Как ты мог забыть?

Дазай проснулся от того, что ощутил тяжелое и смрадное дыхание на своем лице. Как только он открыл глаза и увидел перед собой тигриную морду, Осаму протянул руку, готовясь деактивировать способность Ацуши, но опешил. Тигр с довольным мурчанием облизал его щёку и улегся рядом. Дазай приподнялся на локтях и уставился на зверя. Неужели в зверином облике Ацуши все помнил? Осознавал ли он все? Детектив потрепал тигра по макушке, деактивируя его способность. После превращений Ацуши обычно был бессознания и Дазай использовал это, чтобы прижать тигренка к себе и покопаться в его волосах, вдыхая до дрожи приятный аромат. Всё это было не правильно, но хоть Накаджима и забыл все, Дазай не мог отказать себе в слабости прижать поближе тигренка и ощутить его присутствие рядом, услышать чужое сердцебиение и тихое дыхание. Он запустил свою руку в светлые пряди волос и гладил их от макушки до затылка, пока не наткнулся на странный бугорок. Мужчина аккуратно раздвинул пряди волос на затылке и присмотрелся. На улице уже начинало светать и слабые лучи осеннего солнца, которые пробивались сквозь белый, полупрозрачный тюль, освещали комнату, что позволило Осаму все прекрасно рассмотреть. Он раньше видел подобные отметины. Хотя и не такое увидишь, работая в портовой мафии. Эта картина серьёзно напугала бывшего суицидника, хотя в мафии, казалось, он давно оставил чувство страха. Подобное не было для него чем-то новым, даже было чем-то обыденным для Осаму. В затылок Ацуши был вживлен чип, который, вероятно, контролировал его воспоминания. Когда Акутагава успел вживить этот чёртов чип? Если бы Дазай успел, пришёл бы на помощь раньше. Но жалеть о случившимся всегда было бесполезно. Да и сейчас было не время забивать мысли самобичеванием, когда нужно было срочно придумать что ему делать. Тем временем, Тигр проснулся, зевнув и забавно подтянувшись, он уселся на кровати, протирая заспанные глаза и осознавая, что он тут делает. — Что я тут делаю? — Хриплым голосом спросил он, удивлённым взглядом смотря на Детектива. — Ты и вчерашнего вечера не помнишь? — Дазай вопросительно вздёрнул правую бровь и заинтересованно пялился на затылок Ацуши, пытаясь разглядеть там чип. — Смутно. Но я помню, что я зачем-то остался у Вас, а дальше я ни черта помню. — Глаза Ацуши словно заволокло туманом. Этот отрешенный взгляд пробирал до дрожи сердце детектива и становилось страшно. — Акутагава, вот ублюдок, — выругался Дазай. — Дазай-сан, Вы о чём? — Ацуши настороженно смотрел на Осаму, который вдруг вскочил с кровати и нервно зашагал по комнате из одного угла в другой. Детектив взглотнул, понимая, насколько тигр напуган. Да и сам он боялся не меньше, чем он. Пока Дазай не знал номер этой разработки, он не мог сказать чем точно опасен этот чип. Неизвестность пугала. Неточность выводила из себя. — Ни о чём, можешь ещё поспать, а я отойду ненадолго. — Дазай попытался натянуть на лицо улыбку, чтобы в конец не напугать Ацуши, но вышло это не очень. Зайдя в ванную и повернув вентиль, он отправил поток прохладной воды себе на лицо и волосы. Прохладная вода остужала голову от поспешных мыслей и тихого ужаса, который не позволял принимать трезвые решения и мыслить критично. Журчащий поток остудил, но не унёс с собой переживания детектива. Он нутром чувствовал, что совершит очередную глупость ради этого мальчишки. Через некоторое время, Осаму уже бродил по безлюдной улице, вдыхая свежий утренний воздух. После дождя было прохладно и свежо, от этого становилось хоть совсем чуть-чуть, но всё же легче. Ветер играл с пожелтевшей листвой, гоняя её по земле и развeвал плащ Дазая. Хозяин плаща был погружен в неприятные мысли, которые ввели его в состояние отрешенного транса. Возможно, подействовал страх, который походил всё больше на паранойю, но он был почти уверен в том, что мафия могла продвинуться в своих технологиях и извлечение чипа не только не исправит, но еще и усугубит ситуацию. Этого он позволить не мог. Сколько всего детектив делал ради Ацуши, сколько пережил. Он сам не мог понять, как парнишка-сирота занял в его сердце всё доступное место. Когда он успел стать настолько дорогим бывшему суициднику? Осаму резко завернул в переулок, который вел к заброшенному заводу по производству бытовой химии. Это здание стояло без дела уже около десяти лет. Все стекла давно были разбиты, тускло-серая краска на стенах потрескалась и осыпалась, а металлические детали заржавели. В холодном утреннем тумане место выглядело более чем загадочно и жутко. Здесь всегда собирались странные личности, местные бандиты, наркоманы и прочий уличный сброд, но в такую рань не только это странное место, но и все улицы города были безлюдны и словно мертвы. Эту тишину вдруг нарушили шаги. Дазай всё время спрашивал себя: действует ли он правильно? Отступать поздно. — Ну и зачем ты позвал меня? — Голос в этой тишине показался Дазаю слишком громким, от чего он слегка нахмурится и повернулся к собеседнику. Тёмная фигура сделала шаг на встречу холодному свету, пробирающемуся сквозь полуразрушенные стены и оконные косяки без стёкол. — В портовой мафии не учат здороваться? — Ухмыльнулся Дазай, сложив руки на груди. — Ты этого не стоишь, — хмыкнул мужчина, облокачиваясь плечом о рядом стоящую трубу. — Хватит любезностей, Акутагава, — громко сказал Осаму. — Что ты сделал с моим Ацуши?! Дазай не ожидал, что мафиози всё-таки придёт. Но в мафии всегда было принято держать слово. Даже у самых опытных бандитов всё же был свой кодекс чести. Дазай это уважал. Пожалуй, это единственное, что он до сих пор уважал в мафии. — С твоим? — Лицо Рюноске искривилось в отвращении смешанным с гневом. — Ты сам знаешь, что я с ним сделал. Это был всего-то очередной приказ начальства. — А ты знаешь, какой вопрос я задам сейчас?! — Дазай с ненавистью смотрел на бывшего ученика, как тот жмурился от не яркого солнца словно щенок, а собак Дазай не любил. Приказ? Осаму был уверен, что за подобное Акутагава взялся с радостью, а возможно и сам проявил инициативу. — По телефону ты сказал, что разговор срочный, но если речь идет об этом глупом тигре, то я, пожалуй, удалюсь. — Ты же знал, что я спрошу тебя именно о нём. Так зачем ты вообще пришёл? Акутагава резко развернулся, выпуская Рашамон. Демон мигом припечатал Дазая к стене. Осаму был спокоен, ловя себя на мысли, что игнорировать вопросы не вежливо и надо было раньше учить Акутагаву не только стилю боя, но и манерам. — О, неплохо, а у тебя даже был шанс убить меня. — Бывший суицидник насмехался, рассеивая Рашамон. Отряхнув свой плащ, он демонстративно ухмыльнулся. — Но опять медленно. Эта насмешка вывела Рюноске из себя. Он начал пытаться нападать, не используя способность, но Дазай легко уворачивался от каждого удара, зная наперед все движения противника. Акутагава использовал все силы, желая доказать, что он стал сильнее и чего-то, да стоит. Когда он изрядно устал, Осаму с усмешкой спросил: — Тебе не надоело? — Вот скажи, а чем этот тигр лучше меня? — Рюноске, тяжело дыша, облокотился об колонну. — Ты никогда не замечал моих достижений, тебе было откровенно плевать. Ты этого даже отрицать не думал. Почему ты так носишься с этим парнем? — На последних словах его голос чуть ли не срывался на крик. Он все пытался скрыть обиду, показывая Дазаю всю свою ненависть к нему, старался выразить полное презрение в своем взгляде, а настоящие чувства скрыть где-то глубоко. Сейчас его старания были тщетны, а эмоции выливались через край, как из переполненной чаши. — Я всегда был для тебя ничтожеством, которое не достаточно старается. Теперь твой ненаглядный тигр забудет тебя, а заодно и себя, вместе со своей способностью. Интересно, как он сможет ею управлять? — Пёс портовой мафии довольно ухмылялся. — Твой план провалился, Ацуши меня не за… — Пока не забыл, — перебил его Акутагава. — Что ты хочешь сказать? — Действие этой разработки постепенно заглушает не только память, но и способность к тигриной регенерации. — Тогда, на лестнице, Ацуши не сразу восстановился, а сегодня утром не вспомнил вчерашнего. — Дазай бормотал это себе под нос, но Рюноске все прекрасно слышал и победно улыбался. — Он станет никем, скотиной, которую можно легко убить. — Тон Акутагавы сменился, стал уверенней. Он шипел словно змея, а слова его были ядом, отравляющим сознание Осаму. — Он станет тем, кем ты считал меня. Он будет лишь мусором, отребьем. — Повторял Рюноске, заключая в каждое слово свою боль и обиду. — Заткнись! Замолчи! — Не выдержал Дазай. — Меня интересует лишь одна информация. — Он резко развернулся, схватив Акутагаву за горло. — Номер этой технологии. Говори, а то я убью тебя. Холодные пальцы сильно сжали бледную шею словно металлический ошейник на бродячей собаке. — Убивай, — равнодушно прошептал мафиози. В его серых глазах не было ничего. Пустота и отрешённость наполнила их, делая их похожими на зеркала. Этот взгляд Дазай знал прекрасно. Взгляд человека, готового к смерти. Осаму было хотел сжать пальцы еще сильнее, но перед его взором пронеслось воспоминание. Взгляд Ацуши был сегодня слишком схожим, не таким же, но почти потерянным. Рука, как будто сама невольно разжала пальцы и Акутагава упал на землю, хватаясь за собственное горло, которое только что сжимал холод «ошейника». Он был уже готов к смерти от рук человека, чьё мнение он всегда уважал. — Ты не станешь лучше в моих глазах, если уберёшь Ацуши. — Прошептал Дазай. — На самом деле ты был хорошим учеником, но если бы я это сказал, то ты бы не старался стать лучше. Ты это хотел знать? — Не убил всё-таки, слабак, — прошептал Рюноске, поднимаясь и отряхивая плащ. Он дошёл до выхода из заброшенного здания, а затем громко сказал. — Девять, Б, шестьсот двенадцать. Дазай широко улыбнулся. — Я не сомневался в тебе, Рюноске Акутагава, но всё же манерам тебя надо поучить.