Я с тобой...

(POV Михаил) (Flash back. Утро 1 сентября)       Автобус сегодня немного запоздал, и именно поэтому я успел на нём уехать. День выдался теплый и солнечный, несмотря на то, что уже осень. Обычно до университета я пешком добираюсь минут за двадцать, если на автобус опоздаю, но сегодня мне особенно повезло.       Вышел я на остановке, прямо перед университетом, как вдруг меня окликнули: "Берг, привет!" Я сразу же повернулся на звук. Да уж... тут и думать нечего о том, кто же это мог быть. Зрение у меня не ахти, поэтому всегда ношу очки, а сегодня я их не одел потому, что сломалась душка, да и запасные искать - времени не было. Понадеялся, что один денёк смогу и без них пробыть, вот и хожу сейчас подобно слепому кроту - ко всему прислушиваясь. - Что ты разорался-то, Хлыст?! - прокричал я ему в ответ. - Что сразу Хлыст-то? Я же просто поздоровался, - пытаясь отдышаться, прохрипел Вася. - Может это я виноват, что у тебя фамилия «Хлестакевич»? А? - А то может быть твоя лучше, «Выенгербергент»? Тьфу! Язык сломаешь, пока её выговорить попытаешься, – проговорил он, а потом мысленно добавил. - Если убрать несколько букв из твоей фамилии, то получится название твоего основного рода деятельности, но ты по своему оригинален и делаешь это профессионально, на высшем уровне и не так как все, а уж если же ты взялся за что–то, то на дух изойдешь, но будет так, как ты хочешь и не иначе. - Ладно, не причитай, пошли, будешь сегодня моим личным поводырём. Я очки дома оставил, и как ты уже догадался, ничего без них не вижу, - прищуриваясь, чтобы разглядеть друга, оповестил я Васю.       По дороге до здания университета, Вася увидел наших однокурсников, идущих нам навстречу, и заранее оповестил меня об этом многозначительным: "Идут". Только Вася знает, что у меня настолько плохо со зрением, что без очков я становлюсь абсолютно выбитым из происходящего вокруг, и я не хочу, чтобы эта информация прозвучала на всеуслышание - это сложившийся со временем личный принцип по жизни.       С Васей мы знакомы ещё с детского сада и с тех пор всегда были лучшими друзьями. Сейчас нам обоим по двадцать три года, но по прежнему мы - не разлей вода.       Однажды, в пятом классе, на Васю напали ребята постарше, из шестого класса. Местные задиры. Я как раз шёл вместе с ним со школы. Их было четверо. Они отозвали нас на пришкольную площадку туда, где стояли качели и веранды-песочницы. По детской глупости мы, конечно же, повиновались им. Дойдя до места, мы спросили у них: "Зачем вы нас привели сюда?" Один из них сделал шаг в сторону Васи и, сложив руки на груди, заявил, что, якобы, Вася в последнее время стал борзый слишком и не повинуется каждой их прихоти. Вот, как сейчас помню события того дня. - Отдавай нам деньги! Кому сказано? - прохрипел, видимо, самый главный из этой недобанды школьников. – А раз ты не один, то и пускай твой дружок тоже отдаёт всё, что у него есть.       Вася был тогда очень скромным и застенчивым мальчиком, он и слова против никому сказать не мог. Меня мама тоже воспитывала должным образом, но даже я знал способы самозащиты, и как только этот главарь замахнулся, чтобы ударить Васю, я сильно зарядил ему с ногой по коленке. Тот упал, надрывно крича. Я заметил, что двое кинулись в мою сторону, а последний остался держать Васю. Мне ничего не оставалось делать, как напасть первым на этих двоих.       В детстве я был рослым мальчиком, поэтому возрастное неравенство не ощущалось, когда я смотрел в глаза противника, находившиеся на уровне моих глаз.       Одному я ударил ногой в живот, второму - кулаком в глаз, и за этим ударом сразу же нанёс следующий - кулаком в подбородок. Оба, свернувшись калачиком, лежали на грязном асфальте и постанывали, делая вид для случайных свидетелей, словно это они потерпевшие в этой детской драке. Думая, что всё кончено, я на миг потерял бдительность. И именно в тот злополучный миг меня с силой толкнули в спину и я, не удержавшись на ногах, упал и ударился головой об железную трубу качели. В тот момент я потерял сознание.       Пришел в себя я только в больнице. Мой друг сидел рядом с моей кроватью и плакал. Когда я подал признаки жизни, он резко вытер слёзы и радостно обнял меня за шею. В этот момент в палату зашла моя мама. Она села на тот стул, что был раньше занят Васей, взяла меня за руку и рассказала, что у меня сильное сотрясение и, если я буду двигаться или напрягаться, могут возникнуть различные последствия. Мама давала мне множество и других различных наставлений, но я не мог сконцентрировать внимание на её голосе. Мне, попросту было не до них. А Вася, перебивая маму, пытался рассказать мне, что со мной случилось тогда. - Когда ты побил тех двоих и, казалось бы, что драка окончена, тот, что держал меня, рванул к тебе и со всей силы толкнул в спину. Ты упал, ударился головой и потерял сознание, а тот, что тебя толкнул, растолкал своих дружков, и они все вместе убежали. Я звал на помощь, и на мои крики прибежал мужчина. Он отвез нас в больницу и позвонил тебе домой - это я ему дал твой номер. Твоя мама приехала очень быстро. Медсестры обрабатывали твои ссадины и останавливали кровь, которая бежала у тебя по голове, а потом тебя возили на каталке в какие-то кабинеты, и наконец, привезли сюда.       Все их рассказы меня сильно утомили, поэтому я недолго разговаривал с ними и вскорости заснул.       Со временем начали развиваться осложнения - я резко начал терять зрение. Мама не знала к каким врачам меня ещё сводить - везде говорили об операции, но она не желала этого. В результате, она старалась всевозможными лекарствами и разминками для глаз вернуть моё зрение, но это мало чем помогло. Уже в девятом классе я носил толстенные очки, словно престарелый дед. Меня часто дразнили в школе, из-за чего я опять ввязывался в драки. Мама часто приходила ругаться в школу из-за этих случаев. В конце концов, от меня отстали. Проучившись одиннадцать классов, я ушёл из школы с одной единственной мыслью - забыть как страшный сон всё и всех. Лишь один единственный друг был всегда со мной – это Василий Хлестакевич, да мне больше и не надо было.       Зрение, ко времени обучения в ВУЗе, стало немного лучше, но так толком и не восстановилось. Я заказал специальные очки, которые вроде бы и с тонкими стеклами, но на самом деле они заменяют толстенные линзы. Так что за очки я и убить могу, уж больно они мне дорого обошлись.       Я не хочу лишних вопросов и жалости ко мне, поэтому я негласен о своих проблемах ни с однокурсниками, ни с кем-либо другим, и Вася об этом прекрасно знает. - Эй, Миха, о чём задумался? - спрашивали меня мои однокурсники, уже успевшие поравняться с нами. - Да так, ни о чём... - Мих, а ты скачал новую версию той программы, о которой я говорил тебе вчера? - спросил один из однокурсников. - Да, я тебе её на флешке принес. Держи, - покопавшись в кармане джинсов, а затем достав оттуда флешку, протянул руку вперёд, ориентируясь по его голосу.       Ребята болтали о чём-то отвлечённом, а я только изредка вставлял свои комментарии в их рассказы. У меня не было особенного настроения поддерживать беседу и, видимо, Вася это заметил. - Может быть, в класс пойдем? Что у нас сегодня на первой паре будет? - спросил Вася у однокурсников и ненавязчиво позвал за собой, направив шаг в сторону здания. Меня, чтобы я не отстал, незаметно для других, легонько потянул за палец и отпустил. Я пошёл следом за ними, ориентируясь на не резкие крупные пятна их спин, и таким образом добрался до нужного класса, конечно, чуть не убился на лестнице, но всё обошлось, я выдал это за чистую случайность, чтобы никто ничего не подумал лишнего.       Минула первая пара. Я вышел в коридор с книжкой, сделать вид, что читаю. Встав у открытого окна, я раскрыл книгу на случайной странице. Ветерок легко трепал мои волосы, из-за чего они всё время попадали в глаза, слегка раздражая меня этим. Спустя несколько минут ко мне подошёл Вася, разя своим одеколоном. С таким успехом я его скоро по запаху отличать начну, как собака.       Он, не останавливаясь, на ходу сообщил мне, что за углом стоит какой-то белобрысый, лохматый мелкий пацан и изредка выглядывает в мою сторону. Я быстро сообразил, кто это может быть и направился, по памяти, к тому самому углу стены, где предположительно стоял Аллан. Как только я завернул за угол, я смог разглядеть лишь, собирающуюся смыться отсюда, размытую человеческую фигуру и схватил за то, что первым попалось под руку. - Что тебе опять от меня надо!? - прорычал Аллан. Я узнал его по голосу и успокоился, ведь теперь был полностью уверен, что это он, а не кто-либо другой, а значит - не обознался. - Чего это он тут возмущается? Следит за мной, пока я не вижу, а потом сразу же убегает? - подумал я гневно. Он ещё что-то там пыхтел, пытался вырваться, но я его крепко держал (силы были явно не равны. В самолете, когда мы только первый раз встретились, он произвёл на меня особое впечатление. Я даже не понял, почему так отреагировал. Я почему-то совершенно абстрагировался от всего, когда смотрел на него. На моём лице невольно появилась счастливая улыбка, а я всё смотрел на него, и мне показалось, что всех несчастий, из-за которых я улетал из того злополучного города, да и тех, что когда-то давно со мной произошли, просто не существует, будто их никогда и не было. Из этого умиротворённого состояния меня вывел его взгляд полный недоумения и испуга. Наверное, всё-таки и правда люди испытывают неловкость, когда на них смотрят подобным образом, вот и он тоже смутился.       Я долго думал об этом парнишке по дороге домой, да и уже сидя дома тоже. На линейке, мне показалось, что это он стоял напротив меня, с другой стороны зала, но разглядеть его как следует я не смог. Тот случай вчера показался странным даже для меня. Скорее всего, я хотел устроить себе проверку, ведь просто так мгновенно никогда ориентация у людей не меняется. Этот парнишка засел в моей голове, и как бы я не пытался выгнать оттуда все мысли о нём, у меня совершенно ничего не получалось. До сих пор не могу понять, почему я разозлился, когда рыжий недомерок увёл Аллана? Не нравится мне всё это. За последние несколько дней на меня навалилось множество различных неприятностей, вызвавших у меня стресс, и я думаю, что полноценный отдых поможет привести мою нервную систему в порядок, и я забуду все эти странные волнения, как страшный сон. - Знаешь, Лан, я ненавижу тебя до глубины души. Объясни мне, как ты умудряешься притягивать к себе проблемы? - это всё что я придумал, чтобы загнать его мысли в угол. Хотя, ведь я прав, могут возникнуть проблемы, причём ни только у него, но и у меня. Значит мне нужно держаться подальше от него.       Он начал недовольно пыхтеть по поводу моих слов и искать отговорки. Я сам уже был на грани возможного, чтобы не закричать на него. - Это имеет огромное значение. Ведь... - я запнулся и замолчал. Ведь я мог сейчас проговориться о чем–то не самом подходящем для чужих ушей, пусть я точно знал, что уже давно идёт урок, и никого кроме нас в коридоре нет. Поэтому, чтобы больше ничего не объяснять и не наговорить лишнего, я решил по-быстрому ретироваться.       Я отвернулся от него, чувствуя, что моё сердце стучит с бешеной скоростью, будто пытаясь изо всех сил достучаться до не отвечающего мозга. Дойдя до своего кабинета, я отдышался и, открыв дверь, спросил: "Извините, можно войти?" (конец Flash back)