Сказ о приключеньках колдуна отважного на просторах земель бескрайних, Фаэруном именуемых.

Мне осточертели эти деревья, эти кусты, эти кривые тропинки и весь этот лес в целом. Я хотел в город, в "маску" с ее горячими ваннами, мягкими постелями и ласковой Люр под боком. Почему мы постоянно должны шляться по лесам? Почему эти самые Древние не могли спрятать Слова Силы в более цивилизованном месте? Эти вопросы не давали мне покоя и я не мог допустить, что бы они изводили меня одного. Однако довести спокойного и непреклонного, как лопата, Даэлана, бесцельным нытьем было непросто. Он только молча ухмылялся и позволял мне канючить в свое удовольствие. Мое плохое настроение никакой объективной причиной объяснить было нельзя - мне просто хотелось канючить. Этот лес отличался от многих других, нами пройденых и оставивших о себе незабываемые впечатления, тем, что из кустов на нас никто не выскакивал, не пытался умертвить или хотя бы откусить кусок другой. Возможно именно поэтому я заскучал и захандрил. В какой то момент в нос ударил аппетитный запах жаренного мяса и дыма. Даже Даэлан, учуяв аромат, заинтересовался и поднял голову. Не так далеко, впереди, между деревьями мелькали человеческие силуэты. Наученные горьким опытом (мало ли кто там мелькает, разбойники, культисты или каннибалы какие), мы не торопились к ним в гости, но, стоило нам подобраться поближе и под покровом кустов рассмотреть их получше, как Даэлан первым выпрямился и смело шагнул под сень лагеря. Людей там насчитывалось десятка полтора, возможно немного больше. Мужчины и женщины, неизменно статные, подтянутые, сильные, и все, как один, густо испещрены татуировками. Наше появление их заинтересовало мало, только глянули мельком и продолжили заниматься своими делами. И лишь один из них двинулся нам навстречу, спокойно, размеренно и бесстрашно. Он вежливо, но сдержанно поприветствовал нас, махнул было рукой, приглашая к костру, над которым румянилось мясо, отчего-то задержал взгляд на Даэлане и, так и не завершив жест, скрестил руки на груди столь решительно, словно собирался ценой своей жизни грудью защищать свой лагерь как минимум от пожирателей младенцев. Это было странно, но не самой реакцией, а ее запоздалостью, потому как то, что Даэлан орк, заметно было издалека, если только ты не слепой. А этот тип на слепого не походил и глазки у него были хоть и маленькие, но цепкие и пристальные. Он совершенно определенно всем своим видом намекал, что он был бы безумно счастлив, если бы мы убрались с его глаз немедленно и как можно дальше, но я никогда не страдал излишней деликатностью. Воодушевившись тем, что нас не попытались прирезать, рядом наводящих вопросов я выяснил, что они есть люди племени Утгард и они стоят тут лагерем потому что... потому что им, видимо, нравится стоять лагерем. Раньше они распологались ближе к горам, но обстоятельства, в лице, то есть скорее в мордах огненных гигантов, вынудили их уйти глубже в леса. Но и сюда, бывало, забредала парочка другая, причиняя вред и творя всяческие безобразия. Этот факт немало меня заинтересовал, потому как прежде я не слышал, что бы гиганты, огненные или какие либо еще, так активно вылазили из своих гор. Эта информация оказалась пределом общительности собеседника и на последующие вопросы отвечать категорически отказывался, недвусмысленно намекая, что пора бы нам и честь знать. - Странные они, - бурчал я, удаляясь, и сглатывал слюну от преследующего нас запаха мяса. - А так хорошо, казалось бы, все начиналось. Даэлан молчал, но я и не ждал от него ответа. Он был тих и мрачен с того момента, как мы ступили в лагерь, и я списывал это на оскорбленную орочью гордость. Лично я бы тоже обиделся, если бы меня столь недружелюбно встречали исключительно на основании формы ушей. - Это я виноват, - все же выдохнул Даэлан. - Ой, да брось, - я закатил глаза, но он словно не услышал, погруженный в себя. - Моя мать была из племени Утгард. И я был из него. - Ааааа... - протянул я ошалело, отчаянной жестикуляцией пытаясь донести суть моего вопроса. - А отец орк, - мрачно, безрадостно усмехнулся Даэлан. Я легкомысленно махнул рукой, интересовало меня совсем не это. - Ой, не поверишь, но я догадывался. Ума не приложу, что тебя выдавало. Наверное акцент. Я что спросить хотел. Если ты из этого самого племени, то у тебя, наверное, татуировки должны быть? ну, как у них... Я вперился алчным взглядом в нагрудную пластину брони Даэлана, словно пытаясь разглядеть татуировки сквозь нее, да так пылко, что друг смутился и невольно попятился. Однако он быстро взял себя в руки, ответил мне вразумляющий щелбан и ответил ровным, разве чуть печальным голосом. - Я не достоин их. Я должен доказать, что в праве быть сыном племени Утгард, что кровь моего отца не властна надо мной. - И как продвигается? - осторожно спросил я. Даэлан коротко хмыкнул и сделал неопределенный жест рукой. Развивать тему я поостерегся, тем паче, что не имело ни малейшего представления, как следует утешать друзей. Только брякнул невнятное "понятно", да ломанулся решительно через кусты в сторону гор. Огненных гигантов было сложно не заметить даже издалека, ибо они целиком оправдывали свое название и даже Даэлан рядом с ними казался маленьким и жалким. А еще они были огненными и туповатыми, а потому размахивали объятыми пламенем клинками, словно дубинами, с целенаправленностью идиотов. Их было двое и они совершенно точно сторожили вход в казалось бы ничем не примечательную пещеру, периодически недисциплинированно переругивались и пытались стукнуть друг друга в глаз. Коварством, хитростью и громкими воплями, до которых гиганты оказались весьма любопытны, их удалось завлечь глубже в лес, подальше от пещеры, и там тихонечко перебить. Доступ в пещеру оказался открыт и мы, любопытствуя не хуже гигантов, украдкой пробрались в нее, стараясь передвигаться как можно тише и незаметнее для неведомого потенциального врага. Пещера оказалась глубокой и мы спускались в едва подсвеченной моим колдовством темноте, почти потеряв счет времени, до тех пор, пока не заслышали впереди грохот и шум битвы. Притаившись за камнем, мы увидели, как в вспышках пламени трое гигантов сражаются с одним, ошеломительно прекрасным, золотым драконом. Под его лапами, истоптанные, окровавленные и неестественно изломанные, лежали тела еще двух гигантов. Дракон сопротивлялся бешено, отчаянно. Вот он сбил крылом одного противника, выдохнул струю пламени, жар которой достиг даже нас, вцепился клыками в занесенную руку второго, сминая и переламывая кости предплечья, но третий из них широким, хоть и бездарно грубым жестом опустил пылающий клинок на его хребет. Видимого урона это дракону не причинило, но он дрогнул и попятился, теснимый к стене. - Они же его убьют! - вознегодовал я и выскочил из укрытия, на ходу сплетая заклинание. Вслед мне неслась глубоко интеллигентная брань Даэлана, но впереди, воинственно попискивая, мчалась Фасолька. Дракон удивился неожиданному подкреплению не меньше гигантов, но был умнее их, а потому сориентировался быстрее. Они только начали разворачиваться в нашу сторону, когда я сплел комок жидкого огня и залепил в морду ближайшему. Дракон дернул хвостом, сбивая отвлекшихся врагов с ног и, словно бешеный пес, кинулся на другого, раздирая ему горло. Я обрушил на гигантов ледяной вихрь, до коего они, огненные, были особенно уязвимы, конечности их покрылись инеем, заиндевели и движения замедлились. Они не успели подняться на ноги, дракон мощным ударом лапы вышиб дух, пробив грудную клетку, еще одному противнику, в то время как Даэлан, не бросивший нас на произвол судьбы, обезглавил последнего. Все было кончено, так мне казалось, и я вздохнул, демонстративным жестом отряхивая руки. Однако радовался я рано. Дракон, возможно, и был благодарен нам за помощь, но являть свою благодарность не спешил. Он зашипел на опасно приблизившегося Даэлана, выгнул спину и широко распахнул крылья, отчего стал сразу казаться раза в три больше. Нападать, впрочем, он не стал, только сверлил нас нервным подозрительным взглядом. - Тихо... тихо... - я поднял руки в знак своих мирных намерений. - Мы не причиним тебе вреда. Дракон поднял голову, склонил ее на бок, раздражение в глазах сменилось любопытством и удивлением. - Кто бы вы ни были, я не позволю вам забрать мои яйца! - сообщил он голосом удивительно мелодичным и высоким для такой махины, и миг спустя до меня дошло, это был не дракон - драконица. - О, нет-нет! - торопливо заверил я ее. - Мы не собирались ничего у тебя красть, тем более яйца! Я просто... просто хотел посмотреть на такую красавицу... Возможно прикоснуться... Я зачарованно протянул ладонь, но драконица без кровожадности клацнула зубами, предостерегая от излишней фамильярности, и я одернул руку. Однако неподдельное восхищение в моем голосе ее, похоже, подкупило. - Красавица? - кокетливо, совершенно по-женски, переспросила она. Я с готовностью закивал и набрал в грудь побольше воздуха. - О да! Красивая, потрясающая, неотразимая, незабываемая, неповторимая, великолепная... - Акулатраксис, - подсказала она, ловко вклинившись в секундную паузу. - Великолепная Акулатраксис! - пылко согласился я. Драконица, пусть и не растаяла окончательно, но сменила гнев на милость. Даэлан стоял поодаль, шагах в пяти от меня, и старательно делал вид, что он со мной не знаком. - Поведай мне, великолепная Акулатраксис, почему эти мерзкие, наглые... - Гнусные, - добавила драконица. - Определенно наигнуснейшие гиганты напали на тебя? Зачем им нужны твои яйца? - Наверняка это все Клаус, - посетовала она и опустила совершенно очаровательные, длинные ресницы, окаймляющие ее изумрудно-зеленые глаза. - Я слышала, что царь огненных гигантов теперь служит ему, и они делают все, что он им прикажет. Я не знаю, для чего им мои яйца, но они все шныряют, то тут, то там, домогаются приличных драконов. Этот Клаус такой мерзавец! - О, прекраснейшая, наимудрейшая Акулатраксис, позволь утешить твою скорбь! - драконица посмотрела меня с задумчивой заинтересованностью. - Я замечательно пою, рассказываю сказки со своим участием, и делаю массаж ног. Позволь я покажу! Я снова ринулся было к ее лапе, но она деликатно оттеснила меня крылом еще на пол пути. - Э нет. Смотри, какой быстрый, - хихикнула она и склонила голову так близко, что ее глаза, рассеченные черным кошачьим столбиком зрачка, оказались на уровне моего лица. Я затаил дыхание. - Никакой физической близости, пока ты не принесешь мне голову Клауса. - Но как же?... - отчаянно воздел руки я, но драконица осталась неумолима. - Голова. Клауса. - Но.. - Мне повторить? - Пойдем, - Даэлан подкрался сзади, перехватил меня за талию и поволок к выходу. - Ты досаждаешь даме своим назойливым вниманием. Всего доброго, мадам. - Я буду с нетерпением ждать вашего возвращения, - пообещала драконица и на прощание махнула хвостом, как люди машут рукой. Безжалостный Даэлан тащил меня все дальше и дальше из пещеры. Только оказавшись снаружи я осознал, что забыл спросить у Акулатраксис, что это вообще за Клаус такой, с чем его едят и где его искать. Возвращаться было неловко и, стоило мне представить, каким взглядом меня одарит драконица, эту мысль я отмел. И без ее инструкций, как считал я и как соглашался со мной Даэлан, найти их логово не составит труда. Правда тролль дипломатично замечал, что труда может составить его победить, потому как мы ничего о нем не знаем, но найти, это да, без проблем. Гиганты, в силу своих габаритов и тупости, оставляли много следов, и ориентируясь по вытоптанным полянам, поваленным деревьям пятнам гари, мы следовали, стремительно углубляясь все дальше. Извилистый путь вскоре вывел нас к еще одной пещере. Она не казалась такой уж особенной и чем именно приглянулась гигантам, было не совсем понятно, но находилась слишком уж глубоко в лесу и слишком далеко от гор располагалась, что бы являться их логовом. Переглянувшись с Даэланом и пожав плечами, мы осторожно проникли внутрь, но на этот раз наша предусмотрительность оказалась напрасной. И с хозяином пещеры, и с его непрошенными гостями было все кончено. Я выпустил комок света из рук, напитал его силой и позволил взметнуться под самый потолок, ярко освещая весь грот. На каменистом полу, вытянувшись во весь свой гигантский рост, лежало окровавленное, израненное тело дракона. Рядом с ним, исполосованные когтями и поверженные, валялось трое гигантов. Даэлан аккуратно обошел их по кругу, заглянул в дальнюю нишу, стена перед которой была раскурочена до основания, и сожалением констатировал, что кладка предсказуемо пуста и яйца, все до одного, исчезли. Я же подошел вплотную к мертвому дракону и, с непонятным трепетом помедлив, положил ладонь на чешуйчатую морду. Наверняка это тоже была драконица. Огромная медная красавица с древними мудрыми глазами и лукавой хитринкой в глубине зрачков, как у Акулатраксис. Мне было жаль, так жаль, что из нашего мира исчезло еще одно столь прекрасное существо, что дыхание перехватывало и внизу живота что-то скрутилось от тяжести и боли. Если бы не кровь, она казалась бы спящей. Я ласково погладил холодную чешуйчатую морду и виновато улыбнулся, сожалея о том, что моя магия не способна вернуть ее к жизни. - Ись, без обид... - как-то очень уж осторожно и подозрительно начал Даэлан. Он оставил опустевшую кладку и теперь стоял на почтительном расстоянии от меня. - Твоя любовь к драконам весьма трогательна, но тебя не смущает, что ты сам не так давно убил одного из них? Я вспомнил белого хмыря в снежном шаре и поморщился. - Он был мерзавцем и садистом. Он издевался над дриадами и гномами в свое удовольствие. Он нарвался на то, что заслужил. - Ага... - протянул Даэлан и его покладистость показалась еще более подозрительной. Я одернул руку и обернулся. - А с чего ты уверен, то этот дракон не был мерзавцем? Что он был милым, пушистым и травоядным? - Я так чувствую, - буркнул я и торопливо, не глядя на Даэлана, направился к выходу из пещеры. Продолжать разговор я не имел никакого желания, да и вообще как-то обиделся на бестактного и навязчивого друга, испортившего момент страдания и духовного единения с духом усопшего дракона. - Ну раз чувствуешь... - хмыкнул орк и я насупился еще больше. Никаких пещер с драконами, мертвыми или нет, нам больше по пути не попадалось, и после некоторого блуждания, мы вышли к горной гряде с воткнутыми прям в камень тяжелыми каменными воротами. Ворота никто не охранял и мы с Даэланом, с некоторым трудом (сил не хватало даже у могучего орка) их приоткрыли. Внутри нас ожидал сюрприз. Зачем охранять ворота изнутри для нас осталось загадкой, но у гигантов оказалась своя причудливая логика. Я торопливо шибанул охранника молнией, Даэлан сбил с ног и завершил дело. Логово огненных гигантов приятно удивило своим неожиданным архитектурным эстетизмом. Я ожидал, признаться, увидеть необработанные пещерные стены, паутину, грязь и прочую пакость, к которой мысленно мужественно готовился, но обнаружил аккуратные своды, вымощенный узорным камнем пол, причудливые кованные решетки, что прикрывали колодцы с лавой и, особенно изумившие меня, высокие колонны, на которых сверху вниз змеилась, пылая алым, вязь магических рун. Назначение рун мне сходу распознать не удалось, а времени на более детальный осмотр не имелось, что изрядно меня огорчило. Чуждый к такого рода красоте Даэлан нетерпеливо подталкивал в спину, а кое-где, стоило мне зазеваться, и тащил за шиворот. Система оповещения у гигантов работала из рук вон плохо, и встреча с каждым из них становилась для них неожиданностью, быстро сменяющимся небытием. К нашей с Даэланом удаче, встречалось гигантов немного и преимущественно по одиночке. Стоило только гадать, не занимаются ли они все поисками яиц, или отираются в каком-нибудь другом, более важном месте, скажем вон за тем следующим углом. В одной из удачно вскрытых Фасолькой комнат обнаружилась кровать, большая, явно под рост гиганта, жестковатая, но я с энтузиазмом растянулся на ней, расслабляя конечности после забега по коридорам. Даэлан же аккуратно прикрыл дверь и первым делом обследовал помещение. Кто бы здесь не жил, он мог вернутся в любой момент, но я, пользуясь тем, что друг начеку, самым эгоистичным образом позволил себе расслабиться хоть на минуту. Даэлан тем временем забаррикадировал дверь креслом, изучил содержимое комода и сейчас рылся на грубо сколоченном письменном столе. Вряд ли он, да и я, всерьез надеялись, что он обнаружит что-то полезное, но вскоре Даэлан держал в руке нетолстую книжицу в кожаном переплете. - Это дневник, - он открыл его наугад, пробежал глазами пару строк и нахмурился. - Что там? Это покои самого короля огненных гигантов и в своем дневнике он описывает все коварные планы этого загадочного Клауса? - я приподнялся на локтях и огляделся вокруг. Фасолька, разлегшаяся на моем животе, издала гневный писк и едва не скатилась вниз, но вовремя ухватилась крохотными ручками за застежку куртки. - Как-то бедновато, как для короля. - Нет, послушай, - Даэлан все еще был сосредоточен и не настроен шутить. - Это пишет девушка. Ее зовут Брунгильда. "Сегодня Скрогг", это, видимо, король огненных гигантов, - пояснил он, - так вот: "Сегодня Скрогг поклялся консумировать наш брак этой самой ночью. Этот трус, без сомнения, будет держать всю свою свиту в комнате в течение наших постельных занятий из опасения, что я могу попробовать убить его, как я сделала в прошлый раз, когда он смел проникнуть в мою спальню". И тут много такого подобного, - он захлопнул дневник и очень бережно, почтительно положил его обратно на стол. - Но эта запись последняя. Я сел на кровати, лишив Фасольку последней надежды удобно на мне устроится, и оперся локтями на колени. - И девушки здесь нет. Значит, успел он... консумировать или нет, та ночь для нее закончилась плачевно. Даэлан коротко кивнул и снова кинул долгий, печальный взгляд на дневник. Мне тоже было жаль неведомую нам Брунгильду, но я видел, что Даэлан переживает гораздо больше меня. У каждого из нас свои слабости. Короля Скрогга мы нашли в огромном зале, по всей видимости служившем ему тронным, и отличили монарха от всех прочих встреченных нами по пути гигантов только по золоченой кастрюле на его голове и тому, что сидел он на торжественном возвышении на высоком каменном кресле весьма искусной работы. Его не охраняли, к нашему удивлению и к нашей удаче, он был один. Увидев нас, он прищурился и молча поднялся с кресла, подхватив в руки увесистую булаву, что стояла рядом. Беседовать он был настроен еще меньше нас и сходу ринулся в бой. Даэлан дрался так, словно сражался за руку самой прекрасной и, главное, живой девушки, а не мстил, по неведомой мне прихоти, за честь мертвой. Не раз и не два я всерьез пугался, что гигант переломал ему все кости, но подойти ближе десятка шагов не рисковал, так они были увлечены друг другом, и только, забравшись с ногами на максимальное возвышение - на спинку трона, обстреливал Скрогга издалека магическими зарядами, шаровыми молниями и лучами мороза. Король оказался крепче любого прежде встреченного нами гиганта, и в какой то момент оба они, и Даэлан, и Скрогг, замерли и пошатнулись. Сердце мое, казалось, в ужасе ухнуло куда-то вниз, но упал король. Упал, и больше не поднялся, Даэлан же, окровавленный, в помятом и порванном доспехе, тяжело дыша, оперся на топор. Я бросился к нему и он тяжело повис на моем плече. Ноги мои подогнулись от тяжести, но все же, хотя и с немалым трудом, мне удалось отвести его в самый дальний угол зала, за колонну, подальше от глаз скрогговых подданых, буде они невовремя появятся. Там я трясущимися пальцами сдирал с орка доспехи, накладывал повязки, разжимал его клыки и вливал в рот колдовское лечебное зелье. Трижды он терял сознание и трижды приходил в себя, пока, наконец, не затих спокойно и ровно, убаюканный Фасолькиной сонной пыльцой. На моей памяти так сильно ему доставалось впервые. Вопреки моим опасениям, в тронном зале так никто и не появился. Все гиганты, очевидно, были слишком заняты и не слишком интересовались судьбой своего короля, а потому Даэлану удалось спокойно выспаться и прийти в себя, да и я как то незаметно задремал под фасолькиным присмотром. Проснулся Даэлан первым и довольно уверенно зашевелился. Едва разлепив глаза, я скептически изучил его раны, скрепя сердце признал его дееспособным, но парочку лечебных заклинаний, до которых я, признаться, не большой мастер, все же колданул. Удовлетворившись тем, что у Даэлана от моего колдовства хотя бы не вырос хвост, мы неторопливо запаковали его в доспех и отправились дальше. Достигла ли весть о гибели короля остальных гигантов, мы так и не узнали. Случайно или нет, на протяжение последующего нашего пути ни одного и них мы так и не встретили, и бродили по пустынным коридорам, тревожно прислушиваясь к каждому шороху и заглядывая в каждую дверь. В одной из комнат мы обнаружили оружейную, в другой - кладовку, в третей - кухню. На кухне мы бестрепетно и с большим удовольствием перекусили печеными яблоками, оставив без внимания мясо, подозрительно черное и вызывающее у нас с Даэланом большие сомнения. Орк двигался уже вполне уверенно и о его ранах ничего, казалось бы, не напоминало, если бы не большой, на пол физиономии, мрачно отливающий зеленью синяк. В одном из помещений, немногим меньше тронного зала, с теряющимися в тенях границами мы обнаружили множество книг и бумаг, раскиданных прям на полу вокруг узкого пьедестала примерно мне по пояс высотой, и здоровый, с Даэланову голову величиной, мутный шар на нем. Шар в первую очередь привлек мое внимание, да так сильно, что я не сразу расслышал шорох и звон за своей спиной. Я обернулся, пристально вгляделся в клубящуюся у противоположной стены темноту, и только тогда заметил огромный крылатый силуэт. - Ох ты ж... - ругнулся я растерянно. Как мы не заметили дракона в одном с нами помещении было непостижимо. При всей моей любви к этим замечательным созданиям, от дракона, обитающего в резиденции короля огненных гигантов я не ожидал ничего хорошего. На пальцах вспыхнуло и заискрилось пламя, Даэлан выскочил передо мной с топором наперевес. В темноте сверкнули полные паники серебристо серые глаза с вертикальным столбиком зрачков. Снова что то загремело и дракон попятился. Он не собирался на нас нападать. Он нас боялся. Даэлан это тоже понял и растерянно опустил топор. Фасолька пискнула и пожала плечиками. Я обошел орка, предостерегающе подняв руку, мол не лезь вперед, хотя, справедливости ради, он и не стремился, и приблизился к дракону. При ближайшем рассмотрении он оказался темно-синим, поэтому, видимо, так удачно маскировался в тенях, а лапы его сковывали огромные оковы. Так вот, что звенело - понял я. Дракон, большой и грозный, по прежнему смотрел на меня сверху вниз испугано и беспомощно. Я смутился. - Э... привет... - осторожно и, главное, издалека, начал я. - Приииии? - глухо и как то очень странно протянул в ответ дракон. - Не бойся, - я сделал еще шаг вперед, дракон снова дернулся назад, уперся спиной в стену и нервно захлопал крыльями, едва не сбив меня с ног потоком воздуха. - Тихо, не шуми... тихо... - забормотал я, торопливо отскочил и дракон, казалось, временно успокоился. - Меня зовут Исендель, - я снова попытался наладить диалог. - Я тут... мимо проходил. А тебя как зовут? - Я припомнил Акулатраксис и на всякий случай добавил, - Великий и Прекрасный...? - Виии? - весьма загадочно переспросил дракон и я досадливо почесал затылок. Диалог не ладился. - Он тебя не понимает. Он ребенок, - рядом со мной вырос Даэлан, дракон снова заметно занервничал и мы отошли подальше, к самому пьедесталу. - В смысле ребенок? - не понял я. - Вон какой здоровый! Самый что ни на есть драконистый дракон! - Вы там пока общались, я порылся в бумагах и вот что нашел, - терпеливо объяснил Даэлан и протянул мне стопку неопрятных помятых листков. - Отсюда понятно, зачем этому Клаусу яйца. В бумагах описывались эксперименты. Вряд ли Даэлан, ни разу не ученый и не маг, понял подробности, но суть он уловил верно. Клаус нашел способ едва вылупившихся драконят выращивать за пару месяцев до физически зрелого состояния, на что в естественных условиях требовалось многие сотни лет. После того, как дракон вырастал, его душа заключалась в сферу, тут я неприязненно покосился на сразу ставший неприятным шар, и эту сферу Клаус "поглощал", таким образом продлевая себе жизнь. Каким именно образом он "поглощал", не конкретизировалось, но мне сразу представился алчный лысоватый колдунишка в черной мантии, сладострастно облизывающий пресловутый шар. Зрелище вышло неприятное и меня передернуло. - У него тело взрослого дракона, но мозги вырасти еще не успели, - я опустил руки с бумагами и поднял взгляд на темно-синего. Дракончик, видимо проникшийся нашим обществом и без него заскучавший, осторожно, шаг за шагом, насколько позволяла цепь подбирался ближе. - Ты прав. Он... ребенок. - Посмотри дальше. Там, на последних страницах, - отчего то очень мрачно попросил Даэлан. Смотрел он при этом упорно в другую сторону. Заинтригованный, я перебрал листы. И в самом деле, на последних из них описывалась, исключительно теоретически, конечно, возможность заключения в сферу души мертвого дракона. Дескать если убить дракона, с помощью пьедестала заключить его душу в сферу, а потом дать Клаусу ее "поглотить", то это произведет совершенно обратный эффект, нанесет Клаусу множество урона и обессилит до невменяемого состояния. Писал это, очевидно, не сам Клаус. - Я надеюсь, ты не предлагаешь?... - Конечно нет! - оскорбился Даэлан. - Хорошо, - буркнул я. Все во мне вопило, что этот Клаус, особенно если успел поглотить парочку драконих душ, должен быть чертовски силен, и с куда большей вероятностью он удавит нас, чем мы его. Что воспользоваться обнаруженной информацией было бы весьма разумно с точки зрения предусмотрительности и самосохранения. Что это, что б вас всех, совсем не сложно... - Иииисиии? - протянул дракошка, и мне отчего то показалось, что он зовет меня. Длина цепи не позволяла ему подойти ближе, и он топтался на месте, любопытно вытягивая шею в нашу сторону. Я тяжело, обреченно, вздохнул и подошел к нему. Он больше не шарахался, только напрягся заметно. - Глупый ты, - упрекнул я. Дракон опустил голову ниже и, жмурясь от удовольствия, позволил погладить себя по носу. - Нельзя быть таким глупым. Мир жесток и опасен, - увещевал я, а дракон тащился и, если бы был кошкой, наверняка урчал бы. Еще секунда, казалось, и он блаженно плюхнется на спину, задерет лапы и подставит брюхо. Я пошевелил пальцами, прошептал едва слышно несколько слов заклинаний, и в моей ладони вырос огненный меч Мордекайнена. Дракон насторожился и открыл глаза. И только когда я занес меч, он испуганно отпрыгнул в сторону, едва не сбив меня с ног. Но все же я успел. Далеко упрыгать он не успел, да и не мог, а потому гоняться за ним по всему залу не пришлось. С едва заметным усилием, сопровождая шипением и запахом раскаленного железа, объятый пламенем клинок разрубил удерживающую дракона цепь в полутора метрах от его лапы. Меч растаял и я упер руки в бока. - Дурак ты, - снова буркнул я. - Ну вот как ты теперь с этим украшением будешь бегать? Не дергался бы, сняли бы аккуратно. Дракону однако бегалось, и весьма неплохо. Не сразу осознав, но прочувствовав свободу, он сперва запрыгал на месте, как рассерженный петух, а затем взмахнул крыльями и взлетел. Потолки, хоть и высокие, не давали ему как следует развернуться, но после цепей он, видимо, был рад и этому. - Расскажем о нем потом Акулатраксис, - я развернулся к Даэлану, дипломатично не став добавлять назойливо вертящееся на языке "если это потом будет". Орк, очевидно, думал о том же, но и он смолчал, только кивнул и поднял голову, улыбаясь и наблюдая за резвящимся под потолком драконом. - Ну а теперь пойдем навестим этого загадочного Клауса, - я воинственно закатал рукава. - Если лаборатория здесь, то и он должен быть где то недалеко. - Иииисииии, - радостно донеслось до нас сверху. Найти обиталище загадочного, но заочно мерзопакостного Клауса оказалось легче, чем нам с Даэланом это представлялось. Стоило немного побродить по коридорам, как мы обнаружили ведущие вниз ступени, упирающиеся в дверь с табличкой "территория Клауса, тупые вы идиоты, не беспокоить". Столь недвусмысленную надпись мы расценили, как приглашение, но, вопреки обыкновению, вламываться с ноги не торопились. Аккуратно приоткрыв дверь, мы с величайшей осторожностью проникли внутрь и оказались в уже ставшей привычной своими бескрайними габаритами зале. Разница между ней и теми, что мы прошли прежде, была разве что одна, но разительная - большую ее часть занимали бассейны с кипящей лавой, небольшие островки в которой соединялись массивными каменными мостами с пылающей вязью рун. Воздух, тяжелый и горячий, обжигал легкие и дышать приходилось мелкими осторожными вдохами. Как Клаус умудрялся жить в этом пекле, да еще и, судя по всему, с удовольствием, я не мог даже предположить. Выбрав в качестве направления самый внушительный из имеющихся мостов, украшенный строгой лаконичной геометричной резьбой и арками неопределенного назначения, мы не ошиблись. Мост вывел нас на самый большой, центральный остров, к массивной двери прям посреди моста, открыть которую с помощью цепного механизма стоило некоторого труда. Поскольку особой физической силой я не обладал, то помощь пыхтящему Даэлану оказывал преимущественно моральную, а потому когда дверь распахнулась, я первым увидел то, что за ней скрывалось. - Ох ты ж еппп... - выдохнул я. Даэлан вытер со лба пот, встал рядом со мной и тоже замер. - Ты знаешь... - осторожно пробормотал он. - Я думаю это либо родственник того, синего, либо... это и есть Клаус. Прям по среди островка, расположившись в самой ленивой позе, лежал и смотрел на нас насмешливым хищным взглядом, здоровый, крупнее Акулатраксис и крупнее того, синего, красный дракон. Я нервно икнул. - Я смотрю вы моих гигантов перебили, - произнес дракон, потянулся, вытянув передние лапы, и сомнений никаких не осталось. - Ну и ладно, все равно они никуда не годились. Найду и более умелых помощников, - он повернул голову и взгляд его пристально вперился в меня, словно пересчитывая все мои кости, читая мысли и выворачивая их наизнанку. - Например тебя. Ловкий, везучий мальчик. Я знаю, что тебе нужно, что ты ищешь. - Чей это?! - дерзко взбрыкнул я, хотя голос мой мгновенно сел и охрип. Дракон рассмеялся. - Ты ищешь Слово Силы. Я могу дать тебе его. Оно попало ко мне давно, когда я еще был молод, и с тех пор пылиться у меня в сокровищах среди сотен других бесполезных артефактов. Когда то я наделся, что оно поможет мне продлить жизнь, ведь даже для дракона я стар и срок мой подходит к концу, но сила его не та, что мне нужна. - А взамен? - строго уточнил Даэлан. На него, видимо, дракон не производил такого ошеломляющего впечатления, а потому он мог рассуждать хоть сколько-нибудь здраво, за что я ему был благодарен. - Яйца. Принесите мне драконьи яйца и я отдам вам Слово, - просто ответил он. Это было предсказуемо, именно этого и следовало ожидать, но я все равно замер, похолодев. я вспоминал изумрудные, смеющиеся с хитрецой глаза Акулатраксис и испуганный детский взгляд синего дракошика. Клаус высился над нами зловещей алой скалой, неукротимой и смертельно опасной. - Что мне помешает просто убить тебя и завладеть всеми твоими сокровищами, в том числе и Словом? - хрипло огрызнулся я. Клаус на миг замер, а затем расхохотался, громко и очень обидно. - Что ж, попробуй! - рявкнул он и занес лапу, будто намеревался раздавить букашку. В тот же миг я выпустил из рук заклинание, что держал наготове от самой двери с табличкой. Воздух над Клаусом помутнел, затрещал и заискрился, вырвавшаяся молния ударила аккурат в темечко дракона, но тот едва дрогнул, да и то скорее от неожиданности. Молния распалась и, к моему изумлению, скатилась по чешуе Клауса россыпью мелких праздничных искр. В следующее мгновение дракон выдохнул огонь. Изогнувшись перед Даэланом в позе колдовской формулы "морская звезда, замершая в припадке конвульсивного экстаза" я удерживал магический щит, безжалостно проминаемый пламенем. Кожу неистово жгло, запахло палеными волосами, но, когда огонь, наконец, опал, мы оба оказались живы. Я едва успел облегченно выдохнуть, но подстава пришла с тыла. Сильная орочья рука схватила меня за шиворот и уверенно отбросила в сторону. Я не сообразил, что происходит, только ощутимо впечатался спиной в угол вездесущих каменных колон, плечо закрепленного на спине арбалета ощутимо лягнул меня под лопатки и в глазах на мгновение потемнело. Однако Даэлан меня спасал, в этом не могло быть никаких сомнений. Дракон наотмаш махнул крылом и кистевая кость, заканчивающаяся зловещим на вид когтем, уперлась в рукоять Даэланового топора. Орк напрягся, уперся ногами в пол, но был неумолимо оттеснен назад, к самому краю бассейна, в котором алчно побулькивала лава. Я подскочил ближе, сквозь зубы нашептывая заклинание, и ком жидкого огня врезался в морду ящера, но добился только того, что обратил на себя внимание. Не причинив ему ни малейшего вреда огонь, словно самая приземленная манная каша, сполз с морды, чавкающими комьями опав на пол. В глазах Клауса, обращенных на меня, светилась неподдельная, пугающая ненависть. Он дернулся вперед хищным змеиным движением и я едва успел откатится в сторону. Острые, как кинжалы, клыки с мою руку размером клацнули с полуметре от моей головы. Отползти дальше он мне не дал, перед самым моим лицом в пол ударила, перекрывая мне дорогу, толстая и мощная, как ствол векового дуба, лапа. Близким соседством обожгло кожу горячее драконье дыхание. Я почти физически ощутил, как мои кости перемалывают драконьи зубы, но в этот миг Клаус дернулся и, словно позабыв обо мне, обернулся назад. Спихнуть Даэлана в лаву оказалось непросто, и пока ящер радовал своим вниманием меня, орк пробрался к нему с тыла и обрушил тяжелый топор на хребет. Первый удар результата не дал, второй оставил едва заметную царапину и выступившие капли драконьей крови сливались с сверкающей алой чешуей. Клаус яростно взмахнул хвостом, снес одну из колон и пришедшимся на излет ударом отшвырнул орка в сторону. Колонна с грохотом рухнула на пол, разлетевшиеся в разные стороны осколки чуть не пришибли меня и застучали по крыльям дракона. С пронзительным оглушающим писком, специфической магией фамильяров данного вида, Фасолька метнулась вперед и бесстрашно вдарила дракона в глаз. Терпеть такую наглость он не стал, хотя вряд ли она была способна причинить ему заметный вред, дернул мордой и челюсти сомкнулись, в мгновение ока скрыв от нас Фасольку. Я завопил не хуже фамильяра, но Клаус почти сразу он выплюнул ее, бесчувственную и обслюнявленную, мученически изрыгнув напоследок облачко зеленой пыльцы. Я ринулся на перехват, успел подхватить ее в ладони, запрыгнув на поваленную колонну, и, не удержавшись, кубарем скатился назад, пересчитав себе все кости, но упрямо прижимая к груди маленько зеленое тельце. В моих ладонях Фасолька дрогнула и через несколько мгновений растаяла, возвращаясь к себе на астральный уровень. Я выдохнул, сжал зубы и не без опаски выглянул из-за края колонны. Неистребимый и упрямый Даэлан уже наседал на дракона, хотя успехи его были весьма сомнительны. Он неистово метался, уворачиваясь от клыков, когтей и крыльев, и между тем успевал раз другой врезать дракону по наглой красной морде. Забравшись на выступ, я плел заклинание, редко мной используемое из-за неоправданно большой траты времени и сил. Черное удушающее облако заволокло остров почти целиком. Даэлан, к счастью, носил амулет, спасающий от персонально моей магии, но его противник должен был пусть не умереть мгновенно в страшных муках, то хотя бы в великих страданиях (ну или хоть каких-нибудь мало-мальских) корчится на полу. Но, устало опав на четвереньки, я не без ужаса наблюдал, как смутная драконья тень в облаке даже не сбавила скорости движения. Единственное, чего я добился, это ухудшил обоим сражающимся видимость. - Твою ж мать... восемь раз... - прохрипел я, мысленно желая дракону и всей его родне неисчислимые и самые унизительные бедствия. Клаус был невосприимчив к магии. И, судя по всему, к любой магии, как бы я не выделывался. Единственным преимуществом Даэлана в сложившейся ситуации было то, что он, относительно дракона маленький и верткий, куда ловчее терялся в черном облаке, но и я едва мог разглядеть его, а потому о его состоянии приходилось только догадываться. Стоя на коленях, я торопливо рылся сумках на поясе. Пальцы заплетались и под лязг топора и рев дракона я никак не мог припомнить, в каком именно кармане прятал необходимый артефакт. Я вытряхнул наружу ворох бумаг с инструкциями Генда, выпал и разбился, истекая светящейся оранжевой жидкостью, бутылек с зельем мудрости. Наконец мне попался целый букет небольших, с палец длиной, свитков, отличающихся друг от друга только печатями. Большинство из них были совершенно бесполезны сейчас - исцеление от яда, развеивание чужой магии и прочее тому подобное, но было среди них то, что я искал. Ссыпав остальные свитки прям за колонну, я сломал нужную мне, наполненную магией печать, и пересохшими губами прочитал заклинание. В голубом сиянии магического круга обрел плотность и силу здоровый бурый медведь. Стоило рунам вокруг него погаснуть, как он понятливо кинулся в туман и вцепился в дракона. Из облака вынырнул совершенно неважнецки выглядящий Даэлан. Он вскинул на меня глаза, что-то прокричал, что именно я не расслышал, но догадался, швырнул ему с своего возвышения бутылек с лечебным зельем, и он поймал его на лету, тут же откупоривая и вливая в себя. Туман редел и все отчетливее становилось видно, как медведь с остервенелым упрямством сомкнул зубы на драконьей шее, и Клаус бьет крыльями, лапами сдирает куски меха и мяса в попытке сбросить его с себя. Я схватил переживший все падения арбалет и взвел тетиву. Стрелял я, мягко выражаясь, посредственно, но раз моя магия не действовала, то неплохо было уже и это. Ни один болт не попал даже близко в Клауса, но, как я надеялся, хотя бы слегка отвлек своим мельтешением. Болты быстро кончились, в своей привычке безоглядно полагаться на магию, я не озаботился запастись больше, чем одним комплектом. Клаус выпрямился, прижимая лапами к полу изломанное медвежье тело и издал оглушающе громкий, яростный рев. Под его лапами засветились, переливаясь, голубые руны и в тусклом магическом свете тело медведя таяло, возвращаясь туда, откуда он был призван. - Что б тебя! - ругнулся я и в исступлении швырнул ставший бесполезным арбалет в драконью голову. Клаус такому жесту не смутился, ловко перехватил его пастью, смял и, вытянув шею, демонстративно сглотнул. - Он сожрал его! Ты видел?! - возмутился я, обращаясь к Даэлану и спрыгивая к нему за укрытие колонны, где он торопливо поправлял здоровье, выжрав и мои, и свои запасы зелий, и не побрезговал даже раритетным зельем хитрости. - Этот пидорас сожрал мой арбалет! Что б у тебя, тварь, несварение случилось! - Видел, - мрачно, не разделяя моего негодования, отозвался Даэлан. Мир вокруг вспыхнул неистово алым пламенем. Он ничтоже не сумняшеся обогнул края колонны, но все же она дала нам несколько секунд, что бы я успел сплести щит. Удерживать его было невыносимо сложно, сил у меня после облака осталось немного, а Клаус изрыгал огонь с остервенелой яростью, и мы жались в сжимающемся голубоватом коконе посреди бушующего, словно в аду, непроглядного гибельного пламени. Голова раскалывалась от боли и приложенных к концентрации усилий, руки тряслись, тело ломило и выкручивало от жадно вырываемых у организма крох магии. Огонь опал и в ту же секунду опал мой щит. Я закашлялся, горячий воздух, мне казалось, был пропитан пеплом и запахом крови. На губах было мокро и солоно. Тыльной стороной ладони утерев нос, я с равнодушием обнаружил струйку крови. - У меня есть идея, - хрипло сообщил Даэлан. - Сможешь еще что-нибудь? Я собирался было отрицательно мотнуть головой, но обратил внимание на хрустящие под моими ладонями свитки, выжившие пусть и далеко не полным составом. - Ты уж постарайся, - он шало оскалился в жутковатом орочьем оскале, кивнул мне в сторону бурлящей лавы, перехватил поудобнее топор и молча выскочил из-за укрытия. Я если и не понял, что именно намерен был предпринять Даэлан, то примерно догадывался, и чем я ему могу со своей жалкой горсткой уцелевших свитков помочь, я не представлял. Разве что подкрасться к дракону, да пнуть его под зад. Я замер, когда осознал, что в этой идее что то есть. Не прям пнуть, конечно... в ладони у меня лежал свиток вызова существа второго уровня. Это был, конечно, ни разу не медведь, а самый тривиальный барсук, которого и в бой то обычно не пускали, но все лучше, чем ничего, да и при должной сноровке должно получится. Даэлан, тем временем, отмахивался от дракона, не причиняя ему особого вреда, но и сам не подставляясь. Замах, блок, отскочить на пару шагов назад. Снова удар, еще несколько шагов. Клаус, и без того неласковый, зверел и давил, махиной надвигаясь на упрямого верткого орка. Вместе с появившимся в сиянии голубых рун барсуком мы выглянули из-за колонны, и в тот миг, когда Даэлан оказался, снова, на самом краю, орк лихо, с кувырком через голову, отпрыгнул в сторону, а со своего возвышения барсук кинулся прямиком на драконью морду. Клаус закачался, ослепленный меховой тушкой, и своим невнятным мотылянием вызывал почти неконтролируемое желание и в самом деле подбежать и придать ускорение пинком. Но Даэлан находился ближе и поступил умнее, видимо зелье хитрости подействовало. Он подрубил драконьи лапы, тот покосился и, наконец, рухнул в раскаленную лаву вместе с барсуком. Барсука было жалко. От падения поднялась целая стена лавы, волной выплеснулась за край бассейна и едва не обожгла ноги не успевшему далеко убежать Даэлану. Он стоял на берегу и напряженно вглядывался в не желающее затихать покачивание лавы. Я добежал до него и встал рядом, переводя дух и упершись ладонями в полусогнутые колени. - Это было ловко, - похвалил я, на каждом слове задыхаясь. Даэлан помедлил, но все таки кивнул. - Только вот, - я нервно хмыкнул, - жаль мы не сможем отнести Акулатраксис его голову. - Ничего, переживем как-нибудь, - Даэлан повернулся ко мне и устало вытер лицо ладонью. - Да ты и видел размер той башки? Как бы мы ее тащили то? Я хмыкнул, а Даэлан дернулся и вновь обернулся на едва слышный, казалось бы совершенно невинный плеск. А затем поверхность лавы угрожающе колыхнулась, поднялась столбом, обдавая нас брызгами, и огромный крылатый силуэт взметнулся вверх, под самый потолок. - Убью! - взревел Клаус и приземлился, почти рухнул, на мост. Вид у него был помятый, но оттого не менее угрожающий. Его шатало из стороны в сторону, словно бешеного пса, и взгляд был такой же дурной. Для большего сходства не хватало только пены из пасти. Медведей, барсуков и прочих диверсантов у меня не оставалось, арбалет был самым гнусным образом съеден, а потому я лишь молча наклонился и извлек из сапога кинжал. Осознавать, насколько идиотски я выгляжу с ним против дракона, времени не было. Дракон ринулся на нас. Я отскочил в сторону, но Даэлан встретил его ударом топора в грудину. Хлынула кровь, залила оружие и руки тролля по самые предплечья. Топор застрял в чешуе, выдернуть его с первого раза не вышло, но второго шанса Клаус не дал. Он вскинулся, скользкое от крови древко выскользнуло из рук Даэлана, а затем мощная лапа сбила его с ног и прижала к полу. Клаус издал хриплое клокотание, очевидно означающее смех, и склонил голову, что бы то ли лучше рассмотреть, то ли насладиться последними мгновениями жизни наконец пойманного противника. Я почти забыл, что я не только маг, но еще и эльф, а потому ловок необычайно, но в критических ситуациях позабытые за ненадобностью навыки возвращаются быстро. Разбежавшись по камням и обломкам, я, как тот барсук, сиганул с поваленной колонны, однако, в отличие от барсука, куда более ловкого, видимо, чем эльфы, проскользил по изгибу крыла и повис на шее, одной рукой зацепившись за вздыбленную чешуйку, во второй руке сжимая кинжал. Клаус дернулся, не сбросив меня только благодаря, видимо, пресловутой эльфийской (хотя я предпочел бы барсучью) ловкости, но Даэлана не отпустил, что ему какие-то там ползающие по нему практически безоружные нахалы. Он повернул ко мне голову и взгляд кроваво-алых, ненавидящих глаз стал так близко, что внутри все сжалось и я не видел больше ничего, кроме него. В это глаз я, ведомый скорее поднимающейся волной первобытного ужаса, чем здравым смыслом, и вонзил кинжал, со всей силы, что у меня оставалась, вогнал лезвие по самую рукоять. Истошный хрип разнесся вокруг, и я рухнул вниз, ударился об пол, но почти не почувствовал боли, только пытался уползти из под туши вставшего на дыбы дракона, что бы меня унизительно случайно не раздавили. Я закатился под колонну и увидел, что Даэлан уже на ногах. Рывком он, наконец, выдрал свой топор и ушел чуть левее, со стороны ослепшего драконьего глаза. Он улучил момент и, стоило Клаусу на миг замереть, дабы оглядеться, что вообще происходит вокруг, бесстрашно рубанул топором по его шее, аккурат в том месте, где виднелся отпечаток медвежьих зубов. Топор дошел до середины шеи и уперся в кость позвонка. Клаус еще успел взмахнуть крылом, но предпринятая вслепую попытка вышла особенно неловко и отчаянно. Со вторым ударом кость преломилась, а тело дракона конвульсивно дернулось несколько раз и затихло. - Ну вот тебе и голова, - прохрипел Даэлан. - Но тащить ее будешь сам. Алые глаза стремительно, гораздо быстрее, чем у людей, тускнели и покрывались мертвенной серой пленкой. Голову, конечно, мы не потащили, ограничились мешком наколупанной с тела чешуи, но Акулатраксис все равно была очень рада нас видеть и в нашем подвиге нисколько не усомнилась. К нашей добыче (завернутому в рубашку Слову Силы и половине мешка драгоценных камней) она добавила кучу велеречивых благодарностей и еще с полмешка камней. Драконы не очень разбирались в денежных единицах и рассчитываться предпочитали драгоценностями. Фасольке, живой, деятельной и привычно оживленной, достался персональный, самый красивый камушек. Также мне бонусом разрешили погладить ее по лапке и восхищенно повздыхать. - Ты смышленый и ты мне нравишься, - сказала она и лизнула, с головы до ног, шершавым раздвоенным языком. - Я сделаю тебе еще один подарок, - хитро заявила она и мне показалось, что она улыбается, хотя понять это по драконьей морде со всей достоверностью было нельзя. - Ты не увидишь его до поры, но он с тобой. Всегда был, и всегда будет с тобой. Это немного, но так мы с тобой будем еще чуточку ближе. Быть к драконам ближе, чем уже есть, я при всей моей симпатии к Акулатраксис, не желал, но за неведомый и непонятный дар вежливо поблагодарил, в конце концов, неудобства он мне не причинял. Даже с Даэланом драконица распрощалась довольно тепло, хотя и не стала облизывать, к тайному моему мстительному сожалению. Назвав его очень симпатичным, как для орка, мужчиной, она кокетливо приглашала его заходить почаще. В колодцы мы возвращались неимоверно усталые, но преисполненные чувства честно выполненного, а кое-где и ударно перевыполненного, долга.