Я с тобой...

(POV Аллан)       Прошло, наверное, чуть больше недели с того дня, когда я в последний раз видел Михаила. Почему он ни разу за это время не объявился в университете? Почему в его окнах всё это время по вечерам не горел свет? Куда он запропастился?       Меня начали мучить кошмары по ночам из-за того, что я постоянно накручивал себе возможность того, что с ним могло случиться что-то серьёзное. Беспокойство угнетало меня с каждым днём всё сильнее и давило где-то глубоко в душе, как огромный валун, привязанный к шее.       Я стал невнимательным во всем, да и учёба стала даваться мне с трудом. Моим отметкам оставалось желать лучшего. Родители тоже забеспокоились, когда я с каждым днём приходил домой всё позже и позже, отшучиваясь, и, говоря, что был у друга помогающего мне с учебой. На самом же деле я часами стоял под его окнами и ждал, когда он выйдет покурить на балкон, или же хотя бы загорится свет, пусть даже совсем слабый, но ничего не происходило раз от раза, и я расстроенный шёл домой.       Пусть мы с ним толком и не общались, но мне казалось, что нас всё же что-то связывает. Я был уверен, что если бы мы встретились, он был бы счастлив и снова бы улыбнулся, как в прошлый раз, и полностью обезоружил меня одним только взглядом. Так хорошо, как с ним, мне не было ни с одной девушкой. Он по-настоящему заставил мне сердце трепетать от его ласк. Похоже, что он мне нравится, он поселился в моей голове, и теперь вряд ли я смогу когда-либо его забыть.       Но где же он? Я нигде его не видел. Да и спросить о нём мне не у кого. Я нисколечко не помню лиц его однокурсников, не знаю даже номера его группы, чтобы хоть у кого-нибудь что-нибудь узнать о нём. По-любому у него должен был быть друг. Люди никогда не станут такими как он, если у них нет друзей. Они становятся озлобленными и дикими, асоциальными одиночками. Они не хотят заводить друзей, аргументируя это тем, что нет времени, что у них очень плотный график «наполеоновских» планов на десять лет вперёд, а потом плачутся, что, мол, у них друзей нет, и винят в этом всех окружающих. Вследствие чего, это перерастает в беспричинную ненависть и озлобленную зависть, беспросветную ревность ко всему, что движется и довольно своей счастливой жизнью. Такие люди порой терпеть не могут счастливых людей: улыбающихся детей, красивых женщин, всех мужчин, молодых парочек, тех, кто счастлив гулять вдвоём по вечернему городу, не видя никого кроме друг друга, и ещё они терпеть не могут семейные пары. После того, как эти «forever alone» увидят или узнают, что кто-то в чём-то преуспевает больше, чем они, то начинают злостно проклинать всех вокруг и желать этим счастливчикам скоропостижной и мучительной смерти.       Но я точно знаю, что Михаил не такой, а значит, что у него есть друзья или же хотя бы один друг, но такой, которого бы он с полной уверенностью мог бы назвать «бро». Осталось только узнать, кто это его «бро», найти его и всё узнать про Михаила. Вот мой план и я надеюсь, что Киррил мне в этом поможет. Кстати! Он ведь видел Михаила тогда, возле окна, когда я чуть было ни рухнул на пол. — Надо спросить Киррила, может быть, он знает Михаила или кого-нибудь из его окружения, — прошептал я и пошёл к классу Киррила, где он предположительно должен был быть. — Эй, Киррил, можно тебя на минутку? — позвал я его из коридора, стоя в дверном проёме. — А за минуту успеешь? — подшучивали его одноклассницы. — Ха-ха-ха… — саркастично ответил им я, закатив глаза. — Привет, что хотел? — спросил Киррил, выйдя из класса, и, прикрыв за собой дверь. — Слушай, Кирь, ты хорошо помнишь тот день, когда мы познакомились? — спросил у него я, прислонившись спиной к стене. — Да. А что? — Я хотел у тебя спросить кое-что. Не помнишь ли ты того парня, из-за которого я упал? И знаешь ли ты его? — сконфуженно посмотрел я на свои кроссовки, мысленно подмечая, что их нужно срочно почистить. — Ну, а тебе зачем? — У меня к нему личные счёты. — Хорошо я расскажу всё, что знаю. Слушай. Лично с ним я никогда знаком не был, но зато слышал слухи о нём, которыми полнится наш университет. Наши девчонки из группы заикались пару раз о похожем человеке. Они говорили, что он учится в РГЯ-101, и что у него сегодня все пары проходят в кабинете номер 416. Скорее всего, они действительно говорили о нём, так как я слышал, что они в подробностях описывали того человека — ошибки быть не может, потому что, на сколько мне известно, он один единственный на весь университет, с такой яркой, запоминающейся внешностью. Так что, можно с полной уверенностью сказать, что это, как раз тот, кого ты ищешь. — Спасибо, Кирь, ты мне очень помог. И что бы я без тебя делал вообще? Я пошёл. — Ага. Обращайся, помогу чем смогу, — сказал Киррил, пожав на прощание протянутую мной руку.       Я отправился на четвёртый этаж нашего университета. Как же всё-таки не удобно быть таким, как Михаил — резко выделяешься из толпы. Теперь я без труда смогу узнать о нем всё, что меня интересует.       Я полный уверенности, поднакопив смелости, заглянул в, предположительно, Михаилов класс. Молодые люди спокойно общались друг с другом, не то, что у нас. В нашей группе нет такого неповторимого спокойствия и умиротворения. У нас присутствует всё, чего нет здесь: шум, гам, крики, вопли и бесконечная беготня. Я подошёл к самой ближней парте от двери и спросил у сидящего за ней парня: «Эй, парень. У вас в группе есть парень с длинными чёрными волосами? Высокий такой…» — Хм… да, есть. А что? — повернувшись ко мне, отозвался парень. — А чем вам обязан наш Миха? — У меня к нему личное дело, — немного сконфузился я, почувствовав возрастную разницу между нами. — Даже так? Если честно, то я понятия не имею где он может быть. Я не видел его уже достаточно давно. А! Так ты у Васи спроси, он с ним чаще всех общается. Вон он в оранжевой майке, с телефоном сидит, — указал мне он в сторону упомянутого Васи. Я прошёл вдоль рядов и остановился возле этого парня. — Привет, можно у вас кое-что узнать? — спросил я у него. — Здорова, парень. Чем обязан? — оторвался тот от телефона. — Я бы хотел узнать, где сейчас находится Михаил? — Ну, как бы сказать? А кем вы ему приходитесь? — поднял одну бровь Вася. — Я его… друг, — робко произнес я. — Друг говоришь? Ладно, а может ты, засланный шпион, подрабатывающий для ветряных девиц, собирающий информацию о нём? — поднял он другую бровь. — Как бы мне тебя на вшивость проверить? Хм… Знаю! Скажи мне, но только на ушко, чтобы никто не смог больше это услышать, как зовут его самоё любимое животное, как оно выглядит и какого оно возраста. Хотя, насчёт возраста я перегнул но, тем не менее, шепни мне имя и общие характеристики.       Я пораскинул мозгами. Как я могу знать его любимое животное, если я даже его фамилии не знаю? А хотя, кажется, знаю… — Ну, что молчишь, парень? Не знаешь, тогда вали и не приходи больше, — уткнулся Вася в свою мобилу. — Я знаю! — рыкнул я. — Тогда выкладывай, — повернул он голову и подставил своё ухо.       Я наклонился и прошептал: «Её зовут Мышка. Это пушистая, идеально белая кошка, с круглым, полосатым пятном на лбу. А ещё она очень добрая и ластится без передышки. Как ни странно, с неё даже шерсть не лезет, не то, что с остальных». — Парень, ты прошёл! — громко, на весь класс, оповестил Вася, обратив на себя внимание окружающих. — Ну, так ты мне расскажешь, где сейчас Михаил? — надрывно прошептал я, ещё пуще засмущавшись. — А как ты узнал про неё? Неужели, он тебе сам рассказал? — ответил он вопросом на вопрос, выпучив глаза, и, понизив голос. — Ага, он мне её сам показал и представил, тоже сам. — Ты был у него дома? — ещё больше растопырил глаза Вася, отчего они теперь больше походили на блюдца. — Ну, нет, он гулять с ней вышел! Так ты мне расскажешь то, о чём я просил? — немного раздраженно ответил я Васе. — Конечно расскажу, но мне вот только одно не понятно. Как ты оказался у него дома? Через окно залез? — наклонил он голову на бок. — Ага, делать мне нечего, вот только на третий этаж лазать. Нашёл альпиниста… — сложил я руки на груди. — Не злись. Слушай, — он поманил к себе пальцем, чтобы я наклонился. — Тут такое дело… в общем он тяжело заболел, и в тот момент, когда я ему позвонил, он ещё был дома, это было дня два-три назад. В тот раз я предложил ему, чтобы я его навестил, помог там чем-нибудь, а он сказал мне, чтобы я не беспокоился, мол, отлежится и придёт на учёбу свеженький, как огурчик. Но сам видишь, он до сих пор отлёживается. Надо бы ему позвонить, узнать как он там. Слушай, может, ты ему и позвонишь? Зачем больного звонками мучить, ты ему один раз позвонишь, узнаешь, что с ним случилось. Как раз ты его ищешь, вот и найдешь заодно. Если ещё свидимся, расскажешь мне о его состоянии, а то я ведь тоже беспокоюсь. — Но вот только есть одна проблема. У меня нет его номера. Как-то не попадался случай спросить. — Ладно, записывай. 8-913-969-36-66. Записал? — Ага, спасибо, но, как мне его подписать? У меня в телефоне уже накопилась целая куча всяких разных Михаилов, во всех формах записи. — Подпиши «Берг». Не обознаешься. — А с чем это слово ассоциируется? — С его фамилией. Там такая фамилия — в жизни не выговорю. Сейчас тебе наглядно покажу, а то проговорить его фамилию — для моего языка огромный стресс. Вот, смотри, — протянул он к моему лицу свой телефон. — Вы-ен-гер-бер-гент. Твою ж… — ругнулся я, кое-как прочитав по слогам. — Да, вот то-то и оно. — Ладно, спасибо. Когда позвоню и узнаю что-нибудь, обязательно расскажу. — Да, и ещё кое-что. Ты и мой номер тоже запиши. Позвонишь мне лучше, когда до него дозвонишься. Окей? — Ладно, давай.       Я вышел из класса с таким чувством, будто только что устно сдавал ЕГЭ. Поверьте, не самое приятное ощущение, когда тебе всего лишь семнадцать лет, а ты стоишь один такой среди взрослых и пытаешься выведать информацию. Жаль, что про возраст я не спросил. Хотя, может, это и к лучшему. В крайнем случае, я с таким же успехом могу спросить и у Киррила, ведь он может расспросить этих всезнающих девчонок. Видимо это тайные поклонницы Михаила, а я не знал, что у него тут свой Фан-клуб, а с виду-то такой скромный. Его внешность затмевает здравый рассудок, поэтому я прекрасно понимаю всех этих его поклонниц, а скорее всего даже больше них.       Я вернулся к себе в класс с твёрдой мыслью, что позвоню ему этим вечером. Что мне ему сказать? Спросить «как дела?» — банально, зря только человека потревожу. Ладно, что-нибудь придумаю. Всё-таки, я оказался прав, что у него есть близкий друг, который знает о нём всё. Моя логика опять меня не подвела.       А вот, как раз и настало время подумать о том, что бы ему сказать, когда он ответит? Я стоял под его окнами, держа в руках телефон. Наконец, я решился и нажал кнопку вызова. Я поднёс аппарат к уху и сразу же услышал гудки, потом снова гудки и снова, и, наконец, мне ответили. Только я хотел уже выпалить на одном дыхании заранее подготовленную речь, как вдруг услышал мягкий женский голос. От этого у меня всё, что могло опуститься, в тот момент отпало к чёрту. — Алло, это больница, дежурная медсестра слушает, — у меня аж от сердца отлегли те тяжелые волнения, которые обычно возникают, если узнаёшь об измене супруга, но на их место пришли другие, более болезненные. — Могу ли я услышать Михаила? — спросил я у дежурной. — Извините, но сейчас у всех пациентов покой. Вы можете позвонить завтра во время обеда. Сейчас все телефоны с отделения находятся у дежурного, так как родственники и знакомые постоянно названивают и этим самым мешают отдыхать и поправляться пациентам. Так что не удивляйтесь, если на ваши звонки будет отвечать не тот, кому вы звоните. — Ясно, спасибо. А вы не подскажите, как называется и где находится эта больница? — Конечно, «Городская инфекционная больница». Улица Коммунистическая 40. — Спасибо, я тогда завтра ближе к обеду приеду и навещу его. — Хорошо, до свиданья. — До свиданья, — я сбросил вызов и положил телефон в карман. — Как же ты оказался в больнице? Что именно случилось? Не могла же обычная простуда до больничной койки довести? Ладно, я разберусь во всём завтра, а сейчас пойду домой, — пробубнив себе под нос, побежал я в сторону своего дома.       Ночью мне не спалось, я ждал, когда настанет утро. Да и весь следующий день я провёл в ожидании окончания уроков, чтобы, наконец, навестить Михаила. Но чуть позже я понял, когда вдруг подскочил с кровати посреди ночи, что наступление утра и поход в школу мне всего лишь приснились.

***

      Всю оставшуюся ночь из комнаты Аллана доносилось тревожное сопение, и лишь только сестра, проходя мимо его комнаты, по дороге на кухню, чтобы попить воды, услышала его тяжёлое дыхание и обеспокоенно заглянула в его комнату. Видимо, её маленькое детское сердечко смогло почувствовать на расстоянии, что с братом творится что-то не ладное, в отличие от остальных, которые не замечали очевидных перемен в его поведении.