Я буду помнить Ики Хиёри

Сидя на асфальте по правую сторону шоссе, загражденную предупреждающими полосатыми линиями, Хиёри несколько секунд тупо смотрела вперёд. Сотни разных, совершенно не связанных друг с другом мыслей проносились в тяжёлой голове, бередя перегруженный мозг. Хрупкие плечики, поджав худые колени к груди и обняв руками, спрятав красное, немного опухшие лицо. Девушка запуталась в себе. В своих желаниях, в противоречивых, раздирающих её на части чувствах, появившихся после горького осознания действительности. Она ничего не понимала, не помнила. Неужели, если Хиёри потеряла несколько ключиков воспоминаний, её захлестнёт. Это пылающая боль в груди. Мама, Папа, Ято, Юкине — они все были безгранично дороги ей, они были частями её души, важными составляющими её маленького иллюзорного мирка. Позабыв саму себя утопая в глуши своих же воспоминаний. Она так страстно желала вернуть их, это был импульс, погоня за самой собой. Мутные взглядом потускневших глаз она озарила своим взором всю улицу. Разгневанные и побитые, бушующие люди, захваченные в плен призраками. Они не хотят, они просто делают. Как куклы, но есть ли у марионеток душа? Вероятно это бред сивой кобылы. Но хотят ли кошки быть чёрными, быть изгнанными и притупив свои желания уходить восвояси. Это больно чувствовать? Это такое же чувство, как холод? Мокрая одежда и пропитанная запахом асфальта. Сглотнув она почувствовала, как по организму проходит капелька влаги. Приятное сладкое чувство. По мокрым волосам стекала вода. Приглушив свой разум она канула в лету. Она отпустила себя. Если ей придётся больше так же мучиться, выворачиваясь наизнанку. «Хиёри, Хиёри. Что там, по ту сторону этой черты, я тебе уже рассказывал. Мнимый рай, за которым скрывается самый настоящий ад наяву. Поначалу ты даже не поймёшь, куда попала, но вскоре захочешь возвратиться обратно, но не сможешь. Ты станешь чудовищем.» — послышался голос в пучинах её мыслей, знакомый и тёплый. — Я знаю, но я вообще не знаю кто я? — прошептала себе под нос. Если Хиёри вернётся будет ли в этом смысл? Она ничего не чувствует от этого нет лекарства и это даже не болезнь. Пересилив ощущения она открыла глаза. Дождь бил опухшее лицо. Слёзы небес пролились на Хиёри, чувствуя своё падения и растворяясь в дождевой воде она плюхнулась на спину. Брызги разлетелись во все стороны. Мнимое чувство свободы. Но тяжесть во всём теле сопровождала её. Отсеять сомнения, она этого так хотела, так желала. Мечты разрушенные в дребезги. Почему она умерла? Сложно было осознать, что этот мир не даст ей больше света. Эти тучи затянутые на небе и гром, множество людей ранены. Так это мир? Ответь мне господь, ведь не щадя себя мы жертвуем собой во имя чего-то не собственного блага, это просто аморально. И что мы получаем в конце, мы ошибочно считаем свой выбор правильным. Мы не живём для себя, по крайней мере Ики так думала, она отдавалась своим друзьям, верила, что чем больше всего хорошего она совершит в жизни ей в конце воздастся, но она делала это не для себя. А для любящих её друзей, родителей. Всего этого больше нет. Нет. Худенькая шатенка лежала на земле, её руки были сжаты в кулак. Сжавшись в клубочек она плакала, её глаза были мутные. Её собственное зеркало души теперь уже не то что раньше. Всё кончено. Её тело потихоньку светлеет. Она превращается в не тронутого девственного духа. Она станет оружием. Оружием убийства. Все сомнения прочь.

***

— Господин, Тэндзин. Буря поглощает людей, в Тамагахару уже прознали, но бездействуют и сваливают все заботы на нас. — подходит Тсую. — Ясно, значит отправлять войско карателей ошибочно предполагая, что заклинатель это Эбису, они всё-таки сделали шаги, а тут когда люди в опасности, они махают рукой… — почёсывает бороду. Высокий дедушка с длинной седой бородой и волосами, карие глаза, одет в черного цвета традиционную одежду священника. — Нам возможно придётся вмешаться. — поклонившись сказала девушка. Тсую — не является шинки, она дух сливы. У неё длинные, прямые темно-каштановые волосы с челкой на лбу, там же находится красная метка, напоминающую цветок сливы. Глаза Тсую фиолетовые, а губы окрашены в красный цвет. Она одета в белое кимоно, сверх которого находится красное хакама. — Пусть боги войны разбираются, им на это даны поручения. — решив бездействовать сказал старик. — Но почему? — подошла Маю, с метлой в руках. — Ах, Маю… Понимаешь, сейчас надо позаботиться о людях, вот это моя забота. Я не могу вмешиваться в дела других Богов, к примеру Бишамонтэн. — отводя раздосадованные глаза, сказал Бог Знаний. Маю была бывшим оружия Ято, покинув его спустя три месяца, она попросила его снять его имя себя. Она очень добрая и придёт на помощь своему бывшему хозяину, как она сделала, когда помогала с очищением Юкине. У Маю короткие русые волосы сделанные под карэ, и белое кимоно с красным поясом на талии. — Хорошо, тогда пока останемся в смертном мире. — улыбнувшись сказала шинки. — Да. Тсую разузнай как у них дела. — Конечно, Господин. Подходя в ветвистому сливовыму дереву она прислонилась прямо к стволу. Ветер сменил направление, она шепталась с ним, чувствуя каждый сдвиг листочка. — Я вижу, Бога Ято со священным оружием и Бишамон с Казумой, они бьются с духами в масках и обычными аякаси. Девочка плачет сидя на асфальте… Люди убивают друг друга… — шепчется с деревом произнося, как можно громче. Обхватив руками ствол она стояла прижавшись в живому организму. — Вот оказывается, как там дела… — повернувшись и пошёл в храм, не обмолвившийся не словечком. — Госпожа, Бишамон! Мы зачистили этот сектор. — сказал Казума, находясь в пространстве, как оружие Богини Войны. — Да, — делает огромные вдохи, оперившись на меч. Вокруг валялись люди, которые ничего ни чувствовали, ни осознавали. Они поддались тьме и стали безвольны. Пересекли границу дозволенно. Множество, сотни, нет тысячи тел лежали на последнем вздохе. Они были захвачены, затуманенный разум не даст им стать полноправными орудиями. Машины врезались в друг друга, это была катастрофа. — Юкине! Ты сегодня больно острый. Не порти мир живых своим лезвием. — усмехается Ято. — Блин, ты бы хотя бы смотрел куда тычешь. — раздражённо пробормотал под нос Юкине. — Ты же мой священнический сосудик, так что давай их на клочки порвём! — собрался с силами Бог бедствия. Большой перекрёсток, везде машины скорой помощи казалось, что дождливая ночь никогда не закончиться и не перерастёт в день. Пугающие сумерки, ледяной ливень, все чувства забыты. Густая багровая кровь, бессчётное количество трупов лежало прямо другом конце города. — Отец, ты слишком милосерден, — парировала действия Фуджисаки. — Если мы убьём всех будет ли от людей прок? — усмехнулся над девочкой. — Мы заберем Ято? — с каменным лицом решила спросить Нора. — Мы отняли ту, в ком нуждался он больше всех. Юкине скоро предаст его. И тогда ему ничего больше не останется, как вернуться, — повернулся с шинки. Его взгляд был холодным, казалось, что он вовсе не человек. Хотя таковым он является. Его разум и садистские замашки поражали. Но ведь люди не хотят быть такими, они становятся своими же противоположностями, теряя кого-то. Вся сущность Отца Ято была пустой, он не был куклой, но всё его существование было ради чего-то или кого-то, он был не просто загадочной личностью. — Хорошо, тогда давай убьём ещё мошек. — с довольным лицом начала хлопать в ладоши. — Конечно. — взглянув на просторы ответил паренёк. — Ты плохо себя чувствуешь, — спустя пару минут подходя к Заклинателю спросила девочка. Он был тихим и его ехидная улыбка сменилась на пустую, каменную маску. Как будто он только, что продал сердце дьяволу. Хотя так и было. Он не испытывает жалости, лишь убивая он получает искренне удовольствие. В то время когда Ято был маленьким, он наказывал Нору, он был рад, когда Ябоку приносил ему уши с трупов и он хвалил его. Он убил Сакуру, что дала ему имя и дала шанс зажить, как уже не Бог Бедствия, а Богом удачи. Он косвенно убил Хиёри, ту что дала ему полноправно называться Богом, ту что помогала ему не умереть, ту что дала ему искренне чувства и изменила всю сущность. Кажется этому человеку нужна только боль… Но почему на лице после множества убийств застыло это лицо. Ему ведь плевать, всё равно. Он считал лишь одно высказывание в основу для своего существования — « Жалость — фетишь волков, сострадание участь безвольных». Именно поэтому он просто-напросто перешагивал через трупы поверженных врагов, временных союзников, друзей, не задумываясь, кем они были, и не горюя об их исчезновении ни секунды. Одним больше, одним меньше. Однако после убийства хрупкой девушки, которую добила Хики, он задумался по поводу всего этого. Неужели, та кто помогала Ябоку, добралась и до испорченного, гнилого сердца Фуджисаки. Нет. Такого не может быть. И её теперь нет. Открытая рана, к которой она могла подбираться заживёт и никто её не тронет больше. Покалывающие кончики пальцев гнев, странный, необъяснимый, беспричинный, пропал, сменившись чувством некоего само отвращения. Он с полуоборота повернулся к шинки, на его лице были капли, было не понятно… Плачет ли он? Или это всего лишь дождевые капли бьющие её окровавленное тело. На лице было не разглядеть каких-либо эмоций. Ясно одно. Ему больно… — Отец? — повернув голову наискосок недоумевая воскликнула Нора. — Что? — он вкрадчиво выделил слово, ненароком заставляя подчиниться его воле. Ему было не плевать, на нём застыла безжизненная восковая маска. Сердце шинки подскочило к горлу, такого она видела его впервые. — Мы продолжим? — Норе стоило не малых усилий сглотнуть своё сердце обратно. Выдохнув пар, он сделал вид, что ничего не было. Его все достали. Впустив в свои мокрые напрочь волосы руку он слегка взъерошил их. — Идём, — протянул руку в сторону, призывая Хики вернуться. Бледные пальцы брюнета дрожали, но успокоившись и вонзив катану прямо в землю, он достал ручку напоминающую перо. Услыхав отнюдь не утешающий, а холодный, бесчувственный голос Фуджисаки, Нора снова показала свою скотскую улыбку, которую ненавидел Ято. Она не изменился сколько лет минуло, она такая же. — Лоли, Гуру, Зуру, Кири, — дал имена всем аякаси вылетающих из под маленькой кисточки. Живые души умерших, звучит одиозно. Они слушают беспрекословно своего создателя, хозяина владеющего кистью. — Ступайте и убейте всех кого встретите. — его улыбка снова появилась на губах «Наконец-то, Ябоку вернётся, он бросит этот священный сосуд и снова будет использовать меня как раньше» — язвительно подумала про себя Нора. — Что-то у меня плохое предчувствие… — говорит парень в спортивном костюме. — Ято, ты не заметил, что эти духи с масками, нападают только лишь на людей? — задумавшись спросил Юкине. — Точно. Маски… Неужели, это все его дела. — пламенный настрой сразу угас. — Нам бы найти Хиёрин, я давно её не видел, тут такой хаос. Она бы пряталась! — Точно, Юкине ступай и отыщи её, я тут разберусь, — бросает вниз с крыши два меча. — Что? Но ты же один не справишься! Без оружия тем более. — сделав кувырок приземлился на асфальт. — Да не бойся, я же не простой божок. Я Бог Счастья. Хотя бы отвести их смогу, а теперь давай беги. — прокричал Ято, подмигивая напарнику. — Хорошо, хорошо. Блин, какой же ты придурок. — отрадно усмехнулся над беспечностью Ябоку.