Я с тобой...

(POV Аллан)       Мы вышли из дома ровно в 15:00. Всё случилось именно так, как говорил Михаил. Моя тётка обратила внимание на наличие на нём мужской куртки. Отделались мы от неё в соответствии с планом, на что она только побеждено покачала головой и пожелала нам счастливо прогуляться. Ну, тётя... Удумала надо мной глумиться? Я ей это ещё припомню. - Куда пойдем? - спросил я у высокого "брюнетки", когда мы уже выходили за ворота. - Давай ко мне сначала заскочим, мне нужно переодеться. - Тебе удобно на каблуках идти? - забеспокоился я, ведь сам никогда не испытывал подобных ощущений, никогда раньше на каблуках не ходил, хоть убейте. - Нормально. Я привыкну. - Точно? - чуть придержал я его за локоть. - Да, всё хорошо, - сказал он и выпрямился в спине, взяв меня за руку. - Вот теперь мне гораздо удобнее. - Скажешь, когда устанешь. Ладно? - Я не устану, не волнуйся, - уверил он меня и направился в сторону своей квартиры.       Мы шли умеренным, прогулочным шагом, никуда не торопясь, времени у нас было навалом, да и учить мне на завтра ничего не надо, так что можно домой и попозже заявиться, к тому же, вопросов о моих опозданиях у родителей возникнуть больше не должно, а если и возникнут, то мне теперь не придется морщить мозги в поисках лучшего ответа.       Встречные прохожие ломали об нас свои завистливые взгляды, осыпая нас осколками конфетти из смеси удивления и недоумения. Видимо, только так мы с ним сможем ни от кого не прятаться и не волноваться по поводу недобрых слухов. Машины, как обычно ждали зеленого глаза светофора, стоя в очередной пробке. Я не понимал, зачем всем куда-то приспичило ехать в воскресенье? Могли бы преспокойно сидеть дома, к тому же на улице сейчас прохладно, а дома тепло и всё же, намного лучше, чем снаружи. Мне самому становилось холодно, когда смотрел на голые ноги Михаила. Правда, на нём были одеты капроновые колготки, но я крайне сомневаюсь, что они хоть немного сохраняли тепло. - Миш, давай ускоримся, пока ты окончательно не окочурился, - проговорил я в пол голоса, пытаясь увеличить темп и потянуть его за собой. - Ну, давай, но мне нисколько не холодно. Ты беспокоишься? - улыбнулся он, крепче сжимая мою ладонь. Мне вдруг подумалось, что мы с Михаилом похожи на мать и сына, которого она ведёт за руку, словно маленького ребёнка, отчего мне стало очень неловко, но я изо всех сил попытался прогнать эти мысли, чувствуя, как кончики ушей начали гореть из-за прилившей к ним крови. - Как тут не беспокоиться, когда ты умудряешься простудиться даже от легкого ветерка? Или ты уже забыл, как в больнице валялся при смерти? - Ага. Ты помог мне забыть это, - слегка коснулся он рукой моего плеча. - Мы пришли. Где ключи? - Сейчас достану, они в кармане куртки были. А достань-ка ты, - подставив карман куртки, проговорил он. Покопавшись в этой бездонной яме, я перещупал всё, что там лежало и, взяв один из предметов, вытащил его. - Ха-ха! Смотри, что я нашёл! - искренне обрадовавшись, протянул я этот предмет к самым глазам Михаила. - Что это? - поправляя на носу очки, спросил Михаил. - Это Чупа-чупс! - отчеканил я. - Можно я его?... уже взял. - Бери, конечно, мне не жалко, - посмеялся он и взлохматил мои волосы на макушке. - Ах... чёрт. Не получается развернуть обёртку. Помоги, пожалуйста, - жалобно проговорил я, протягивая Мише конфетку. Я не знаю, что на меня нашло в тот момент, но при виде сладкого, у меня сработал мгновенный рефлекс, как у собаки Павлова. Получив, наконец, долгожданную конфетку, сунул её в рот и, чавкая, залез снова рукой в Мишин карман. На этот раз я достал ключи и открыл дверь. Мы поднялись на нужный этаж и, открыв входные двери, зашли в квартиру. Сняв куртки, повесили их на вешалку и разошлись по разным комнатам, он в спальню, чтобы переодеться, а я на кухню - сварганить перекусить. На скорую руку, я сообразил нам по бутерброду и заварил чай, поставив на стол пиалу рогаликов с корицей, которые я нашёл в шкафу с печеньем. В дверном проеме показался Михаил, облокотившись на косяк. - Ну, я переоделся. Ммм... как вкусно пахнет. Чай с малиной заварил? - садясь за стол, поинтересовался Михаил, глубоко вдыхая аромат чая. - Да, кажется. У тебя этих видов чая, как на прилавке супермаркета, целая куча на любой вкус и цвет. Я-то взял первую попавшуюся пачку. Даже и не приглядывался особо в название.       С минуту мы просто молча пили чай, но потом дуэт хлюпанья и жевания разбавил Михаил, наконец, заговорив: "А знаешь, я, кажется, мозоль натёр в тех туфлях. Они мне малые оказались", - отпивая чай, как бы невзначай пожаловался Михаил. - Помажь каким-нибудь кремом, чтобы не болело. И что ты дальше будешь делать? - Ну, наверное, пластырем залеплю. - Да я не об этом. Что ты будешь делать со всем этим маскарадом? Ведь долго таиться не получится. Когда-нибудь нам придётся им всё рассказать. - Не беспокойся, всё будет хорошо, - положил он ладонь на мою руку, лежащую на столе. - Тебе-то легко говорить... тебе ни кто не обещал, что расправится с тобой самым ужасным способом. А вот мне мой отец обещал из моей задницы кошелек сшить, если узнает о том, что я не той ориентации, - поникшим голосом сказал я, макая в чай Чупа-чупс, и, облизывая его потом. Таким странным образом я пол кружки вылакал. - У меня назрела идея, Ал, - сжал он мою руку крепче. - И какая же? Дружно утопиться где-нибудь? - Когда в тебя пессимист вселиться успел? Так вот, слушай, давай сейчас с тобой в магазин сходим. А хотя, кажется, у меня в морозилке ещё оставалась пачечка... - встав из-за стола, он открыл морозильник и, передвигая упаковки с продуктами, достал одну из них. - У тебя назрела идея сварить пельмени? - вновь макнул я конфету в чай. - Вообще-то это хинкали, - проговорил он, высыпав их в кастрюлю, и, залив кипятком из чайника. После чего включил плиту. - А зачем сейчас? До ужина ещё далеко, они просто остынут к тому времени и будут не такими вкусными. - Я просто решил тебя с моей мамой познакомить, - помешивая варево ложкой, улыбнулся он. - Не с пустыми же руками нам к ней в гости идти. Или ты уже передумал с ней знакомиться? - Ты правда меня с ней познакомишь? А как она на меня отреагирует? Ты думаешь, она одобрит наши отношения? - Да, я думаю, что одобрит.       Когда хинкали закипели. Михаил слил бульончик в миску, а кастрюлю с недомантами обвернул кухонным синим махровым полотенцем и поставил в рюкзак, висевший на крючке возле окна. Затем, сложил туда термос с заваренным в нём чаем, печенье в мешочке и кулёк шоколадных конфет. - Ну, ты прям в поход собрался... - дивился я, не понимая, зачем он всё это берет с собой. Или его мать готовить не умеет, или же не может из-за болезни, а, может быть, настолько занята, что даже чай попить времени нет? - Будешь юшку пить? - поставил он на стол мисочку с бульоном. - Да, только ложку дай, - в результате чего, за 5 минут мы вместе с Мишей покончили с бульоном. - Ал, поставь тарелку в раковину, я позже помою. - Ага, - отозвался я, допивая последние капли через край тарелки. - Пошли, - скомандовал Михаил, и мы вышли из квартиры, чуть не забыв рюкзак, но всё же вернулись за ним, убедившись, что точно больше ничего не забыли.       На остановке было людно: "И куда все едут?" - вновь задался я вопросом. Кто-то говорил по телефону, кто-то с надеждой всматривался в даль, веря, что этот общественный лимузин всё же появится из-за полоски горизонта. К этим наблюдателям относился и Михаил. Он просто сиял от счастья, придерживая за одну лямку, висящий на плече, рюкзак. Мне же было всё равно на опаздывающий автобус, к тому же, я совершенно не знал куда именно мы собираемся ехать. Наблюдать за передвижениями автомобилей, проезжающих мимо, было вообще не интересно, поэтому свой томный взгляд я толстым слоем положил на Михаила, рассматривая его с ног до головы, а он стоял и совершенно не подозревал об этом, слегка улыбаясь уголками губ.       Пока мы стояли, я начал замечать, что на улице заметно похолодало. Правильно, ведь уже ноябрь, а я опять оделся не по погоде. Хотя... Странно всё это. Вроде бы в Севастополе не должно быть такой погоды, здесь всегда должно быть тепло, во всяком случае, я такое слышал от родных. Видимо, с погодой что-то не так, уж какая-то она паранормальная. Ветер изредка усиливался, продувая меня насквозь, из-за чего я начал замерзать и, не зная как себя ещё согреть, начал приплясывать на месте, как уже многие из стоящих на остановке. - Замерз что ли? - услышал я тихий голос Михаила. - Да. Немного... - я продолжал активно шагать на месте, как пингвин. - Погода нынче странная. Никогда, по-моему, такого не было. Скоро автобус подойдет, там и согреешься, ехать нам долго, - проговорил он, повернувшись ко мне, и сделал шаг навстречу. Легко ему говорить, он-то куртку одел, это я одет в тоненькую кофту.       Вскорости действительно подъехал автобус и открыл перед нами двери в долгожданный теплый салон. Я, несмотря на все правила приличия и культурного поведения, растолкав всех, первым залетел в автобус и занял самое лучшее место в конце салона, у окна. Народ, недовольный моими действиями, желал мне отправиться в круиз по кругам ада, но рассевшись по сиденьям, умолк, погрузившись в свои только им известные мысли. Легкая дрожь не отпускала мое тело, но вскоре я почувствовал дуновение обогревателя под сиденьем, который как раз грел мои окоченевшие ноги.       Автобус активно ехал по улицам города, которые я видел впервые в жизни. Я живу здесь уже почти два месяца, а с городом так толком и не ознакомился, а надо конечно же это сделать, иначе, я здесь только теряться буду, так и не найдя нужной мне улицы.       Через пару минут в проходе между сиденьями показался Михаил и сел на сиденье, рядом со мной. - Ты что так долго шёл? Мы в автобус уже давно сели. - А ты думаешь, что водила - Дед Мазай? Зайцев возит? - удобнее уложив рюкзак на свои колени, полушепотом ответил мне Михаил. - Платил?! - Да, ведь я привык всегда ездить с комфортом, вместо того, чтобы трястись из-за контролеров, которые могут совершенно нечаянно нагрянуть. - Это, конечно, правильно, что ты всегда оплачиваешь проезд. Ну, а как же большие расходы на проезд? Не лучше ли сэкономить? - Я вижу, кто-то частенько ездит без билета, - одаряя меня насмешливой улыбочкой, проговорил Михаил. - Ну и что? Пусть даже и так, но я умудрился сэкономить себе на классную черную майку с логотипом моей любимой группы! - выпучив глаза, и, показав на себя большими пальцами рук, похвастался я. - Не хило, безбилетничек. А разве ты не мог попросить денег у родителей? Обязательно надо было экономить таким способом? - вновь расплылся Михаил в своей коронной улыбочке. - Когда родители узнали, какую одежду я хочу себе купить, вообще перестали мне давать на карманные расходы. И то, что я живу в особняке, совершенно не значит, что я могу себе многое позволить, - понурив нос, рассказал я. - Слушай, Миш, а твоя мама не разозлится? Ну, из-за того, что я... того? - Что ты парень? - помог он мне закончить мою мысль. - Нет. А почему она должна злиться? Ведь это же нормально, что я выбрал именно тебя. Или ты думаешь иначе? - Только не говори, что сердцу не прикажешь, - слегка насупившись, подумал я вслух. - Ты прав. Так и есть, - рассмеявшись, подтвердил он, ласково посмотрев на меня, отчего на душе стало теплее. Я слегка наклонился в бок и медленно положил голову ему на плечо. Автобус ехал по гладкому асфальту, изредка покачиваясь на поворотах. На окнах автобуса колыхались тёмно-бардовые шторки, поэтому в том углу, где сидели мы, было темно, и это даже к лучшему, ведь такого мелкого меня никто и не заметит, поэтому я, не волнуясь ни о чём, продолжал лежать у него на плече. Через некоторое время мои глаза начали слипаться, и я, не в состоянии противиться этому чувству, уснул, уткнувшись носом в складку на ткани куртки Михаила. В тот момент мне было абсолютно всё равно кто и что подумает. Впрочем, в наше время людям стало особенно безразлично на то, какие предпочтения у окружающих. Как говорится "На вкус и цвет, товарища нет". - Аллан, просыпайся, - будил меня Михаил, ласково тормоша за плечо. - Нам выходить на следующей остановке. Аллан! - Уже встаю, - промычал я на автоматизме. - Я тебя тут оставлю, - услышал я сквозь сон голос Михаила, в котором была слышна серьёзность его намерений. - Что!? - подскочил я. - Что значит оставишь?! Совсем совесть потерял!? - Ха! Смотри-ка, как быстро подействовало. - Да ну тебя... Ладно. Идём, - проговорил я, поднимая свою тушку с теплого, насиженного места. Мы направились к дверям автобуса, предвкушая скорую встречу с холодным ветром. Я протянул руку и взялся за поручень. Миша шёл сзади и, остановившись за моей спиной, едва касаясь меня, положил свою ладонь на мою руку, которой я в тот момент спасал себя от возможного падения. - Что ты делаешь? Нас же могут увидеть, - прошептал я, повернув голову в его сторону. - Ну и что? - смотря в окно, ответил он, не подавая своим видом ни капли смущения. - Что это значит "ну и что"? О нас могут плохо подумать. - С каких это пор тебя начало это беспокоить? Раньше ты почему-то мало об этом задумывался. Более того, тебе, видимо, это даже нравилось, когда о тебе думали плохо, раз ты так вызывающе себя вёл, закоренелый любитель матерного диалекта.       Я так хотел что-нибудь едкое сказать ему в ответ, но не смог ничего придумать. Автобус, тем временем, распахнул перед нами свои двери и холодный воздух сразу же пробрался под слои моей немногочисленной одежды. Мы вышли на асфальтированную площадку остановки, и я огляделся вокруг. - Что это там такое? - кивнул я в сторону странных сооружений вдали, решив, что Михаил в очках видит гораздо лучше, чем я, ведь сам ничего толком рассмотреть не мог. - Скоро сам всё увидишь, - сухо ответил он. Мы шли минут десять, и с каждым шагом мне становилось не по себе всё больше и больше. Я, наконец, разглядел те самые сооружения. Это были мраморные памятники и возвышающиеся кресты. Я занервничал. - Ты хочешь сказать, что она там? - робко, полушепотом, слегка подергав Михаила за рукав, поинтересовался я в надежде, что он станет отрицать это. Но он мне ничего не ответил, я лишь заметил, что его глаза были совершенно пустыми. Он, похоже, мысленно ушёл глубоко в себя и двигался исключительно на автоматизме.       Вскоре мы дошли до ворот кладбища, и он остановился. Немного постояв, и, поправив на плече сумку, вошёл в город тишины и успокоения, естественно, я пошёл вслед за ним. Проходя лабиринт мимо оградок с грозными, резными крестами и каменными одинокими памятниками, мы удалялись в глубь кладбища. Все это окружение невольно заставляло задуматься о не бесконечности нашей жизни. Молодые приходят на смену своим предкам. Ещё только родившись, они уже указывают им, что скоро настанет и их время отправляться в мир покоя, так же, как и было на протяжении многих поколений. Это замкнутый цикл жизни, бесконечный и не поддающийся людским мольбам. Каким бы мы ни молись Богам даровать нам долгие дни жизни и сколько бы мы ни желали этого друг другу, нам не прожить дольше отведенного нам срока. Конечно, есть ещё и медицина, которая не только калечит, как говорят многие в наше время, но и спасает нас от преждевременного ухода на тот свет, но насколько известно, это всё равно не на долго. Придет время, и нам всем придётся отправиться к праотцам. Понимая все эти насущно простые истины бытия, можно спокойно подвести итог из всего этого, а именно, надо прожить этот срок, как можно более насыщеннее. Я не верю в перерождения и прочую не научную ерунду, но если всё же такое существует на самом деле, не надо уповать на лучшую жизнь потом. Надо жить сейчас, и жить так, чтобы было вспоминать приятно, и рассказать не стыдно. - Мы пришли, - сухо и безжизненно оповестил Михаил, прервав мои размышления, - Знакомься, Аллан, это моя мама.