Я с тобой...

(POV Аллан)       Спал я всего пару часов, но встал в твёрдом уме и в сознании что-либо говорить утром. Первым делом, я залез в Дубль ГИС и нашёл ту самую больницу, в которую положили Михаила. А больница находилась не так уж и близко, чтобы пешком идти, лучше на машине доехать.       Всё утро я метался из угла в угол в нетерпении оттого, что время тянулось предательски долго. Ведь как только закончатся занятия, я сразу же пойду навещать больного. Я приехал в университет и первым делом поглядел, какие пары у группы РГЯ-71(кафедра Романо-германских языков), ведь надо было найти Васю. Он ждал, когда я ему новости о Михаиле расскажу. Хотя, сначала лучше к Михаилу сходить и всё узнать, а потом уже и Васе позвонить, чтобы ему о больном отчитаться, не просто так же он мне свой номер дал.       Уроки тянулись бесконечно долго. Я уже подумал, что помру со скуки, просиживая все эти три пары. В голове мелькала шальная мысль сбежать с пар, но она моментально угасала, лишь только мне представлялся грозный взгляд отца.       Звонок! Наконец-то, долгожданная свобода! Я быстренько покидал все свои вещи в сумку и побежал на стоянку, к машине своего водителя. Я запрыгнул на переднее сидение и объяснил водителю, куда мне именно надо. Водила резко сорвался с места и, изредка замечая светофоры, гнал автомобиль, петляя по лабиринтам улиц. Ехали мы, наверное, минут пятнадцать, и когда мы остановились, я прытко выскочил из машины и быстрым шагом добрался до дверей больницы.       Оказывается, я в прошлый раз был совсем рядом с ним. Я ведь совсем забыл, что он живёт на той же улице, на которой находится эта больница. Добравшись до регистратуры, я спросил у дежурной медсестры, в какой палате лежит Выенгербергент Михаил? Она полистала какие-то документы и, взяв один из листочков, сказала: "Мы не предоставляем такой информации", - мне пришлось соврать, что я его младший брат, только тогда она согласилась рассказать о нём. - "Выен... Выенг... бер... в общем, Михаил лежит в сорок пятой палате в отделении пульмонологии (болезней легких). План больницы висит вон там, на стене".       Поблагодарив девушку, и, найдя номер палаты на плане больницы, я пошёл по заданному маршруту. На пути мне повстречалась молоденькая медсестра, в длинном белоснежном халате и чепчике. - Извините, не подскажите, как мне пройти к сорок пятой палате? - Конечно. Пройдёте ещё чуть дальше по коридору и на право. - Спасибо, - поблагодарил её я и пошёл дальше.       В коридоре пахло лютой стерильностью и лекарствами. Запах не из самых приятных, но находясь здесь больше десяти минут, начинаешь привыкать к нему, а потом совершенно не обращаешь внимания на все эти запахи.       Убедившись, что я нашёл именно сорок пятую палату, я тихонько приоткрыл дверь и посмотрел сквозь щелку. Палата была трёхместная, но лишь одна койка была занята. Человек лежал на спине, и, скорее всего, спал, так как совершенно не отреагировал на не беззвучно открывшуюся дверь. Я медленно зашёл в палату и тихонечко, чуть дыша, прикрыл её за собой.       На цыпочках я прошёл к занятой койке, слава Богу, что хоть полы тут не скрипучие. Я остановился у края постели и чуть не выпал в осадок. Передо мной лежал укрытый одеялом истощённый человек. Его щёки впали, кожа приобрела цвет старой штукатурки. Волосы, от постельного режима, слежались и стали похожи на дреды или сосульки. Из-под одеяла виднелась рука, с еле заметными венами, да и цвет кожи ничем не уступал цвету лица. Если бы мне сказали, что это не Михаил, то я бы, наверное, согласился с этим человеком и сразу же вышел из палаты, но ошибок быть не могло - это точно он. Боже мой, на кого он стал похож? Неужели, это всё из-за меня?       Я сел на табуретку рядом с койкой и, взяв его за руку, тихонько всхлипнул, проронив скупую слезу. - Мам, не плач, всё будет хорошо, - донёсся хриплый, еле слышимый голос. - Миша, ты проснулся? Как ты себя чувствуешь? - вытирая выступившие слезы, улыбнулся я ему. - Мама, эти ребята... это всё из-за них. Я не хотел драться, мам, я защищал друга. Прости меня, мама. - Либо ему снится кошмар, либо он не спит и видит галлюцинации, – подумал я, продолжая гладить его по ладони. - Миш, всё будет хорошо, ты обязательно поправишься, слышишь, обязательно. Он, наконец, приоткрыл заспанные глаза и медленно повернул зрачки в мою сторону. - Это был всего лишь сон, снова сон. Эти сны меня скоро добьют. Кто вы? У моей матери, были чёрные волосы, а у вас светлые... - прохрипел Михаил, еле двигая пересохшими губами. - Ты меня не узнаешь, Миш? - обеспокоенно спросил у него я. - Этот голос... я помню его. Это ты, Аллан? - прищурился Михаил, пытаясь разглядеть меня, но, по-видимому, у него это плохо получалось. - Прости, я ничего не вижу без очков. Я взял очки, лежавшие на прикроватной тумбочке и аккуратно надел их на Михаила. - Так лучше? - Да, спасибо, Аллан. Как ты узнал, что я здесь? - Я позвонил на твой телефон, но мне ответила дежурная медсестра и сказала, что ты здесь лежишь. Я, урвав свободное время, сразу же поехал к тебе. Я очень беспокоился, ведь ты так долго не появлялся в университете, что мне пришлось найти твоего друга и расспросить его обо всём. Он дал мне твой номер телефона и попросил меня, чтобы, когда я узнаю о твоём самочувствии, сразу же рассказал ему. - А как Вася согласился дать тебе мой номер? Из него ведь и слова-то обо мне не вытянешь, а тут незнакомцу сразу же номер мой дал. - Он просто спросил о твоей кошке: имя, окрас... Короче, что-то наподобие теста он мне устроил. Он и сам был в шоке из-за того, что я правильно ответил на все его вопросы. - Да уж... Только Вася на это горазд - тесты людям устраивать. - А как ты попал сюда, Миш? - резко поменял я тему разговора. - Помнишь, когда ты искал ту картинку, я стоял на балконе и курил? - Да, Помню. - Ну, так вот. До этого дня я чувствовал легкое недомогание, но не придавал этому особого значения, а в в тот вечер я сильно переохладился и заболел. Врачи сказали, что у меня риск развития пневмонии, поэтому назначили мне какой-то бешеный курс лечения. Мне действительно стало лучше, даже кашель почти прошёл, но из-за плохих снов, я сильно истощал. Да ты и сам это, наверное, заметил. В общем, я не мог толком есть, еда во мне надолго не задерживалась. Вот результат. Теперь мне даже моргать трудно. - Прости меня, это я во всём виноват. Если бы не я, то ты бы не пошёл в тот вечер, вспотевший, на балкон. Если бы не я, ты бы не лежал здесь. Прости меня, Миш. Прости... - уткнулся я в его руку носом, чувствуя, как из моих глаз текут горючие слёзы и падают на его сухую кожу.       Михаил слегка пошевелил пальцами и погладил меня по щеке. Я так давно ждал встречи с ним, и вот он лежит передо мной немощный и больной. Но пусть он даже в таком состоянии, я всё равно рад его видеть. Так хочется его обнять и рассказать всё, что накипело за столько времени, но мне нужно сдерживать себя и не давать волю чувствам. Ему от этого может стать только хуже. - Лан, встань и наклонись ко мне, я должен тебе кое-что сказать, - тихо прошептал он. Я покорно поднялся со стула и наклонился над ним. - Ещё ближе, - шептал он. – Ближе...       Я наклонился настолько близко, что от моего и до его лица оставались какие-то скудные десять сантиметров. Я неосознанно подался вперёд и слегка прикоснулся губами к уголку его приоткрытого рта. Он чуть дернулся всем телом, будто бы по нему прошёл небольшой разряд тока.       Я посмотрел в его глаза и, заметив искорки радости, тоже слегка улыбнулся и, оперевшись на руку, с другой стороны от его головы, присел на край кровати. Мои волосы свисали ему на лоб и впитывали мелкие капельки выступившего пота.       Я повторил попытку его поцеловать и на этот раз осторожно провёл кончиком языка по его сухим губам, тем самым смачивая их. Михаил расплылся в довольной улыбке, позволяя мне проявить инициативу. Я не мог больше терпеть и, набрав в лёгкие воздуха, прильнул к его губам в поцелуе. Он обнял меня дрожащими руками и прижал к груди. Я почувствовал, как бешено бьётся его сердце, и, разорвав поцелуй, прильнул ухом к его белой футболке. - Аллан, если бы ты только знал, как я скучал по тебе. Я так сильно хотел увидеть тебя всё это время. Меня часто мучили кошмары, я боялся, что ты не придёшь или убежишь от меня при следующей встрече... – часто переводя дыхание, говорил он, гладя меня по волосам, а потом, после непродолжительной паузы, продолжил полушёпотом, вселив в моё трепещущее сердце спокойствие: "Лан, я люблю тебя".