Сгоревшие

      В комнате Натаниэля было темно. Лишь пара свечей горела у изголовья постели. Констебль Серых спал, беспокойно хмурясь. Он то и дело поворачивал голову на подушке, путая свои жёсткие чёрные волосы. Его веки трепетали. Свет свечи вздрагивал, словно чувствуя его дыхание. Пока вдруг не взметнулся к потолку и разом опал, будто ничего и не было.       А Натаниэль резко проснулся, непонимающе шаря взглядом по комнате.       С тихим скрипом вдруг отворилась дверь, и в комнату бесшумно ступила фигура, закутанная в чёрный балахон. Натаниэль приподнялся на локтях.       Из-под капюшона сверкнула белоснежная улыбка.       — Солона? Что ты здесь делаешь?       Она стояла, будто застывшая статуя, и ветер, стелящийся из щели под дверью, бесшумно и ласково трепал полы её тёмного балахона. Она слегка наклонила голову набок, будто рассматривая его.       — Солона? — повторил Натаниэль, собираясь подняться.       Но в этот момент с тихим шелестом балахон опал на пол, будто хлопья тумана осыпались вокруг её неожиданно обнажённого тела, что остро-белыми мазками вдруг высветилось в перекрёстных лучах лунного света и пляшущих кружевных тенях ветвей деревьев за окном.       — Солона... — в третий раз позвал Натаниэль, тяжело сглатывая вмиг ставшую вязкой слюну.       — Тшшш, — Амелл приложила палец к губам, по которым под ним тонко зазмеилась коварная улыбка, обещающая Констеблю что-то, к чему он был не готов.       Её босые ноги легко переступили лужицу тёмной ткани, и гибкое тело бесшумно приблизилось к постели. Натаниэль попытался схватить её за плечи, но не успел.       — Что ты... — Амелл проворно вскарабкалась на постель и толкнула Натаниэля в грудь, заставляя откинуться на подушках. Хоу запоздало вспомнил, что спит раздетым.       А женщина уже перекинула ногу через его бёдра, и он задрожал, ощутив обнажённой кожей живота её горячее естество.       — Не знаю, зачем ты играешь в эту игру, но ты играешь с огнём, Сэл. Я не сдержусь, — прорычал Натаниэль и снова рванулся к ней в попытке схватить за плечи и прижать к себе так близко, как только возможно.       Но внезапно понял, что она ловко оттолкнула его руки, а потом на кончиках её пальцев сверкнуло серебристое свечение магии, и прочные прохладные магические путы пригвоздили его к кровати.       — Помолчи, — прошептала она, склонившись к его уху, и сотни маленьких огненных искр понеслись по его телу от жара её дыхания. — Я знаю, какие грязные мысли терзают тебя по ночам. Так молчи и подчиняйся, ведь я твоя госпожа.       Её зубы влажно блестели в тусклом свете дрожащей свечи. Она улыбалась, обхватывая ладонями лицо Хоу. Внутри у него взрывались тысячи маленьких фаерболов, несмотря на то, что сама Командор никогда такими не пользовалась. Они взрывались, заставляя его дрожать. Она спятила? Она смеет ему приказывать такое? Что вообще, демон раздери, происходит?       — Отпусти меня, — выдохнул он, дёргаясь волной и заставляя её слегка подпрыгнуть на своём животе.       — Нет-нет, мой дорогой. Сегодня мы играет по моим правилам, — большими пальцами обеих рук она мягко огладили губы Констебля, а затем осторожно погрузила их ему в рот. Пробежалась по зубам, коснулась клыков. Хоу скользнул по ним языком и обхватил губами, закрывая глаза. Острые искры прострелили всё тело, заставляя вздрагивать так, будто она била его молнией, как умеет её длинноухая подружка. Демоны, он сейчас сойдёт с ума.       Солона не думала останавливаться. Она мягко высвободила руки и опустила ладони на его грудь. Натаниэль понял, что если она сама пришла к нему... Если сама стала прикасаться, он не может терпеть это вот так, валяясь без движения, как кусок мяса. Он столько лет мечтал об этом... Гордость и здравый смысл завопили где-то внутри, но были быстро заглушена нетерпеливыми стонами воплощавшейся мечты.       — Позволь коснуться тебя... Прошу, позволь мне дотронуться... Солона...       Она снова улыбнулась. Предвкушающе и как-то мстительно.       — Не в этот раз. Мой Констебль, ты же знаешь, что ты должен быть наказан?       — За что? — вместо голоса из его горла вырвался хрип.       — О, ты прекрасно знаешь, за что...       Её тонкие пальцы с короткими острыми ноготками заскользили по его груди, мучительно медленно обводя напряжённые соски, но не прикасаясь к ним.       — Сколько раз ты мечтал о том, как завладеешь мной?       — Ты знаешь!       — Конечно, знаю, милый. Я всё знаю. Так отвечай же: сколько?       Она наклонилась и легко коснулась его соска языком, а затем подула. Хоу дёрнулся всем телом, но был тут же прижат обратно к постели.       — Каждую ночь, Сэл... — выдохнул он сквозь зубы.       — Вот именно, свет мой, — она сползла с него и легла рядом, облокотившись на локоть. Свободная рука её медленно поползла вниз, царапнула рёбра. — А разве ты имеешь на это право?       — Да! — зарычал Натаниэль, дёргая руками. Ему казалось, что если он сейчас не освободится, а она продолжит, его просто расщепит в серебристой магической вспышке. Тело била мелкая горячая дрожь. Но он всё ещё пытался возражать. Какая-то часть разума, совсем замутнённая и уже почти безвольная, шептала: соглашайся на всё... соглашайся на всё, что бы она не предложила. Пусть она делает, что хочет, лишь бы делала. Но другая часть была категорически не согласна.       — Неправильный ответ, Нэт, — прошептала Солона, склонившись к его уху. Он повернул голову, попытавшись её поцеловать, но она проворно отстранилась. — Поэтому я должна напомнить тебе, где твоё место. Кто из нас главный... — её рука неотвратимо опускалась всё ниже, пока не скользнула под край покрывала.       В следующую секунду её прохладные пальцы обхватили и сжали его естество. Натаниэль выгнулся в путах, издав полустон-полукрик.       — Солона! Прекрати!       — Прекратить что, мой строптивый непоследовательный друг? Ласкать тебя так?       И она медленно, слишком медленно повела рукой вниз, сдвигая нежную кожу, чтобы остро ужалить головку ноготком и тут же вернуть ладонь обратно вверх.       Натаниэль зарычал и снова дёрнулся. Но магические путы порвать было невозможно.       — Или, быть может, перестать делать так?       Солона поднялась, подвинулась и уселась уже ниже, межу его ног.       — Нет! Что ты делаешь? Ты обезумела? — он подавился возражениями и закричал, когда обжигающе горячие губы сомкнулись на его члене и заскользили вниз, всё глубже и глубже, затем обратно.       Она ласкала его, выбивая воздух из лёгких, заставляя срывать ногти о спинку кровати, зажмуривать веки до всепоглощающей, бесконечной тьмы перед глазами. Он падал и разбивался, превратившись в одно пылающее кольцо болезненного, нестерпимого наслаждения.       И в тот момент, когда он уже был готов взорваться от изливающегося через края удовольствия, она резко отстранилась, глядя на него с повелительной, прожигающей насквозь улыбкой. Натаниэль готов был завыть от острого чувства неудовлетворённости и болезненного возбуждения, но встретил её взгляд.       — Ты не имеешь права желать своего Командора, свет мой, — пропела, наклоняясь к его лицу и скользя по его груди своими маленькими острыми сосками.       Что-то переполнилось в его груди и выплеснуло всё наружу. Заревев, словно раненный мабари, Натаниэль рванулся в последний раз, и магические путы с шипением опали. Не теряя ни секунды, он схватил её за плечи, прижал к кровати и придавил своим телом.       — Мне плевать на твоё звание, Солона. Ты моя.       Она захохотала, запрокинув голову и обнажив худую шею. Нэт тут же припал к ней губами, продолжая шептать. Наконец-то. Наконец-то он мог делать это. Целовать её. Касаться её кожи. Любить её...       — Я имею на тебя сколько угодно прав, хотя бы в своих мыслях. Мне плевать, кто ты, женщина, хоть королева Тевинтера!       Он рывком закинул её ноги себе на плечи и уже коснулся мягкого и горячего, того, что обещало ему долгожданную фантастическую разрядку.       И проснулся в своей постели, на смятых влажных простынях, такой же обнажённый и возбуждённый, как во сне. Только один. Со свистом втянув воздух сквозь зубы, он опустил руку под покрывало и успел двинуть ладонью лишь пару раз, прежде чем его тело забилось в ослепительных, освободительных, но оставляющих мерзкое послевкусие конвульсиях.       Пролежав несколько секунд бездумно глядя в потолок, чтобы прийти в себя, он рывком отбросил покрывало и вскочил. Схватился за голову и заметался по комнате, ероша и без того пребывающие в беспорядке длинные волосы. Затем подскочил к тумбочке, схватил с неё графин с водой и с рычанием разбил его об стену. Затем несколько раз, рыча, со всей силы ударил кулаком о стену над тумбочкой и замер, тяжело дыша.       Ещё пару мгновений он наблюдал, как в лунном свете переливаются на полу капли воды в осколках. Огонёк свечи отражался в каждой капле, делая их похожими на капли крови. Так похоже на сердце, правда?       А потом в изнеможении повалился на постель.