Если бы было иначе

Первый раз Гарри понял это на втором курсе. Он тогда устало сидел на лавочке около Хогвартса и думал о том, что завтра уезжает отсюда на целое лето. Мысль была неприятной, ведь то место, в которое он возвращается… Он не мог называть его домом. Он и не хотел, если честно. Там были тетя и дядя, там был вредный Дадли, но там не было ничего, что он бы мог считать полностью своим, личным и важным для него. Не было никакой защиты. Там вообще ничего не было. Гарри, если честно, откровенно устал, и ему хотелось бы просто запереться с Роном в их комнате и поедать сладкое днями напролет. Что ж. Он не мог. Сейчас он нелепо пинает камушек на земле и пачкает носок кроссовка, что и так выглядит убитым, без шанса на восстановление, даже с помощью магии. Ту единственную обувь, что еще можно было носить нормально, он безнадежно испортил в Тайной комнате. Гарри морщится, потому что… Василиск. Это было ужасно. Он приехал сюда в поисках себя и ответов о своей семье, о магии и… Он хотел найти друзей. Нашел. Как и сотню смертельных опасностей на свою голову. Гарри видит, как к нему подходит Гермиона. Сейчас поздний вечер, и он вообще-то нарушает парочку правил. Но ему всё равно. Утром он уедет, да он и так нарушал все, что можно. И что нельзя. Вообще все. Тем не менее. Гермиона садится рядом и внимательно смотрит на него. — Ты как, Гарри? Он лишь немного хмурится, потому что вопрос удивляет. Он редко помнит, чтобы кто-то спрашивал, как он. Как будто всех вокруг больше интересовали его поступки, шрам, история его семьи. Ничего кроме. Словно он абсолютно неуязвимый золотой мальчик, что никогда не несет в себе никаких последствий. Хотя он мог перепутать. — Нога немного еще болит, но в целом чувствую себя хорошо. — Я не про здоровье, — Гермиона сводит тонкие брови вместе и исправляется. — Вернее, оно тоже важно, но ты уже говорил за ужином, что нормально себя чувствуешь, поэтому я спрашиваю про тебя самого. В плане: что ты ощущаешь от всего этого? Гарри выдыхает и чуть улыбается. — Ну, мне кажется, что я немного напуган и устал. И что я не хочу уезжать. Но все в норме. Как обычно. Гермиона кивает, правильно понимая его путанные объяснения. Затем она говорит: — Ты должен помнить, Гарри, что я буду всегда рядом и поддержу тебя. Ты всегда можешь поговорить со мной, понимаешь? Мальчик смотрит на нее долгим взглядом, а затем обнимает подругу, которая немного смущается от этого. — Понимаю. Спасибо. Он отстраняется, и Гермиона, выдохнув, быстро возвращается в нужную колею. — А теперь нам пора уходить отсюда, если не хотим, чтобы нас наругали. Пойдем. Она тянет его за руку и быстрым шагом заходит внутрь. Поттеру рядом с ней тепло.

***

После ничего не меняется. Он на собственном опыте может убедиться в том, что имеет право прийти к ней действительно по любому поводу. Она всегда рядом и помогает как никто другой. Но не только действиями. Они на третьем курсе, Сириус Блэк в бегах, и Гарри не знает, что чувствует по этому поводу. Он сидит в гостиной, глядя на огонь. Он только недавно узнал о том, что этот преступник — его крестный и что тот предал его родителей. Это больно. Он смотрит на огонь, не обращая внимания ни на что вокруг. Поэтому он вздрагивает, когда теплая ладонь Грейнджер ложится ему на плечо. — Гермиона? Она кивает и садится рядом. — Гарри, послушай, я хотела… — Нет! Я не хочу ничего слушать, ясно? Ты не понимаешь, каково это. Я… Это он предал мою семью. Это из-за него их убили. Я никогда не прощу его за это! Они верили ему! Зачем он так поступил?! Зачем?! Он чудовище. Я жалею о том, что он мой крестный. Гермиона плотно сжимает губы, и Гарри понимает, что кричал на нее. Он садится и виновато касается ее плеча. — Герм, я не хотел кричать. Ты же понимаешь, это не на тебя, я… — Гарри, глупости, все в порядке, — Гермиона фыркает и садится ближе к нему, обнимая. — Я пришла поддержать тебя. Это нормально, что ты так реагируешь. Все твое поведение — это нормально. Я просто хотела сказать, что да, я не знаю, каково это, — Гермиона ненадолго замолкает, и Гарри притягивает её к себе ближе. — Я просто хочу сказать, что я понимаю, что тебе больно. И я просто хочу хоть как-то помочь тебе. Даже если для этого нужно, чтобы ты на меня накричал, я готова, если тебе станет легче. Гарри качает головой. — Никто не должен на тебя кричать. Гермиона улыбается только, качая головой. Они сидят в обнимку, и Гарри понимает, что она греет его больше, чем камин. Гарри действительно легче. Его отпускает.

***

Имя Поттера только что выпало из Кубка Огня. Теперь все считают его мошенником и выпендрежником. Но он не делал ничего. Он вообще не хотел участия. Ему и без всего этого хватает приключений. Он сидит совершенно один в гостиной, пытается вникнуть в смысл домашнего задания, но у него не выходит. Ему никто не верит. Даже Рон. Они все тыкают в него пальцами и просто… Просто светятся чертовым презрением. Гарри вздохнул и поправил очки. Он снова один? Портрет распахивается, и, словно смерч, Гермиона влетает внутрь, находя Гарри взглядом; она садится напротив него. — Я не знаю, кто это сделал, но мы это выясним. Вариантов мало, но вдруг это кто-то из учителей? Кто еще мог? Старшие ученики навряд ли бы сделали такое, зачем им? — Гермиона сходу начала тараторить, попутно доставая вещи из сумки под взглядом изумленного Поттера. — Лишние соперники никому не нужны, а ты, как конкурент, очень даже неплох. Так что точно не они. Хотя, может кто-то из Слизерина, под предлогом того, что ты не справишься и… — Гермиона, о чем ты? Она покачала головой и неодобрительно закатила глаза. — Конечно, о том, кто мог кинуть твое имя в Кубок. — То есть… ты веришь, что это не я? Гермиона смотрит на него как на умственно отсталого и уверенно кивает: — Конечно. А как иначе? Гарри смеется, тянет ее на себя, обнимая. Ее сумка и его свитки, с не начатым заданием по Трансфигурации, падают на пол, но ему всё равно. Гермиона задушенно пищит и умудряется отчитывать его. Гарри улыбается. — Спасибо. Он не один. Как и всегда.

***

Окончательно до него доходит после смерти Седрика. Они сидят на улице, на той самой лавочке. Гарри думает, что именно тогда это и началось. Именно тогда она стала номер один. Центром. Стимулом. Называйте как хотите. Но она необходима ему теперь. Она так же как и тогда садится рядом. Она молчит пару секунд, чтобы тихо выдохнуть: — Ты не виноват. Гарри отрицательно кивает. Виноват. Но уже не исправить. — Знаешь, это было неизбежно. Если бы выиграл Крам, например, его бы убили точно так же. Или если бы Седрик побежал один… Исход был бы одинаков. — Мы не можем предугадать. Гермиона печально усмехнулась. — Скажи это Трелони, — затем она закусывает губу и продолжает: — Ты не виноват в этих смертях. Я говорю сейчас не только о Седрике, Гарри. Даже твои родители. Есть только один человек, который во всем виноват. Волан-де-Морт. Никак не ты. Поттер поднял на нее взгляд. Она всегда могла найти верные слова. Конечно, он не избавился от чувства вины так просто, но на немного, на самую малость, ему стало легче. Гарри вдруг решительно смотрит на нее. — Я знаю, за что точно буду испытывать чувство вины, но будет хуже, если я не сделаю это. Гермиона удивленно смотрит на него. — Ты о чем? Он целует ее. Как в фильмах и сказках. Как в слезливых романах. Бережно и любяще. Так, что руки трясутся и пальцы мелко дрожат. Вот так, что ни за что в жизни не откажешься от этого. Так желанно. Необходимо. — Вот об этом. Гермиона замирает и смотрит на него. Она улыбается. И впервые у нее нет слов.