Дни затишья

      Мицу в очередной раз отводит взгляд, потому что смотреть сейчас на Шиноа это худшее, что он может сделать. Лицо пылает так, что, кажется, ещё немного — и температура у него превзойдёт самый жаркий летний день. Даже при болезни, когда у него был жар, его лицо не было таким красным. Это всё Шиноа и её глупые шутки, — твердит он себе.       Ни дня спокойно не проходило, если Шиноа не обращала на него своё совсем ненужное внимание. Мицу бы многое отдал, чтобы такой «чести» ему не выпадало совсем, но, зная, что это невозможно, и он желал хотя бы того, чтобы это случалось намного реже, чем сейчас, ведь проходить это день за днем было невыносимо. Жар окутывал его, а самообладание летело к чертям, стоило только ей открыть рот. Она не могла сказать ничего нормального, и это уверяло его, что лишний раз слушать её не надо; ничего нового, а главное важного, он не услышит. Он старался её игнорировать — это оказалось слишком сложно. Он не протянул и часа.       А сейчас, когда они находятся в этой деревушке у него вообще нет выбора. Он должен за ней присматривать и помогать ей, ведь она, черт возьми, всё же девушка. И этот факт лишь больше его губит.       Самое поганое, что только могло произойти, произошло — его к ней непреодолимо тянет как к девушке. И это расстраивает его — их отношения не настолько хороши, они на уровне «погрызлись и разбежались», не больше.       Однако Шиноа всё также упорно продолжает к нему лезть.       Так, словно привлекает к себе внимание. Как же она из рода Хиираги может прожить без него — зло думает Сангу, потому что больше не может найти причин, чтобы объяснить это действие. Однако он не может не признать, что чаще достается именно ему; в последнее время даже Юи мог спокойно вздохнуть, ведь всё внимание Шиноа было уделено Мицу. И он не мог сказать, что был этому не рад, не соврав.       Шиноа всё также пристально всматривается в его лицо, и довольно хмыкнув, тянет:       — Ми-чан, а чего ты так покраснел? Я ведь не сказала ничего такого, — она расплывается в совсем глупой улыбке.       А раздражение изнутри распирает Мицу. Да как она только может говорить нечто подобное, будто бы не она пару минут тому назад старалась довести его именно до этого состояния. Он сжимает кулаки, старается успокоиться, знает, что как бы ни хотелось, он её не ударит. Это ниже его собственного достоинства, да и она же девушка, вот будь парнем, он бы ещё задумался.       Он смотрит на пакостливую улыбку, в которой она так легко растягивает губы и знает, что хочет её стереть. Она красива, но все эти искажения улыбок, портят её.       Мицу тянется вперед и мягко хватает её за руку. Их лица сейчас очень-очень близко и он может почувствовать, как сбилось дыхание Шиноа, собственное у него уже перехватило.       Он нежно касается губами уголка её рта и резко отстраняется, словно бы ничего и не было. На этот раз взгляда он не отводит. Он понимает — это того стоило.       Щеки Шиноа окрашиваются в нежно розовый, похожие на только начинающие спеть ягоды клубники. Это ей, несомненно, идет намного больше ухмылки. И она не произносит и слова, только смотрит широко распахнутыми глазами.       Мицу довольно улыбается — теперь краснел не только он.