Как ты мог забыть?

Нож? Окровавленный нож? Ацуши побледнел, осознавая, что на нём вполне могла быть кровь Дазай-сана. Учитывая весьма странные наклонности этого человека, да и то, что его руки и шею постоянно обвивали белые бинты, не сложно было догадаться, что он мог истезать себя таким способом. Парень сделал пару шагов назад от тумбочки, чуть не врезавшись в Осаму, который зашел в комнату только что, сумев удержать в руках потертый деревянный поднос с двумя кружками ароматного напитка.  — Ты не нашел полотенец? Наверное, я кинул их в стирку. — Он поставил поднос на тумбочку, давно забыв о ноже и вовсе не заметив его. — В красной кружке с сахаром, твой. — Дазай потянулся за синей кружкой, присаживаясь на кровать. — Это я без сахара люблю, если ты вдруг забыл, — добавил он. Ацуши не стал расспрашивать у него о ноже, посчитав это не уместным, да и отчасти глупым. Это не его дело. И Дазай уже взрослый самостоятельный человек, наверное. Дазай отпил из кружки горячий напиток и поставил кружку обратно на поднос. Его веки слипались, а тело одолевала слабость, голова тяжелела, будто налившись свинцом. Он, немного погодя, прилёг на кровать, смотря на Ацуши. — Я так рад, что с тобой все хорошо. — После того, как Осаму прошептал эти слова, он прикрыл глаза и задремал, мирно посапывая. Накаджима поставил свою кружку, так и не притронувшись к кофе. Отчего-то ему даже кофе не лез в рот. Ничего не хотелось. Мысли в голове путались, как нити в клубке. Память вроде бы и пыталась вернутся, но что-то мешало. Ещё и этот нож не мало напугал тигра, сведя к минимуму его стрессоустойчивость, которая, в свете недавних событий, и так находилось где-то около нуля. Ацуши хотел уйти из этой квартиры, сбежав от Дазая, но оставлять его одного не хотелось. Он перевёл взгляд с кружки на Дазая: его волосы были растрепанны, веки чуть покраснели, а кожа отдавала нездоровой бледностью. Дазай даже во сне улыбался, неужели был так счастлив? Или в его сны прокралось что-то приятное? Ацуши никогда не думал, что Дазай-сан может выглядеть так... беспомощно? Он аккуратно придвинулся к спящему детективу, пытаясь не издавать лишних звуков. Дазай не из тех, кто своим видом внушает страх своим врагам, но Ацуши прекрасно знал как он силён и умел в сражениях. Сейчас же Осаму спал сном младенца, как будто доверяя тигру свой сон. «И этот извращенец выглядит так невинно, » — пронеслось в голове у Накаджимы. Тигра вдруг новой волной охватило беспокойство. Нож по-прежнему лежал в тумбочке и мысль о том, что на нём, скорее всего, кровь Дазая, не давала парню покоя. Он аккуратно, буквально касаясь только кончиками пальцев, попытался снять бинты с запястья Дазай-сана. Ацуши восхвалил Богов, что Осаму не проснулся, а его запястье было уже освобождено от бинтов. Тигр осмотрел руку, на которой красовались старые, ороговевшие шрамы, уже почти зажившие, но многочисленные. Один из них выделялся на фоне остальных. Слишком уж красный, с тёмной засохшей кровью вокруг. Он был свежим, не глубоким, но явно был сделан не так давно. Ацуши провел пальцем по запястью детектива, ощущая выпуклые шрамы и вены. Он будто находился в глубоком сне, разглядывая причудливые узоры порезов, из которого его вытащило резкое пробуждение Дазая. Он тут же схватил Ацуши за предплечье и отдёрнул руку от своей, заматывая бинт обратно. — Я не хотел, чтобы ты этого видел, — прошептал он. — Простите. — Ацуши прятал свой взгляд от напряжённого взгляда карих глаз Осаму за светлыми волосами, спадавшими на лицо. Тигр в спешке решил покинуть квартиру, выбежав из комнаты в прихожую. Дазай последовал за ним, резко вскочив с кровати. — Ты не можешь уйти отсюда сейчас, — выкрикнул он. — Вы меня держать что-ли будете? — Неожиданно для себя, огрызнулся Ацуши. — Луна тебя остановит. Ты же забыл практически всё и вероятно, как контролировать способности, тоже. — Дазай зашёл в прихожую, облокотившись плечом о дверной проём. Ацуши вдруг замер на месте и с грустью подумал, что Осаму был сейчас прав. — Ладно, я остаюсь, но ты сейчас же идёшь спать, — серьезно заявил Ацуши. — А мы разве уже «на ты»? — Дазай широко улыбнулся, сложив руки на груди. — Раз уж мы знакомы, как ты утверждаешь, три года. — Так почему я должен идти спать? — Дазай вопросительно поднял брови, а такое выражение лица совершенно ему не шло и казалось Ацуши смешным. — Ты выглядишь плохо. И не делай такое лицо, пожалуйста, — серьезно заявил Накаджима. Дазай хихикнул и проследовал обратно в комнату. Через пару минут они оба сидели в комнате, допивая остывший кофе. В помещении повисла гробовая тишина, а атмосфера была напряженна до предела. Ацуши не мог не винить себя за то, что всё-таки влез в личное пространство Дазая и снял эти чертовы бинты. Это было не его дело, да и нельзя так было поступать. Сам Дазай в тоже время ждал, пока Ацуши наорет на него, как бы то не было странно, но он хотел услышать, что он дурак, что он не должен был так опрометчиво поступать, не должен был браться за старое, хотел понять, что Накаджиме не всё равно. Он хотел знать, что Ацуши не всё равно на него. Но они оба были упрямые, не решаясь заговорить, продолжая хранить тишину и пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Я влюбился в твои глаза, — неожиданно сказал Дазай. — Они запомнились мне с первой встречи. Никогда не встречал подобного цвета. — Цвет, как цвет. — Покраснел тигр, стараясь не смотреть на Дазая. — Ложись уже спать. — Хорошо-хорошо, — сказал Осаму, укладываясь поудобнее. Ему и правда сон был сейчас жизненно необходим. — Лиловый и жёлтый — два моих любимых цвета, — прошептал он, закрыв глаза. — Добрых снов. — Ацуши одним глотком допил холодный кофе и тяжело вздохнул, унося поднос на кухню. Из квартиры он уйти не мог, зная, что только лишь Дазай мог усмирить его способность тигра. Похоже, эта ночь будет долгой.