, что вы жили в Круге, — архонт качнул головой. — Вы так спокойны и уверены... В ваших движениях не сквозит ни намёка на рабское прошлое.       Я фыркнула. Звучало как оскорбление, но, вероятнее всего, он не собирался меня задеть. Просто сказал то, что думал об этом.       — Свобода или рабство — не в движениях, Радонис. Они внутри нас.       Я почувствовала, что архонт смотрит на меня, и отвернулась от завораживающей игры уличных фонарей далеко внизу, чтобы поймать его вопрошающий взгляд.       — Но вы проводите большую часть жизни или всю жизнь в тюрьме.       Я покачала головой.       — Маги во всём Тедасе не рождаются в Кругах. Они рождаются в таких же семьях, как и все прочие люди. У меня были родители, были братья и сёстры, кузены. Были знатные тётушки и няньки. Даже было детство... До тех пор, пока мы не попадаем в Круг.       Несколько секунд мы молчали, просто глядя друг на друга.       — Как вы попали в Круг? — наконец спросил Радонис.       Я слегка поморщилась. Воспоминания об этом практически стёрлись, померкли под гнётом безысходности, в которую погружала меня жизнь в Каленхаде. Никогда не смогу понять Нерию, которая считает это место родным. Помнится, иногда я даже втайне злилась на неё за то, что она не желала понимать мою ярость. Но, конечно, не показывала этого. Никто из тех, с кем я общалась, не разделял моих мыслей. Большинство воспринимали это как должное... Кроме Андерса. К демонам.       — Солона? — окликнул архонт, легко касаясь моей ладони. Резкий контраст между холодным камнем парапета и его обжигающими пальцами заставил мурашки пробежать по локтю вверх до самой шеи.       — Прошу прощения. Я не очень люблю вспоминать этот эпизод. Я была совсем ребёнком, когда нашу семью постигла целая череда ужасных бед. Род Амеллов разорился, улетел с молотка. А ещё и я... родилась магом. Мать подозревала что-то. В Киркволле, знаете ли, всегда были особо яростные храмовники. Когда мне исполнилось пять, мать приказала отцу увезти меня в Ферелден, к тётке. Отродье к отродью, сказала она. Но он не успел. Я... едва не выжгла матери мозги. Она всегда ни во что не ставила отца, а меня — как его любимую дочку — с ним заодно. Её слова разозлили меня, и я пожелала, чтобы все мерзкие мысли о нас в её голове лопнули, как пузыри. Она кричала и каталась по полу. В общем-то... Пришли храмовники. Насколько я знаю, мать пришла в себя, но не сразу. От горя оттого, что потеряла свои обожаемые денежки, или оттого, что я с ней сотворила, она вроде как повредилась умом. Но мне неизвестно, что с ней потом стало. Дед был в ярости, я испортила ему карьеру. Он вот-вот должен был стать наместником Киркволла. Но ему хватило влияния сделать так, чтобы меня содержали не в Кирквольском круге, а всё же увезли в Ферелден. В Цитадель Кинлох. Чтобы все забыли о том, что у Ревки Амелл родилось отродье... Но это не помогло. Злые языки долго болтали, что все мои братья тоже были магами... Что все дети Ревки оказались магами. Не знаю, так ли это. Я больше никогда не слышала ничего ни о братьях, ни об отце. Ни о ком из них.       Я замолчала и протолкнула ледяной ком, внезапно вставший поперёк горла. Ненависть к матери давно угасла внутри меня, как и тоска по отцу. Но вспоминать обо всём это всё равно было как-то... неправильно. Это жизнь, которая навсегда осталась где-то там, за чертой. Там, куда я никогда не смогу вернуться.       — Если бы вы родились здесь, вы бы уже достигли немалых высот, были бы уважаемы и почитаемы в обществе. С вашими талантами, скорее всего через несколько лет заняли бы должность в Магистериуме, — проговорил архонт, внимательно глядя мне в глаза. — И у вас были бы просто блестящие перспективы... во всём, о чём только вы можете подумать.       — Не заставляйте меня сожалеть о том, чего не было и никогда не будет, — отрезала я, резко отворачиваясь. Да, скорее всего, так всё и было бы. Но зачем эти пустые слова?       — Прошу прощения. Я просто хочу понять, как вам удалось остаться такой яркой. После всего.       — Ну, зато меня не напугать ни Порождениями Тьмы, ни кучкой наёмных убийц. Ни королями.       Радонис хмыкнул и предложил приказать поднять закуски на крышу. Зачем самому спускаться к вину, если можно заставить вино подняться к тебе?       Я вернулась в поместье Алексиусов поздно и со смешанными чувствами. Такой же тёмный закрытый экипаж привёз меня прямо во внутренний двор, и я смогла практически незамеченной вернуться в свою комнату. Устало опустившись в кресло, я откинула голову и прикрыла глаза. Что за странный вечер и ночка? Что ему нужно от меня? Неужели архонту настолько скучно с местными племенными красотками, что он решил развлечься в таком сомнительной компании? Демоны его разберут... Может, ему нужно от меня что-то другое? Шпионаж? Информация? Ни в чём нельзя быть уверенной. Но определённо точно нужно всё время оставаться настороже.       Я тяжело вздохнула. Со всех сторон накатывала усталость, но у меня не было права останавливаться. Раз уж я ввязалась во всё это...       Особняк ещё спал, а мне спать уже не хотелось. Отставив мысль заглянуть к Йовану, я снова взяла свои бумаги и отправилась в библиотеку. Ничего не помогает лучше прочистить мозг, чем парочка зубодробительных фолиантов на старом тевене.

***

      Приглашение от магистра Эрастенеса пришло через две недели. Я уже думала, что оно вовсе не придёт, и собиралась уже набраться безрассудства и последовать его устному приглашению: явиться в любой удобный для меня час. Но магистр остался верен себе: никак не объяснив такой долгий срок для ответа, он просто повторил письменно — приезжайте в любое время, когда сочтёте нужным. Я едва не зарычала, закатывая глаза. Вот же чудак. Ну что ж. Ты сам напросился.       Брать кого-то из своих в этот раз не видела смысла. От них едва ли будет польза в случае, если вопрос действительно перейдёт в русло исследований. Кроме того, они явно будут возражать, если я вдруг снова захочу испробовать что-то на себе. А объясняться с Огреном и, тем более, с Карвером, который куда вероятнее начнёт спорить, помня о моём плачевном положении после экспериментов Архитектора... Нет, мне нужен результат, а не пустая болтовня.       Мысль дождаться, пока освободится кто-то из Алексиусов или Дориан, я тоже отмела. Они не няньки, а я не ребёнок. Справлюсь сама. Тем более, Дориан и Герион затеяли какой-то свой эксперимент, а Ливия была вся занята подготовкой к приезду сына: он вот-вот должен был явиться из Орлея на каникулы.       Поэтому в один из дней, приказав слугам снарядить экипаж, собрала сделанные Йованом записи и отправилась на встречу в одиночестве.       Экипаж тронулся, а я слегка отодвинула шторку от окна, надвинула на лицо капюшон и принялась с жадностью разглядывать окрестности. Мы свернули на широкую, но пустую улицу, выложенную крупными облупившимися камнями, гораздо крупнее, чем в обычной брусчатке. Чтобы притащить сюда такие камни, потребовалось бы немало усилий. Кроме того, совершенно разные по форме, они были подобраны друг к другу, будто мозаика. Сотни лет сгладили углы, а щербины между плитами — углубили, но конь легко стучал копытами, отправляя эхо нашего передвижения далеко вперёд, вдоль высоких заборов и покрытых причудливыми барельефами фасадов.       Усадьба магистра Эрастенеса мало походила на гнездо Алексиусов. Их дом напоминал маленький старинный замок из типичной сказки про Тевинтер. Алексиус (Эрастенес?) же прятал свои владения за высоким каменным забором, без каких-либо излишеств и особых опознавательных знаков. Такой же особняк я могла бы встретить где-нибудь в Киркволле. Разве что сад вокруг был явно заброшен, а парочка рабов, что встретили меня у ворот — усталые до изнеможения.       Меня проводили в просторный холл, указали, где можно присесть и оставили одну, предложив подождать.       Магистр примчался спустя где-то четверть часа, застав меня за разглядыванием картины с изображением Уртемиэля на стене прямо напротив входа.       Эрастенес был взъерошен, его седые короткие волосы торчали во все стороны, и он явно бежал: сбитое дыхание и раскрасневшееся смуглое лицо свидетельствовали, что он и правда спешил. Какая поразительная беспечность для магистра. Большинство незнакомых аристократов, думаю, сначала бы привело себя в порядок и степенно вышло в холл, чтобы я, ни приведи Андрасте, не подумала, что они так спешили, что аж позволили себе выйти к гостям в подобном виде.       — О, леди Амелл! Прошу простить меня. Я был так увлечён экспериментом, что не слушал, что пытаются втолковать мне рабы. А они всё твердили: господин, у вас гостья, вас ждёт гостья! Глупцы. Заставили вас торчать тут. Не могли сразу проводить вас ко мне? Не беспокойтесь, их обоих сейчас же выпорют.       — Нет, что вы, я нисколько не пострадала. Вот, развлекала себя искусством, — поспешила заверить я, внутренне поморщившись. Вряд ли мне стоило открыто защищать рабов? Но бедолаги получат плетей незаслуженно. — Не стоит наказывать рабов. Они выполняли мою просьбу: я хотела дождаться вас здесь. Так заинтересовалась картиной.       Эрастенес махнул рукой.       — Не стоит переживаний. Они давно не получали по заслугам и совсем обленились. Вчера я целый час ждал, пока они принесут мне нужный фолиант из библиотеки. И всё потому, что он, видите ли, на кунлате, а они не кунари! Какой вздор. Как будто у меня вся библиотека на кунлате и так сложно найти одну единственную книгу. Прошу прощения. Мы совсем не о том. Говорите, заинтересовались картиной? Правда, она чудесна?       Я постаралась скрыть сомнение за слегка опущенными ресницами.       — О, несомненно, она выполнена с большим мастерством.       — Я заказал её по случаю Пятого Мора, — гордо доложил магистр.       Как мило. По случаю Пятого Мора он заказал портрет Архидемона. Предложить, что ли, мой рядом повесить? Для равновесия сторон, так сказать.       — Какое оригинальное решение!       — Так и думал, что вы оцените. Пойдём-те. Если хотите, мы придём сюда с бокалом вина после того, как всё обсудим.       Да уж. Не могу перестать мечтать.       Я почтительно кивнула и направилась вслед за хозяином. Его седая макушка размеренно плыла впереди по коридору, увешенному мертвенно-голубоватыми магическими светильниками.       — Вы удивитесь, миледи, но люди даже в Тевинтере удивительно мало знают о Древних Богах. Ничтожно мало. Мы утверждаем, что поклонялись им, но разве мы не должны помнить, кому поклонялись? Хотя бы ради того, чтобы понимать поступки своих предков? Чтобы понять, к примеру, Гессариана? Вот, скажите, пожалуйста. Сейчас, когда вы истово веруете в Андрасте, а является вдруг какой-нибудь... хасинд и приводит за собой половину вашей страны со словами, что вы должны уверовать в его бога, разве вы не посмеялись бы над ним? Никто не утруждает себя изучать историю перед тем, как давать оценки. Никто не утруждает себя попытками мыслить здраво...       Под его непрерывные рассуждения мы дошли до крепкой двери, закрытой на обычный и магические замки. За ней оказался просторный кабинет, заваленный беспорядочными стопками книг, колбами и ретортами, старыми свитками, какими-то сомнительными неясного происхождения субстанциями в прозрачных гранённых сосудах.       Эрастенес взмахом руки предложил мне присесть в единственное свободное кресло. Я опустилась на краешек, мимолётно пробегая взглядом по корешам книг, в изобилии располагающихся вокруг.       Эрастенес приказал следовавшему за нами рабу позвать некую Кальпернию и сам опустился в кресло напротив, перед этим бережно переложив из него несколько свитков на стол. Мы ждали в молчании, которое позволило Эрастенесу как ни в чём ни бывало что-то почитать на одном из свитков, а мне обнаружить на полке толстый корешок с подписью «Истинная эссенция жизни. Чего мы не знаем о крови. Монография о физических свойствах крови, магистр Эрастенес». Ну надо же. Возможно, он и правда сможет помочь.       В кабинет без стука вошла бледная рабыня, впрочем, одетая приличнее всех прочих. У неё было бесцветное лицо, усыпанное кокетливыми веснушками, стянутые в невообразимо тугие косы светлые волосы, такие же бледные, но живые и цепкие глаза. Она окинула меня довольно дерзким взглядом, впрочем, тут же опустив глаза в пол, как и прочие рабы.       — Кальперния, садись за стол и записывай всё, о чём мы будем говорить, — небрежно приказал Эрастенес, и рабыня привычно устроилась за низким столиком в углу комнаты, совершенно молча достав из комода листы, перо и чернильницу.       — Ну что ж, моя дорогая. Я думаю, вы будете не против для начала ответить на несколько моих вопросов? Пока Кальперния записывает. О ваших делах мы поговорим чуть позже, наедине.       — Конечно, магистр Эрастенес. Я буду рада помочь вам, чем смогу.       Эрастенес широко улыбнулся, и на секунду в его лице, на котором уже плотно обосновались первые заметные морщины, мелькнула молодецкая задорная тень. Я мысленно приготовилась к часам непрерывной болтовни, примерно представляя, СКОЛЬКО всего будет интересно такому увлечённому исследователю. И не ошиблась.       — Скажите, Солона. Вы же ощущаете присутствие обычных Порождений Тьмы? Присутствие Уртемиэля вы ощущали так же, как и всех прочих? Или в нём были какие-то новые нотки? Вы чувствовали его силу? Насколько он отличается от рядовых Порождений? Чего больше в его ауре: силы или страха?       Спустя без малого четыре часа расспросов, когда мне приходилось вспоминать такие вещи, о которых я не то, что не думала, но не подозревала о том, что видела или испытывала это, когда я уже охрипла, а голова начала раскалываться от постоянной необходимости что-то вспоминать, магистр решил, что на сегодня довольно, и отправил Кальпернию восвояси, приказав распорядиться о напитках. Неужели. Наверное, слушать ответы осипшим голосом ему не слишком понравилось.       — Что ж. Теперь, когда мы одни, я готов погрузиться в проблему ваших исследований, — проговорил Эрастенес, отпивая горячий ягодный напиток, который нам принесли.       Я поднялась и достала из складок мантии тугой свиток с записями исследований Авернуса. Старый психопат наверняка был бы не в восторге, если бы узнал, что я собираюсь кому-то позволить не то, что изучать его работу, но и делать с ней всё, что угодно, но меня мало это волновало. Он сидит в Пике Солдата и никогда оттуда не выйдет.       — Как вы понимаете, меня занимает несколько вопросов. Во-первых, это возможность остановить влияние Скверны на наш Орден. Найти возможность Серым Стражам исцелиться и жить обычной жизнью после того, как они больше не могут выполнять свои обязанности перед Орденом. Думаю, стоит начать с этого, — я протянула магистру свиток, и он тут же развернул его, жадно впиваясь взглядом в строчки. Полагаю, он уже не слушал меня, но я продолжила. — Мне в руки попали эти исследования. Страж, что осуществил их, сумел прожить сотни лет. Это невероятный рекорд. Обычно мы не доживаем и до пятидесяти... И его опыт чрезвычайно интересен, однако непригоден для меня и моих братьев. Мы должны найти способ жить, не прибегая к убийству себе подобных. Иначе вся суть решения вопроса теряется.       — Да-да... Хм, как интересно... — бормотал Эрастенес, действительно, вряд ли осознавая, что именно я ему говорю. Я вздохнула и присела обратно в своё кресло. Он читал без малого пару десятков минут, прежде чем его взгляд вновь стал осмысленным и пристально упёрся прямо в меня. — Невероятная удача, миледи, что вы обратились именно ко мне. У меня есть некоторые наработки, касающиеся крови. Не непосредственно магии крови, но крови, как субстанции, что имеет множество удивительных и волшебных функций... И вам... нам это может пригодиться. Однако, прошу вас сразу сообщить мне вот что: вы осознаёте, что, продвигаясь в этих исследованиях, нам не обойтись без самой магии крови?       Наши глаза встретились, и в его взгляде я прочла целую массу вещей: то, что я уже по самые уши ввязалась в крайне незаконные дела, и что в Ферелдене уже сейчас, на этом моменте, меня бы, несмотря ни на какие заслуги, тут же усмирили. И то, что он готов заниматься этими незаконными вещами, но и от меня потребуется молчание. И не только молчание. От меня потребуется полностью стать на эту скользкую дорожку, и я должна быть готова нести всю ответственность за то, что мы будем делать. Полную.       Я на секунду опустила веки. В очередной раз ныряя в омут с головой. Очередной раз представляя, как гильотина собственного решения повисает над моей шеей, навечно закреплённая там на тонком волоске. Ощущая, как ещё несколько кирпичей падают на мою спину к тем, что уже лежат там неподъёмным грузом.       Он ведь ещё не видел свитков, где записаны результаты исследований Архитектора...       — Осознаю, магистр Эрастенес, — твёрдо произнесла, вновь прямо глядя ему в глаза.       — Что ж. Чудесно. Тогда мы, полагаю, сможем добиться определённых успехов. Но на это понадобится время. Вы готовы провести на нашей гостеприимной земле неопределённый срок?       Я покачала головой.       — Я готова получить результат. Это всё, что нужно знать о моих желаниях, магистр.       — Превосходно, — Эрастенес расплылся в широкой предвкушающей улыбке. — В таком случае, полагаю, на данном этапе нам необходимо ознакомиться с теоретической базой. Обоим. Я поподробнее углублюсь в записи, что вы принесли, а вам не помешает изучить мои работы о крови...       Он поднялся и достал с полки тот самый фолиант «Истинная эссенция жизни. Чего мы не знаем о крови. Монография о физических свойствах крови, магистр Эрастенес», который я уже заметила ранее. Книга, будто неподъёмная плита, упала мне на колени. Несколько секунд мне казалось, что если сейчас я открою её, то потеряю всякую связь со своей прошлой жизнью. Навсегда останусь пленницей своих поступков и уже никогда не смогу ощущать себя человеком, достойным ходить по этой земле. Но я передёрнула плечами и твёрдо ухватилась за фолиант. Я обещала Натаниэлю, что добуду ему шанс на обычную жизнь. И сдержу слово, чего бы мне это ни стоило. Но осталось ещё кое-что.       — Прежде чем мы закончим, магистр, у меня есть ещё одна небольшая просьба.       — Я слушаю вас?       — Мне бы хотелось узнать всё, что возможно, о влиянии Скверны на усмирённых магов. А так же о том, есть ли возможность обернуть усмирение вспять.       Повисла пауза, в течение которой Эрастенес изучал меня задумчивым взглядом, поглаживая свою трёхдневную щетину на узком подбородке.       — Я никогда не интересовался этим вопросом, но у меня довольно богатая коллекция литературы. Вы можете воспользоваться моей библиотекой. Пришлите... Нет. Я поручу Кальпернии заняться поиском. И напишу пару писем. Быть может, некоторые из коллег смогут пролить свет на этот вопрос. Вас устроит такой вариант, миледи Амелл?       — Более чем, — я улыбнулась настолько приветливо, насколько могла.       Разговор на сегодня явно был окончен.       Потянулись дни, в течение которых я штудировала книгу, написанную Эрастенесом, несколько раз в неделю ездила к нему в особняк. Там Кальперния предоставляла мне книги, в которых хоть как-то упоминалось усмирение или его последствия, а магистр с большим энтузиазмом объяснял не слишком понятные вещи, описанные в его труде.       Наступила зима, хотя на погоде это сказалось не слишком заметно: разве что пришлось переобуться в более плотные сапожки и закутываться в шерстяную мантию, чтобы не продрогнуть на влажном морском ветре.       Несколько раз меня снова звал в гости Радонис, и мы проводили время в различных сумасшедших прогулках: плавали на небольшом прогулочном судне по морю Нокен, однажды безрассудно нарвавшись на патрульный корабль кунари. Играли в шахматы на вершине всё той же чудесной башни. Побывали на экскурсии на ранчо с породистыми боевыми драколисками, которых выращивали для архонта особые заводчики. Архонт ничего не просил и не предлагал, просто проводил со мной время, порой делая какие-то, вероятно, не слишком для него серьёзные подарки: красивые мантии, книги, драгоценности, удивительные ривейнские и антиванские духи. Он будто вовсю ухаживал за мной, однако при этом не делал совершенно никаких попыток сблизиться или напомнить, что за всю его благосклонность однажды придётся заплатить. А я смотрела на его смеющиеся глаза, слушала его голос, что увлечённо рассказывал о каком-нибудь из мест в Империи или забавную ситуацию на приёме или в магистериуме, на его длинные быстрые пальцы и жилистые руки, и думала, что если однажды он потребует свою цену, я буду не против её дать.       Всё шло как должно. Одной из ночей, возвращаясь из дома Эрастенеса, уставшая и вымотанная ночными опытами, которые мы потихонечку начали проводить в лаборатории, я как обычно выскользнула из экипажа, что привёз меня на задний двор, и бесшумной тенью прошла в крыло, которое мы занимали в доме Алексиусов. Стояла тишина, и все, вероятно, спали или занимались собственными делами, как например Герион и Дориан, которые тоже частенько засиживались в лабораториях допоздна.       Я бесшумно двигалась по коридору к своей комнате, и магические светильники на стенах загорались передо мной и гасли за спиной. Впереди была приоткрыта одна из дверей, и в щель виднелась полоска света. Йован не спит? Пожалуй, стоит заглянуть к нему. В последнее время я так погрузилась в эти демоновы исследования, что почти не уделяла ему внимания. Конечно, ему это безразлично. Но чувство вины кольнуло где-то под рёбрами, заставляя поморщиться. Я не должна забывать о нём. Не должна бросать его один на один с этой пустотой. А я не справляюсь...       Я остановилась возле двери и осторожно заглянула внутрь. Большой канделябр у стены горел, отбрасывая множество дрожащих бликов на стены и заправленную, но пустую кровать. Стул был аккуратно заставлен за стол, бумаги на столе — сложены аккуратными стопками. Самого Йована не было.       Нехорошее предчувствие змеёй обвило внутренности, сжимая своими скользкими кольцами. В горле пересохло.       — Йован? — зачем-то позвала я, безмозглая дура, будто надеясь, что он сейчас вылезет из шкафа или из-под кровати и радостно сообщит, что это сюрприз. Но этого, конечно, не произошло.       Я ворвалась в комнату и подскочила к окну. Оно было закрыто и плотно зашторено.       Бросив свитки, что принесла с собой, на стол к другим бумагам, я стремительно выскочила из комнаты. Быть может, я зря паникую, и он просто отправился поесть... Или его позвали Карвер или Огрен... Или...       Но предчувствие кричало, что произошла беда.       Ни в кухне, ни в столовой, ни в гостиной его не было. Перепуганные рабы в ужасе лепетали, что не видели его. И господа Стражи отдыхают в нашем крыле с господином Павусом, и они относили им вино и фрукты, но господина Усмирённого с ними нет.       Кажется, у меня на затылке зашевелились волосы. Я замерла, считая про себя до десяти и пытаясь решить, куда бежать и что делать. Конечно, он мог сам куда-то пойти, но куда? И зачем? Нет, он не ушёл бы никуда без моего приказа. Он...       — Простите, госпожа! Простите! Сегодня вечером...я несла бельё в хозяйское крыло, а господин Страж с господином Йованом и вашей рабыней уходили из поместья... — внезапно скороговоркой пролепетала бледная как смерть эльфийка, падая передо мной лицом в пол.       — Что? — зашипела я, склоняясь к ней. — Какой господин Страж? Вышли за ворота? Ты уверена в том, что говоришь?       — Господин Страж, который гном... — выпалила рабыня, прикрывая ладошками растрёпанную рыжую головку.       — Кто был в карауле на воротах в это время? Ведите меня! Сейчас же! Все!       Я отдавала приказы чужим рабам, но меня это не волновало. Я была в ярости, и ослепляющий, всепоглощающий страх за Йована ледяными пальцами полз по позвоночнику.       Парочка хмурых охранников, которых определили как вечерних дежурных, подтвердили, что Огрен выходил из поместья в компании Йована и рабыни. На вопрос стражи ответил, что выполняет приказ Командора. И скоро вернулся. Один.       Мне показалось, что перед глазами всё покрылось чёрной пеленой непередаваемой ярости. С рычанием я бросила сгустком магии в стену конюшни, возле которой мы стояли. По камню зазмеились трещины.       — Говорите, господа Стражи отдыхают?       Что за выходку придумал Огрен? Какого демона? Куда он отвёл Йована?       Ощущение неожиданного предательства застилало глаза, и я не была уверена, что не оторву Огрену голову. Только остатки здравого смысла кричали, что здесь что-то нечисто.       Я неслась по коридору, не разбирая дороги. Вокруг клубились языки серого дыма, ясно давая понять, что я на грани магического выброса. Но мне было плевать. Мне отчаянно хотелось разорвать хоть кого-нибудь голыми руками.       Толчком сырой силы распахнув двери, я ворвалась в гостиную. В ней действительно сидели и спокойно пили себе вино Карвер, Дориан и Огрен. Развалившись в креслах вокруг низкого круглого столика, они пребывали в совершеннейшем покое.       Рыжая борода Огрена огненными всполохами мелькнула перед глазами. Я подлетела к нему, склонившись к его самому лицу, даже не поморщившись от явного запаха спиртного, и прорычала сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не схватить его за грудки.       — Где Йован?       Огрен заморгал на меня своими маленькими глазами, будто совершенно не понимал, с чего я задаю такой вопрос. Икнул и как-то удивлённо ответил:       — Спит, небось. Утро на дворе, все приличные люди ещё спят. Ну или уже спят!       Я почувствовала, как бесконтрольно беснующаяся в крови магия выплёскивается наружу. Зазвенели и лопнули бутылки на столике. Я сжала руки в кулаки, чтобы не вцепиться ему в глотку.       Дориан попытался схватить меня за рукав, но беснующаяся чужая магия ошпарила его, будто раскалённый прут.       Я вцепилась в воротник Огрена и тряхнула, что было силы.       — Этим вечером ты вывел Йована за ворота, сказав страже, что я приказала тебе привести его. И вернулся один. А я вот, перед тобой, и я ничего такого не приказывала! Так ответь мне, демоны тебя раздери. Где. Йован???       Огрен пытался отнекиваться, утверждая, что ничего такого не делал. Дориан и Карвер задавали наводящие вопросы, пытаясь выведать какие-то неизвестные подробности. Все они пытались защитить Огрена, но никто из них не пытался подумать о том, что с Йованом сейчас может происходить всё, что угодно. Им явно было куда важнее, чтобы я не нападала на Огрена, чем то, что Йован, быть может, уже мёртв...       Внезапно ещё один кусочек паззла с щелчком встал в моей голове на место.       Рабыня. Ревасиниэль, которая вышла за ворота вместе с ними.       Я почувствовала, как что-то внутри оборвалось и с грохотом упало вниз, будто притягивая к земле. Подняла глаза и встретилась взглядом с Дорианом.       — Данариус? — произнесли мы одновременно.       Данариус. Демонов ублюдок решил, что может позволить себе распоряжаться чужой жизнью. Смертник, глупец, что позволил себе посягнуть на близкого мне человека. Ничтожество...       Всё вокруг подёрнулось серым горячим туманом. В комнату вбежал Алексиус, но я уже практически не слушала ничего из того, что они говорят. Я должна была быстрее помчаться туда, чтобы, если понадобится, силой вырвать Йована из его поганых рук. Варианты мести вспыхивали в голове один за другим, и в каждом фигурировало его вырванное сердце, засунутое ему в глотку.       Тевинтерцы пытались расспрашивать меня и рабов, выискивая пропущенные мной детали, но я не могла больше ждать. Пора заканчивать пустые разговоры. Каждую секунду жизнь Йована может оборваться.       Развернувшись, я помчалась прочь. Они что-то кричали мне в спину, но я не слышала их и практически не видела, куда бегу. Всё, что было внутри меня, сжалось в единственных чувствах: страхе за Йована и желании разорвать Данариуса голыми руками.       Я уже цеплялась за луку седла, чтобы вскочить в него, когда кто-то бессмертный схватил меня за плечи и развернул к себе. Мельком скользнув взглядом по своим сжатым в кулаки рукам, я увидела, что рукава мантии обуглились засыпали запястья серыми хлопьями пепла.       — Солона, послушай. Солона. Послушай меня! — настойчиво повторял Герион, что рискнул попытаться остановить меня. Я оскалилась, но что-то в его взгляде заставило меня на секунду замереть. Позволить ему говорить. — Тебе нельзя ехать к Данариусу. Он влиятельный магистр, и ему ничего не стоит обмануть тебя, спрятать его. Он этого и ждёт: что ты приедешь сама. У нас всех вместе не будет шанса вывести его на чистую воду. Нам нужны более веские аргументы. Езжай к архонту. А мы поедем к дому Данариуса. Слышишь? Тебе туда нельзя. Поезжай к архонту и объясни ему всё. Твоё безрассудство сделает только хуже! А поможешь ему ты только так! Не спорь! Подумай головой! Ты маг, а не истеричка!       Я судорожно пыталась найти аргументы в пользу того, что должна сама, лично отправиться туда и спасти Йована. Должна наказать этого зарвавшегося ублюдка. Но поспорить было невозможно. Я на чужой земле, здесь свои законы, и Данариус явно знает их лучше меня...       Под настойчивым взглядом Алексиуса ярость внутри меня опала, сдулась, будто таящий в нубулисе снег. Я ощутила его пальцы, вцепившиеся в мои плечи. Серые всполохи, застилавшие мне взор, опали, и боковым зрением я увидела Дориана и Карвера, что стояли возле засёдланных лошадей, готовые вот-вот сорваться в путь.       Герион прав. Если хочу спасти Йована, я не должна терять время на бесплодные попытки. Я должна начать и закончить эту партию «ангелами».       — Хорошо. Ты прав, — наконец выдавила из себя, ощущая, как начинают мелко дрожать мои руки.       Я коротко приказала Карверу следовать за Герионом, хотя и не думала, что он вызовется ехать со мной во дворец. Вскочила в седло и пришпорила коня, направляясь прочь. Слуги едва успели отворить передо мной ворота.       Я мчалась вперёд, во дворец, не скрываясь, не замечая никого и ничего вокруг. Кажется, какой-то редкий утренний путник упал на мостовую, с криком бросившись прочь из-под копыт. Идиот. Пустая дорога, места мало?       Мне хватило ума примчаться к тому боковому входу, через который обычно проезжал архонтовский экипаж. Рабы были удивлены, но не подали виду. Вероятно, у них были соответствующие инструкции, потому что пропустили меня без вопросов. И даже проводили. Я бежала за рабом, мысленно прося, чтобы архонт был в благодушном настроении. Не знаю, что он захочет попросить за помощь на этот раз. Но в общем-то мне всё равно.       Архонт, как оказалось, не спал. Он встретил меня в одежде и со следами чернил на пальцах в гостиной своих покоев. Двое рабов, что провожали меня, тут же бросились лицами в пол, а я бросилась к архонту. Обеспокоенное выражение его лица и удивление пополам с чем-то непонятным в глазах заставило подкатить к горлу тугой комок, не дающий дышать.       — Радонис! Он украл у меня Йована. Заставил его уйти! Обманул! Прошу тебя, помоги! Я сделаю всё, что захочешь, только помоги мне вернуть Йована!       Я вцепилась в воротник его камзола, схватилась за него, как за соломинку, и с ужасом уставилась в глаза.       Тёплые руки тут же сжали моё плечи, заставляя замереть, и я почувствовала, что трясусь мелкой дрожью.       — Подожди. Успокойся. Давай чётко и по делу. Кто украл? Когда? Почему? Эй, Келсий, воды сюда, живо!       — Данариус. Он подарил Карверу рабыню-танцовщицу. Я не знаю, что она сделала, но она заставила Огрена вывести Йована из поместья и вместе с ним пропала. Это он! Данариус. Несколько месяцев назад он приходил ко мне и просил продать Йована. Но Йован не раб! Он Усмирён как-то неправильно, и Данариус хотел изучить его. Я отказала. И он решил, что может себе позволить... Я убью его! Пожалуйста, сделай что-нибудь, или я сейчас же пойду и убью его! Разнесу по камешку всё его поганое поместье, а его кишками украшу забор! Я... Алексиус уже мчится туда, но что он сделает другому магистру? Он же может покалечить Йована, или убить. Он прямо сейчас...       — Я понял, — перебил меня архонт и прикрыл мне рот ладонью.       Я клацнула зубами от неожиданности и уставилась на него широко распахнутыми глазами, подавившись следующей фразой.       — Я сейчас решу это. Сядь и подожди. Флавий!       — Да, господин.       Раб появился за моей спиной будто из ниоткуда.       — Побудь с госпожой. Я сейчас вернусь. Из комнаты не выходить! Никому.       Радонис подтолкнул меня к креслу и надавил на плечи, заставляя сесть. Затем оторвал руку ото рта и обхватил ладонями моё лицо.       — Солона, подожди меня здесь десять минут. Просто посиди и подожди, хорошо? Мне нужно отдать распоряжения. Ты понимаешь меня?       Я кивнула, не решаясь расцепить больше зубы. Мне казалось, что стоит мне перестать вжимать челюсти друг в друга, как из глаз непрерывающимися ручьями хлынут слёзы.       — Вот и умница. Флавий, напои её успокоительным отваром.       И стремительно вышел прочь. А я принялась сосредоточенно разглядывать квадратики мозаики на полу, чтобы не позволить себе позорно разрыдаться.       — Прошу вас, госпожа. Выпейте это, — вкрадчивый голос Флавия раздался рядом со мной. Перед носом появилась кружка, полная какого-то настоя, остро пахнущего травами.       Никогда не разбиралась в травах, и думать о том, что вот сейчас меня могут отравить, совершенно не хотелось. Мне хотелось, чтобы в сознании перестали вспыхивать картинки с растерзанным телом Йована.       Я приняла у Флавия кружку и тут же принялась заливать в горло горькую травяную настойку. Зубы со звоном клацали о край посуды, и в безотчётной попытке прервать эту дрожь я до боли сжала зубами тонкий краешек. Кажется, на нём останутся следы моих зубов.       Я закрыла глаза и принялась качаться из стороны в сторону, вцепившись в плечи руками. Потом вскочила и принялась мерить шагами комнату. Ожидание в бездействии оказалось не менее ужасной пыткой, чем попытки что-то предпринять.       Внезапно дверь распахнулась, и Радонис вернулся в комнату. Он нашёл меня взглядом и тут же подошёл ближе, хватая за руку и притягивая к себе, заставляя остановиться.       — Я отправил к дому Данариуса отряд с официальным приказом архонта. Он не посмеет ослушаться. Моё расположение дорогого стоит. Они найдут Алексиуса, и тот заберёт Йована. Все, ты можешь успокоиться.       — Спасибо, Радонис! — я метнулась прочь, заталкивая мысли о том, как в действительности поблагодарить архонта, в дальний ящик. Подумаю об этом, когда Йован будет в безопасности. — Спасибо! Я в долгу перед тобой.       Но он не позволил мне уйти, потянув за руку обратно.       — Бежать никуда не нужно. Они заберут твоего Йована и доставят домой. Тебе не стоит идти туда. Нам доложат, когда всё закончится.       Что? Сидеть и ждать? Нет!       — Нет! — вслух выкрикнула я, чувствуя, что в моём голосе прорезались истеричные нотки. — Нет! Я не могу сидеть здесь и ждать! Я должна пойти туда! Должна что-то сделать!       — Нет, Солона. Ты никуда не пойдёшь. Это неразумно. Там целая толпа боевых магов и Алексиус. Они справятся с одним зарвавшимся магистром, поверь. И я накажу его за глупость, которую он совершил.       Архонт обхватил меня за плечи, пытаясь усадить обратно в кресло.       — Да нет же! Ты не понимаешь! Я должна быть там! Я не могу!       — Можешь, — твёрдо повторил Радонис, цепко перехватывая мои руки, которые я пыталась вырвать из его захвата. — Можешь и сядешь. Ты никуда не пойдёшь.       — Ты не имеешь права удерживать меня, — зашипела я ему в лицо, рванувшись в тщетной попытке освободиться. — Отпусти сейчас же!       — Быть может, не имею. Но буду, — отрезал Радонис. Его лицо было серьёзным, а в глазах плескалось всё то же беспокойство пополам с сожалением.       Мне стало страшно. Он уже знает что-то, чего не знаю я?       — Что там стряслось? О чём тебе доложили! Скажи! Он уже мёртв, да? Что ты хочешь от меня скрыть?       По щекам побежали горячие слёзы. Я оскалилась, пытаясь сдержать рвущуюся наружу истерику, но не преуспела.       — Да ничего мне ещё не доложили. Всё закончится и тогда доложат, — терпеливо повторил Радонис.       — Я с ума сойду в ожидании! Отпусти меня! Я должна... — в последней попытке я рванула руками, проглатывая злые рыдания, но архонт держал крепко.       — Kaffas! — прошипел Радонис, отпуская мои руки, но лишь для того, чтобы обхватить за талию и рывком притянуть к себе.       А в следующее мгновение он запустил пальцы мне в волосы, не позволяя дёрнуться, и впился в губы поцелуем.       От неожиданности я открыла рот и что-то пискнула, чтобы тут же почувствовать горячий настойчивый язык, ворвавшийся в рот, скользнувший по моим зубам и обжигающей змеёй жалящий мой собственный язык. Второй рукой он скользнул на спину, под плащ. Я пару раз бессильно ударила его по плечам, пытаясь освободиться, но совершенно бесполезно.       Его дыхание пахло горечью местного напитка, называемого кофе, и смешивалось с запахом травяной настойки, что я только что выпила. Он целовал меня настойчиво и даже как-то отчаянно, будто пытаясь заставить забыть всё, что только что терзало мой разум. И новое потрясение затопило сознание белым светом удивления, сквозь который всё равно пробивались алые всполохи страха.       Я зарычала и обхватила его за шею, отвечая на поцелуй. Он ответил мне каким-то утробным урчанием, до боли прикусывая губу, обхватил обеими руками за талию, в пару шагов дотащил до стола, за которым, вероятно, вечером работал, и усадил на столешницу. Обхватил руками лицо и продолжил судорожный поцелуй.       Рывок, треск, и фибула плаща, в который я всё ещё была укутана, отлетела и со звоном покатилась по каменному полу. Радонис сжал руками мой затылок и принялся покрывать мелкими поцелуями скулы, щёки, подбородок. Спустился к шее, бесстыдно провёл языком по виднеющейся в декольте ложбинке между грудей, и снова вернулся ко рту. Мне было нечем дышать. Что-то внутри взрывалось и лопалось, как мыльные пузыри. Но...       Почувствовав, что я напряглась и перестала отвечать, он остановился, тяжело дыша, и прислонился лбом к моему лбу, продолжая задумчиво поглаживать пальцами затылок.       — Прости, Солона, но ты там только помешаешь. Ты слишком взволнована. Мои люди знают своё дело. Дай им сделать работу, и скоро твой друг будет у тебя.       Я молчала, ошарашенно глядя в его тёмные глаза, что были сейчас так близко, как никогда. Я слишком давно не видела так близко чьих-то глаз. Да, если быть точной, всего пару раз: когда-то давно, в прошлой жизни — глаза Нерии, а потом... Андерса.       — Слышишь меня?       — Да, Радонис. Слышу, — ответила хриплым шёпотом, в попытке унять дрожь цепляясь пальцами за его плечи.       — Вот и умница. Мы подождём здесь доклада и я отвезу тебя домой. К Йовану. Всё будет хорошо. Обещаю.       — Спасибо, Радонис. Я... Прости мне мою истерику, я вела себя, как дура. Ты не обязан со мной нянчиться. Я в долгу перед тобой.       — Но-но. Будем считать, что это был жест доброй воли. Ты мне ничего не должна, — покачал он головой. — Не хочу, чтобы ты делала что-то, думая, что отдаёшь мне долг. Я хочу, чтобы ты всегда была искренна со мной. Поняла? Никаких долгов.       — Радонис...       — Я так сказал.       И он снова припал к моим губам, на этот раз осторожно, позволяя решить: отвечать или нет. Я зажмурилась на мгновенье и ответила, проводя пальцами по его буйным смоляным кудрям на затылке, сейчас безжалостно стянутым лентой в гладкий хвост.       Этот поцелуй был полон успокоения и нежности, медленный и напоённый трагичностью момента. Почувствовав, как он замер, не отодвигаясь, продолжая медленно водить верхней губой по моим губам, я вдруг вздрогнула и зарыдала.       — Ну. Тише, тише. Ты выпила настойку? Какая-то бесполезная настойка... Надо будет разузнать, кто готовит такие бесполезные помои. Хочешь, пойдём узнаем, кто сварил твою настойку? Выпишем ему по первое число за халтурную работу. Нет? Хорошо, не будем.       — Радонис...       В первый и последний раз в жизни я позволила себе такую отвратительную слабость, рыдая у него на плече, позволяя гладить себя по спине и укачивать, будто ребёнка. Чувствуя, как боль десятков дней, боль, копившаяся ещё со времён Мора, вдруг собралась во мне в один огромный клубок и выплёскивается, поливая архонту камзол.       Я расклеилась, совершенно позорно расклеилась. А потом всё-таки подействовала настойка. Все чувства будто обрубило, и я сидела в его объятиях, будто каменная статуя. Недвижимая. Безразличная. Не чувствуя практически ничего, кроме слабых отблесков застывшей где-то на подкорке ярости.       — Давай договоримся, что ты не станешь мстить ему, хорошо? — внезапно произнёс Радонис, заставляя меня поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Я сам накажу его. Так, что это не запятнает твоего имени. Твоего и Серых Стражей. Договорились?       — Да, конечно. Ты прав. Я не стану мстить. Спасибо тебе, Радонис.       Когда двое воинов появились с докладом, сообщив, что Усмирённый доставлен в поместье магистра Алексиуса, я даже не бросилась тут же искать свою брошенную лошадь и мчаться домой во весь опор. Всё тело, как и разум, будто налилось свинцом. Я позволила архонту взять себя под локоть и повести.       Он набросил мантию, натянул на голову остроконечный капюшон, дал мне такую же и приказал приготовить экипаж.       Он действительно проводил меня домой. Лично. Будь я в адекватном состоянии, вытянувшееся лицо Ливии, что встретила нас на пороге, наверное, позабавило бы меня. Но сейчас даже радость от спасения Йована я испытывала как-то отдалённо. Слишком уж хорошая настойка, как оказалось.       Архонт стоял в дверях вместе с Алексиусами, наблюдая, как я опускаюсь на колени перед сидящим на кровати Йованом.       Я взяла в руки его ладонь и медленно попыталась заглянуть в глаза.       — Ты в порядке, Йован? Он ничего не успел тебе сделать?       — Нет, госпожа. Всё в порядке. Магистр Данариус расспрашивал меня. Он собирался воздействовать на меня какими-то заклинаниями, но господа стражники его отвлекли. Я в полном порядке.       Облегчение от этой мысли было слишком слабым, чтобы я почувствовала себя удовлетворённой.       Я поднялась и, словно кукла, мерно пожелав Йовану выспаться, вышла за дверь.       Чтобы встретиться взглядом с архонтом.       — Спасибо, Радонис.       — Не стоит, милая.       Наверное, поцелуй шокировал Алексиусов и остальных ещё сильнее, чем просто явление архонта. Во всяком случае, мне показалось, я слышала, как поперхнулся Карвер.