Избрана судьбой

Когда Габриэлла более или менее успокоилась, в дверь деликатно постучали. Отстранившись друг от друга, мы открыли. На пороге, как я и ожидал, стояли Эрнесто и Виолетта. Первый ехидно улыбался, а вторая явно не понимала, что, собственно, происходит. Ах, да! Ведь две самые важные девушки моей жизни до сих пор не знакомы между собой! — Вилу, — начал я по-испански, — это Габриэлла, сестра Эрнесто и, можно сказать, моя тоже. — Можно сказать?! — возмутилась девочка. — Ладно-ладно! — уступил я. — Кровно она сестра Эрнесто, но… — Короче! — оборвала меня малютка. — Я их сестра. Меня зовут Габриэлла. — А это Виолетта, — представил девушку я. — Моя… подруга. Я вытащил ее из серьезной переделки, и теперь ни за что не оставлю. Габриэлла недоверчиво хмыкнула. Ей не нужны были глаза, чтобы улавливать мои эмоции, как радар. Ох, главное, чтобы она не проболталась о них Виолетте! Это будет концом для нашей дружбы! А я должен за эту дружбу цепляться, потому что, к сожалению, ничего больше мне не светит… — Кто бы сомневался! — добавила тем временем Габриэлла. — Ты у нас вечно всех спасаешь. А еще, влипаешь в неприятности. — Вот об этом мне нужно будет с вами поговорить, — решил я. — Вышла небольшая проблема, и… — Поговорим об этом вечером, — прервал меня Эрнесто, все еще улыбаясь. — Будет нехорошо, если тебе придется все рассказывать сначала нам, а потом — ребятам. Ты все выложишь за ужином, если, конечно, будешь еще жив. — Что?! — охнула Виолетта. В мгновение ока девушка побелела, как бумага. Она испугалась за меня? Поразительно! Нужно будет подумать об этом. Но сначала… — Успокойся! — воскликнул я. — Он шутит! — А вот и нет! — встрял Эрнесто. — Я, вообще, обалдел, когда увидел, что наша сестренка тебя до сих пор не убила! — Ну, она вроде как еще из ступора не вышла, — со смехом уточнил я. — А выйдет — не сомневаюсь, мне крышка! — Стоп! — вмешалась удивленная Габриэлла. — А за что я должна… Ну-ка минутку! Ох, кажется, мы натолкнули ее на важную мысль! А еще, кажется, сейчас будет очень крупная разборка. И верно. Губы Габриэллы внезапно стали очень тонкими (так с ней всегда было, когда она злилась), нос чуть сморщился, а руки сжались в кулачки. — Вы мне что хотите сказать?! — звенящим голосом спросила она. — Что все это время Федерико сознательно не выходил с нами на связь и вышел только тогда, когда ему понадобилась наша помощь?! — Нет-нет-нет! — запротестовал я. — Гэб, я тебе сейчас все объясню! — Поскорее, пока я тебя, в самом деле, не прикончила! — надувшись и скрестив руки на груди, заявила та. — Хорошо, — сказал я. — Слушай. Я, действительно, мог выйти на связь. Номер твоего брата у меня сохранился. Но я, вообще, не знал, что вы припишете меня к покойникам. Тела-то моего вы не нашли! — Но ты должен был подать нам хоть какой-нибудь знак, черт тебя подери! — не унималась Габриэлла. — Нельзя было вот так просто брать — и исчезать! — Знаю, прости, — сдался я. — Но мы с тобой ведь незадолго до этого поссорились, и я думал, тебе все рав… — ЧТО?!!! — завопила моя сестренка. — Мне все равно?! Из-за той ерунды?! Да я ночами не спала, жалела о том, что наговорила тебе! Да когда мне рассказали о произошедшем на обрыве, я в истерику впала! Все равно! Не смей больше так говорить, ясно?! — Ясно, — быстро закивал я. — Дурак, признаю. Ну, прости меня, родная! Если хочешь, можешь мне врезать! Или, скажем, на неделю запретить к тебе приближаться! — Тогда это будет наказанием не для тебя, а для меня! — пробурчала Габриэлла. — Ты же знаешь, как я люблю тебя обнимать! — Ну, что мне сделать, чтобы ты меня простила, Гэб? — не унимался я. — Обещай, что больше не исчезнешь, — заявила она. — Во всяком случае, так надолго. Я понимаю, что просить тебя совсем остаться с нами было бы эгоистично. Ты — вольная птица. Но, пожалуйста, не забывай, что где-то в морях есть люди, которые всегда тебя ждут! От этих слов мне стало очень тепло. Нет, как я мог не подать никакого знака людям, которые ко мне так привязаны и к которым привязан я?! Понимал же, что они будет волноваться! Понимал, что наше с Габриэллой примирение — лишь вопрос времени. Все понимал, и, тем не менее, не вышел на контакт. А все из-за… Ох, ладно, что распаляться попусту. Вечером эту тему обязательно поднимут. А пока я лучше пойду, присоединюсь к старым товарищам. — Обещаю, Котенок! — улыбнулся я, обняв свою сестричку. — Как-как ты ее назвал? — опешила Виолетта. — Спокойно! — захихикала Габриэлла. — Он меня так еще в детстве называл! И ревновать не нужно! Я с ужасом почувствовал, как по щекам хлестнула волна крови. Да что они все заладили про ревность?! С ума посходили что ли?! Нет, будет четко объяснить друзьям, что между нами ничего нет! К сожалению. Но что это? Почему Виолетта тоже залилась краской и опустила глаза?! А, хотя, какая разница? Ведь она все равно никогда, даже при самом лучшем раскладе, не полюбит меня. Разве только, как друга… — Может, пойдем наверх? — предложил я. — Поможем ребятам? — Ну, да, особенно, я, — хмыкнула Габриэлла. — Не прибедняйся, — поддразнил я. — Ты живешь на этом судне с детства и ориентируешься здесь лучше, чем все члены команды, вместе взятые! — Не смешно, — пробурчала моя сестренка. — Чтобы ты знал, за последние полтора года, я, вообще, почти не выходила из своей каюты. Я вздохнул. О, бедная девочка! Как же ты настрадалась за все это время! А я, как полный идиот, ни разу не дал о себе знать! Интересно, а много еще я пропустил? — Ну, тогда пора снова учиться, — решил Эрнесто, обращаясь к сестре. — Наш братик с нами, и теперь все хорошо. Пойдемте! Габриэлла все же ухватилась за мое плечо и позволила увести себя наверх. Мы поднялись на палубу, где уже снова кипела работа. — Эй, Феде! — сразу закричал Гаспар, который вместе с братом никак не мог поднять тяжелый парус. — Подсоби! Помнится, ты эту громадину за пять секунд ставил! — А потом нам поможешь? — крикнул Тэнкредо, который пытался плести новую сеть. — Нужна твоя сноровка! — И нам! — добавил Джузеппе, выгружавший улов. — Рыба слушается тебя, как дрессированная! — Как будто никуда и не исчезал! — захихикал я и рванул к парусу.