Seeing Wolves (Where There Are No Wolves)

«... где бы ты ни был, всё в порядке. Ты можешь вернуться назад. Что бы ни случилось с тобой там, как бы ни выглядел мир сейчас, не значит, что так будет всегда. Это не значит, что так будет всегда. Всегда будет что-то ещё». Патрик Несс

Дерек входит в дом Стилински, вытирая обувь о коврик, прежде чем пройти внутрь. Он вешает куртку и ключи у входной двери, как привык, делает глубокий вдох и сразу же узнаёт следующее: Стайлз мастурбирует, духовка нагревается, Скотт только что ушёл, Стайлз мастурбирует, Шериф должен увидеться с Мелиссой сегодня, потому что чувствуется его одеколон, бывалый енот рылся в мусоре где-то час назад, и Стайлз мастурбирует. Дерек зажимает переносицу, вздыхая. Он даже не знает, сколько контроля он требует от меня. Он сосредотачивается на своём слухе и понимает: звук закрывающейся двери должно быть нарушил личное время Стайлза. Он ухмыляется про себя, слушая, как Стайлз натягивает свои спортивные брюки и подходит к лестнице с битой в руке. Он явно пытается заставить возбуждение уйти. Он хватается за грудь, когда видит Дерека, и восклицает: — Боже, Дерек, я думал, что ты грабитель! — Я грабитель, я только что закончил свою смену, и я не ел весь день. Я пришёл ограбить ваш холодильник, — говорит Дерек, направляясь к кухне. Он прислушивается к тому, как Стайлз кладёт свою биту на полку в стене и спускается вниз, следуя за ним. — Эй, подожди, если можешь. Я делаю лазанью, это будет бомба. Дерек сопротивляется желанию рассмеяться, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть, что находится в холодильнике. Он вынимает банку содовой и жестом предлагает налить себе и Стайлзу. Стайлз кивает. Оборотень отдаёт ему кружку, и они вместе идут в гостиную. — Эй, я так и не спросил, — начинает Стайлз, садясь на диван. — Как прошёл сеанс на прошлой неделе? Ты пришёл домой, но у меня с домашкой был завал. Ты пришёл домой. Боже, — думает про себя Дерек. — Я дома. Даже Стайлз думает о своём доме как о моём... — Всё прошло хорошо, — отвечает Дерек. — Я не знаю, пойду ли снова. — О? — спрашивает Стайлз. — Почему нет? Дерек немного качает головой, чтобы успокоить Стилински: — Я просто считаю, что я прояснил всё, что мне нужно было. — Стайлз несколько раз кивает и уже было собирается начать тираду вопросов, но Дерек останавливает его, говоря: — Мы тогда так и не посмотрели Стар Трек. Хочешь? Глаза Стайлза загораются, и у него на лице появляется улыбка. Он взволнованно начинает: — Ты шутишь? Я всегда готов для Стар Трека. Я должен спросить, чувак, фанат ли ты оригинальной серии, потому что ты напоминаешь мне таких людей. Или тебе нравится ремейк? Я говорил тебе, что ходил на комик-коны? Потому что я был там. Я встречался с Трэкки. С такими Трэкки, которые делают свою собственную форму и надевают накладки на уши, и бредят бровями. На экране ТВ появляется меню, а Дерек слушает Стайлза, одаривая его в конце ёмким, «очень интересно». Стайлз смеётся и говорит ему: — О мой Бог, феноменально! Десять из десяти! — Ты когда-нибудь смотрел Галактический Квест? — спрашивает Дерек, переводя взгляд на свою кружку с напитком, лишь бы не смотреть на левую руку Стайлза, пальцы которой, судя по его ощущениям, были внутри Стилински пару минут назад. — Боже мой, скажи мне, что ты пародируешь Алана Рикмана. В ответ на этот вопрос Дерек строит самое серьёзное выражение лица и говорит не своим голосом: — Клянусь молотом Граптора… Это выгодное предложение. Стайлз смеётся почти до колик, сжимая свой живот, и Дерек смеётся рядом с ним. Дерек восхищается румянцем, поднимающимся вверх по телу Стайлза, появляющимся на ключицах и щеках. Его улыбка такая яркая и такая широкая, что у Дерека мурашки бегут по коже. Он позволяет себе чувствовать желание. Он не наказывает и не ругает себя за это. Он просто смотрит и хочет, и не обращает внимания на чувство стыда, убивая его в корне. Стайлз, в конце концов, успокаивается и включает фильм. Примерно через двадцать минут духовка готова к использованию, и Стайлз ставит лазанью готовиться. Он возвращается, садясь ближе к Дереку, чем раньше. Спокойно, уютно и напряжённо. Дерек чувствует, что что-то вот-вот произойдёт. Он знает, что вот-вот будет достигнут пик сексуального напряжения между ними. Он кладёт руку на спинку дивана за плечами Стайлза. Стайлз внешне старается показать, что не заметил, но его запах возбуждён и сладок. Каждый раз, когда Дерек рискует взглянуть на Стайлза, Стайлз внимательно смотрит на экран, и он вспоминает ту ночь, когда они вместе смотрели "Луну". Он чувствовал взгляд Стайлза на себе всю ночь, он заснул на плече Дерека. А теперь Дерек здесь, пытается понять, будет ли Стайлз против, если он его обнимет, воруя взгляды, чтобы насладиться красотой Стилински. В голове формулируются слова; вещи, которые он хочет сказать, вещи, которые он должен сказать, и то, что он должен был сказать давно. Эти виолончели и скрипки трепещут, оживая внутри него. К концу первого фильма, лазанья готова, и они едят вместе на диване в качестве антракта. Стайлз спрашивает мнение Дерека, и это долгая дискуссия о том, как Дереку нравится эта альтернативная версия, но он бы выбрал кого-то другого на роль Спока, но всё равно Закари Куинто был довольно неплох. У Стайлза в глазах сияют сердечки, когда Дерек начинает говорить о логистике движения и ремонте повреждённого корабля, такого как «Энтерпрайз», и они рассказывают о плюсах и минусах сцен с экшном, и Дерек поднимает свои любимые концепции теоретической астрофизики. Он объясняет относительность с таким красноречием, что Стайлз растворяется в разговоре об исследованиях Дерека в области инженерии в Нью-Йоркском университете. Дерек даже рассказывает о своём первом бойфренде, которого он встретил там, и о том, как глупо закончились их «отношения», как он неправильно понял их серьёзность (точнее, её отсутствие). Стайлз качает головой и говорит Дереку, что его бывший — дебил, потому что он и понятия не имеет, что упустил. Как только они заканчивают есть, Стайлз поднимается помыть посуду и оставляет Дерека на диване. Дерек прислушивается к бегущей воде; нервозность распространяется в его груди и заставляет его сердце часто биться. Его руки дрожат, и он почти трясется от нетерпения. Сейчас. Сейчас. Сейчас. Он поднимается. Любовь — это самый верный компас, который у нас когда-либо будет. Он приходит в кухню; его живот крутит, его пальцы покалывает. Сердце его колотится в ушах, он не слышит Стайлза. Он видит его спину, стоящую перед раковиной, его руки движутся, на них закатаны рукава красной худи. Дерек сглатывает. — Стайлз. — Да? — Я должен сказать тебе кое-что. Стайлз собирается положить тарелку и развернуться, но Дерек протестует. — Нет, не делай этого, не поворачивайся, — просит он; нерешительная рука повисает в воздухе, чтобы остановить Стайлза, хотя он этого не видит. Стайлз пристально смотрит на воду в раковине, гадая, может у него на спине паук. Голос Дерека непривычно нервный, почти не знакомый ушам Стайлза. — Я думаю, что если ты обернёшься, мне не хватит смелости, чтобы сказать это. Стайлз застывает на месте, и теперь Дерек может слышать его сердцебиение, громкое, как и его собственное. Он открывает свой рот, и сначала ничего не выходит, всё, что крутилось в голове, теряло целостность от страха. Его пульс участился, а желудок превратился в комок нервов, его уши горят от смущения. Он смотрит на линию плеч Стайлза и задаётся вопросом, когда они стали такими широкими. Дерек знает, какой вопрос согласен задавать себе до конца своих дней. Он стоит на перепутье и, наконец, делает шаг. — Я хочу тебя. Он громко глотает, и слюна наждачкой проходится по горлу, его голос дрожит, когда он снова говорит: — Я не имею в виду… я не имею в виду, что хочу заняться сексом с тобой. В смысле я хочу, — поправляется он быстро. — Я имею в виду, что это нечто большее. Поверь мне, я хочу заняться сексом с тобой на всех доступных поверхностях… Стайлз почти давится удивлением, прежде чем Дерек продолжает: — Но я хочу большего, Стайлз. Я хочу, чтобы ты был голым в моей постели, когда я просыпаюсь; я хочу, чтобы ты сидел в своих дурацких трусах на моём диване, пока я готовлю завтрак; я хочу, чтобы ты сидел со мной рядом в машине, куда бы я ни поехал... Он нервно жмёт руки и пальцы. Слова, выходящие из него, чувствуются оторванными, как будто он не сказал их все. Как будто это всё сон. — Доктор Ланди спросила меня, как бы выглядела моя жизнь, если бы она была идеальной. Если бы моё самое большое желание исполнилось во сне, и я бы проснулся, обнаружив его. Всё, что я мог придумать, это ощущение того, как ты свернулся калачиком рядом, счастливый и тёплый, и с тех пор я не могу выбросить этот образ из моей головы. Ты верен до последнего, ты очень умный, и с тобой легко быть. Благодаря тебе жизнь кажется легче, а я… У меня этого не было так долго. Дерек больше не слышит Стайлза из-за колотящегося в ушах собственного сердца, но он видит, как задняя часть шеи Стайлза покраснела. Его взгляд резко становится твёрже, он расправляет плечи, его руки сжимаются в кулаки по бокам. — Я могу говорить о тебе часами, Стайлз. Ты мой лучший друг. Он слышит, как Стайлз резко вдыхает, и Дерек толкается вперёд. — Ты. Я доверяю тебе, и мне... — Он глубоко вздыхает и продолжает смелее: — И я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Каждая клеточка моего существа полностью посвящена тому, чтобы полностью любить тебя. Я не хочу похерить нашу дружбу, я не хочу похерить стаю, я люблю тебя, и я хочу, чтобы ты был счастлив. Я не знаю, чего ты хочешь. Возможно, это слишком — говорить подобное, — возможно, это слишком страшно слышать, но я хочу вечность, Стайлз. Я хочу вечность с тобой. Неосознанно по щеке Дерека ползёт слеза, и Стайлз знает, что он плачет; Дерек откуда-то знает, что Стайлз это чувствует. Он слышит, как что-то происходит с сердцем Стайлза, когда его голос дрожит. — Не волнуйся. Я... всё хорошо. Не волнуйся. Всё хорошо, моя любовь хорошая, это хорошо, — настаивает Дерек. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что тебе нужно остаться из-за этого или уйти из-за этого, или даже... или даже ответить на мои чувства. Мне нужно, чтобы ты это знал, хотя я... я с ума по тебе схожу. Я мечтаю о том, что ты переедешь ко мне, и мне никогда больше не придётся быть без тебя. И всё в порядке, если эти мечты не воплотятся. Всё в порядке. Я просто... не хочу терять тебя. Это самая важная вещь для меня. Я хочу столько тебя, сколько ты сможешь мне дать. Мне этого хватит, Стайлз, независимо от того, что ты предложишь. Плечи Стайлза скованы и напряжены. Дерек позволяет слезам бежать по его лицу и капать с его подбородка, потому что он не чувствовал их так долго. Он не плакал в течение стольких лет, не чувствовал себя достаточно безопасно, чтобы это произошло — после пожара, даже на терапии. Он наконец-то чувствует себя в порядке. Слёзы кажутся естественным, как хорошее предзнаменование. — Я всегда буду любить тебя, — клянётся Дерек. — Куда бы ты ни пошёл, сколько бы ты ни был там, что бы ты ни делал и не говорил. И я буду здесь, прямо рядом с тобой, пока ты не отпустишь меня, и даже тогда я буду сражаться, чтобы остаться. Я хочу тебя. Всего тебя. Тишина обрушивается на них, словно небоскрёб, после которого всё не может улечься пыль. Тишина продолжается, и Дерек всё ещё не слышит Стайлза за шумом собственного сердца и бурлящей в ушах крови. Дерек начинает сомневаться, когда Стайлз не сдвигается и на сантиметр. Он кивает себе и говорит: — Я... наверное, пойду. Вот так он разворачивается на пороге кухни и берёт свою куртку и ключи у двери. Он знает, что вернётся. Он знает, что он всё ещё будет смотреть фильмы со Скоттом и Стайлзом на диване Стилински, что стая всё равно будет приходить после школы, когда он не работает. Он знает, что Скотт услышит об этом и попытается утешить его, он знает, что Лидия будет вымаливать подробности, даже если они печальны. Он думает, как это будет выглядеть, когда его тело упадёт на кровать, чтобы заснуть. Он задаётся вопросом, когда он начнёт ощущать последствия своей исповеди, и каково это будет. Он не успевает пройти и десяти футов вниз по подъездной дорожке, прежде чем он слышит, как распахивается дверь. Он поворачивается, и Стайлз стоит там; сердце его колотится дико. — Дерек, — говорит он, словно это вырвали из него. Дерек неподвижен, пока Стайлз мчится по крыльцу к нему. — Я тоже хочу тебя, — отчаянно признаётся он, и сердце Дерека пропускает удар. — Я тоже хочу тебя, правда, я хочу тебя всего — со смешными бровями, кожаной курткой, шутейками и золотым сердцем. Всё это. Навсегда, Дерек. Он качает головой, как будто он не уверен, что его слов будет достаточно. Он протягивает руку и кладёт её над сердцем Дерека. — Я думал, что это было просто увлечение и, может быть, так и есть. Может быть, так было раньше, но потом всё изменилось. Оно росло и, похоже, созрело? Оно развилось и стало большим. Ты... Я влюблён в тебя дольше, чем я действительно хочу признать. Я... Ты для меня всё, Дерек, — его взгляд скользит по лицу Дерека, сияющий от переизбытка чувств. — Я… я любил тебя — прежде, чем ты стал таким здоровым, прежде, чем ты стал счастлив сам собой, и я хочу, чтобы ты оставался таким счастливым. Я хочу, чтобы ты был счастлив, я хочу быть счастливым с тобой. Ты всё для меня, Дерек... Я хочу вечность. Я хочу большое навсегда. Я хочу... Я думаю, что хочу, того же, что хочешь ты. Поэтому не уходи. Пальцы Стайлза впиваются в куртку Дерека, и он делает шаг ближе. Он внимательно изучает полосы высохших слёз на щеках Дерека. Он смотрит на губы Дерека и неосознанно облизывается. Он снова встречается глазами с Дереком и признаётся: — Я хочу, чтобы ты остался. Я люблю тебя, Дерек. Дерек пытается бороться с улыбкой на лице, и восторг от вида этого заставляет Стайлза улыбаться. Глаза Стайлза светятся, он пахнет нервами, счастьем и любовью. Для Дерека он пахнет божественно. Стайлз смеётся и повторяет: — Я люблю тебя, я люблю тебя. Дерек кивает, так усердно пытаясь переварить то, о чём говорит Стайлз, и Стайлз видит, что происходит внутри Дерека. Он взволнованно вздрагивает и берёт лицо Дерека обеими руками. — Я люблю тебя, Дерек, я безумно влюблён в тебя. Стайлз говорит об этом так, как будто это молитва или заклинание, которое он бросает, и это оказывает эффект на всё тело и душу Дерека. Он хватается за запястья Стайлза и чувствует себя голым и открытым; он говорит: — Я собираюсь тебя поцеловать. — Слава Богу, — искренне выдыхает Стайлз в его рот, прижимаясь ближе к Дереку. Каждый нерв загорается в его теле, каждый инструмент поёт в его душе, когда его губы, наконец, накрывают губы Стайлза. Стайлз хватает его шею обеими руками, и это немного грубо, но удерживает его в сознании — то что нужно Дереку. Стайлз открывается ему навстречу послушно и с удовольствием. Рот Стайлза горячий, губы сочные, достаточно влажные и бархатистые. Дерек стонет из-за Стайлза, и Стайлз издаёт довольный звук в ответ, зарываясь пальцами в его волосы. Они целуются со сладкими укусами, словно изголодавшиеся, пока Стайлз не пытается вздохнуть. В тот момент, когда он отрывается, Дерек надломлено шепчет: — Мне лучше уйти. Стайлз хмурится: — Что? Почему? Глаза Дерека открываются, сияя синим. Сердце Стайлза набирает темп, с которым Дерек знаком; Стайлз чувствует вожделение, которое любит испытывать, когда стоит на границе между глупым, опасным и смелым. Дерек признаётся: — Я не знаю, сколько ещё смогу себя контролировать. — Тогда отпусти себя, — смело просит Стайлз, не веря, что способен оказать такой эффект на оборотня. Стайлз визжать готов от того, насколько широкими становятся зрачки Дерека. — Не проси этого, — предупреждает Дерек. — Я хочу, чтобы ты отпустил себя, — говорит Стайлз, прежде чем схватить волосы Дерека левой рукой и легонько дёрнуть. Звук, что издаёт Дерек, даёт ему понять, что он правильно читает знаки, и когда глаза Дерека открываются с ещё более расширенными зрачками, Хейл спрашивает: — Ты уверен? — Я уверен. — Ты скажешь остановиться, если тебе не понравится, — говорит Дерек, хотя это звучит больше как приказ. Стайлз кивает, опуская руки: — Пошли внутрь. Слова не успевают сорваться с губ, а Дерек уже тащит его на себя. Ноги парня обвивают талию, а руки обнимают шею Дерека. По телу Стайлза расползается дрожь, стоит Хейлу улыбнуться, показывая клыки. Дерек несёт его в дом, закрывая за собой дверь пинком, и поднимается по лестнице, пока Стайлз целует его, блуждая пальцами по волосам и кусая его нижнюю губу. Стайлз, в конце концов, падает на кровать с глухим стуком, одеяло и подушки подпрыгивают под ним. Он смотрит на Дерека из-под ресниц, пальцы на ногах сжимает и улыбается, как Чеширский кот. Стайлз наблюдает, как Дерек снимает ботинки, носки, куртку, и его пульс становится быстрее с каждой вещицей, падающей на пол. Его глаза расширяются, когда руки Дерека подходят к краю рубашки и поднимаются, обнажая грудь. Он поднимается с локтей, садясь, чтобы руками провести по бокам оборотня. Он пробегает пальцами по гладкой коже груди Дерека, любуясь рельефом мышц и дорожкой тёмных волос над его пупком. Он убирает свои руки, когда Дерек тянется, чтобы расстегнуть свой ремень. Стайлз убирает руки и отклоняется назад, смотря на Дерека, стоящего без рубашки перед ним и расстёгивающего ремень. Я хочу, чтобы этот образ был выгравирован на моей надгробной плите, — думает Стайлз про себя. Дерек медленно расстёгивает ремень, как будто он знает, что творится в голове Стилински. Да он по-любому знает. Стайлз громко глотает. Глаза Дерека снова становятся зелёно-золотисто-орехово-серыми, хотя его зрачки всё ещё занимают большую часть радужки, и его клыки всё ещё видны. Ремень Дерека скользит и падает на пол спальни Стайлза. Услышав этот звук, Стайлз задаётся вопросом: Как это произошло? Как он привлёк внимание Дерека Хейла? Как он может быть тем, кого хочет Дерек? Что он сделал, чтобы Дерек влюбился в него? Неужели это реально происходит? Прежде чем беспокойство успевает испортить момент, он отвлекается на джинсы Дерека, упавшие на пол и обнажившие его мышцы. Длинные ноги Дерека крепкие, темноволосые, и Стайлз хочет их на своем теле. Эрекция Дерека обтянута тонкой тканью его серых боксеров, головка выглядывает из-за резинки. У Стайлза рот слюной наливается от этой картины. Слишком шокированный и заворожённый, чтобы двигаться, Стайлз сидит замерев, пока Дерек приближается к нему. Хейл встаёт прямо перед ним, обнимает его лицо руками, чтобы поднять его вверх. Когда Стайлз встречает его взгляд, тот пропускает пальцы сквозь его отросшие волосы и спрашивает: — Всё в порядке, Стайлз? Стайлз кивает, немного зависает, но в итоге говорит ему: — Куда лучше, чем в порядке. Чтобы убедить Дерека в своих намерениях, он почти срывает свои худи и футболку. Он снова полуложится на кровать, отодвигаясь назад, приглашая Дерека, и тот следует за ним. Комнату освещают только свет от уличного фонаря прямо на улице и убывающая луна. Дерек, нависающий над ним, в холодном сиянии луны завораживает и гипнотизирует. Мышцы перекатываются так мягко и точно под светом, пока он движется. Руки Стайлза обхватывают плечи Дерека, когда тот оказывается полностью на нём. Он наклоняется и целует Стайлза мягко, вздыхая, как будто это самый сладкий сон. Пальцы Стайлза скручиваются на коже Дерека, когда его руки скользят за спину Стайлза, подтягивая его ближе. Стайлз улыбается в поцелуй, чувствуя себя чрезмерно счастливым, полностью защищённым, и он чувствует, как Дерек улыбается в ответ. Когда он отрывается от поцелуя, его глаза сияют электрически-синим светом. Он шепчет: — Ты прекрасен. — Стайлз закатывает глаза и открывает рот, но Дерек останавливает его, прижимая губы к нему и бормоча: — Я без ума от тебя. Сердце Стайлза пропускает удар, он скользит руками по груди оборотня, пальцами проходясь по ключицам, пока не достигает шеи. Он шепчет в ответ: — Это я с ума по тебе схожу. Улыбка Дерека, сияющая в полутёмной комнате, перехватывает дыхание Стайлза. Он двигает бёдрами, вжимаясь в Дерека, вызывая у него стон. Он кусает нижнюю губу Хейла и говорит: — Не останавливайся, не останавливайся. Дерек кивает, снова целует его, немного глубже, а затем переходит к щеке с подбородком и к шее. Он задерживается там, покусывая и всасывая кожу в рот, пока на ней не остаются отметины. Стайлз под ним задыхается от возбуждения, сжимая в руках пряди его волос. Он двигает бёдрами, даже когда Дерек спускается ниже по его телу. Дерек целует оставленные отметины, рассыпанные по горлу Стилински, облизывает его ключицу, одновременно пробегая большими пальцами по соскам Стайлза. В первый раз, когда он делает это, Стайлз рукой прикрывает рот. Дерек поднимает голову, чтобы убедиться, что он в порядке, и Стайлз смеётся, задыхаясь, и признаёт: — Я никогда... я не знал, что это так приятно. Дерек убирает руку Стайлза и говорит: — Я хочу слышать. Стайлз скулит, чувствуя широкие, шероховатые, тёплые ладони Дерека, скользящие по его коже и благоговейно касающиеся каждого дюйма его обнажённого тела. Дерек берёт в рот один из сосков Стайлза, а пальцами правой руки потирает другой, пока Стайлз изгибается под ним. Его бёдра опускаются, а его руки хватают за волосы и шею Дерека; кровь быстро ползёт вниз, делая тело невыносимо тяжёлым, и когда Дерек аккуратно кусает его сосок, а затем зализывает укус, стоны Стайлза переходят во вскрик. — Боже мой, боже мой, Дерек. Дерек, — стонет он. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. — Это я могу, — говорит Дерек с ухмылкой в низком и уверенном голосе, от которого у Стайлза мурашки по коже пробегают. Дерек в последний раз проводит языком и скользит пальцами по соскам Стайлза, наблюдая в восхищённом благоговении, как мышцы живота Стайлза судорожно сжимаются. Он ведет рукой по животу Стайлза, кончиком указательного пальца проводя сквозь тёмные волосы, тянущиеся вниз от пупка. Добравшись до штанов, он молча спрашивает разрешение, потому что знает, что под ними у Стайлза ничего нет. Стайлз энергично кивает и выдыхает: — Пожалуйста. Дерек, не торопясь, стягивает спортивные штаны Стайлза, и тот замечает, что, когда его пульсирующий член обнажается, язык Дерека скользит по его губам. Стянув вещицу до конца и швырнув её на пол, Дерек падает на него. Стайлз чувствует себя обнажённым, чувствительным; в его венах разливается нервозность, подобная электрическому току. Его тело движется, движется вместе с Дереком неосознанно. Взгляд Дерека скользит по его телу, поднимаясь к лицу. Стайлз нервно кусает нижнюю губу, ища одобрение в глазах Дерека. Дерек рычит, и брови Стайлза взлетают. Язык Дерека пробегает по его клыкам, вытягивая из Стайлза вздох. Он наклоняется ближе, одной рукой опираясь о кровать, а другой скользит вниз по телу Стайлза от груди до изгиба его бедра. Стайлз дрожит и льнёт к прикосновению, тихо умоляя: — Дерек. Его пальцы скользят по лобковым волосам Стайлза, он поворачивает запястье, чтобы он мог взять член Стайлза в ладонь. Как только он прикасается к его члену, легонько сжимая, Стайлз стонет высоко, откидывая голову назад. — Дерек, — умоляет он. Дерек падает на него и пробегает языком по всей длине, прижимая кончик языка к извилистым венам. Вздохи и стоны Стайлза наполняют комнату, его трясущиеся руки сжимают одеяло по обе стороны от него. Язык Дерека ласкает головку, закручиваясь вокруг осторожно, не давая касаться клыкам; его руки держат бёдра парня, не давая сдвинуться с места. Его правая рука скользит вниз по ноге Стилински, мягко сжимая, а затем маневрирует между бёдер Стайлза и под него. Он облизывает палец, смачивая его слюной, прежде чем скользнуть меж половинок к дырочке, так охотно открывающейся ему. Дерек стонет, лбом упираясь в нижнюю часть живота Стайлза, проталкивая палец глубже. Стайлз стонет и как-то находит в себе силы проговорить: — Боже, Дерек. Я хочу… — Знаю, подожди, — просит Дерек, полурычащим голосом. Он слышит, как руки Стайлза ковыряются в тумбе, и когда он находит бутылёк со смазкой, он кладет его на кровать, в пределах досягаемости свободной руки Дерека. Стайлз облегчённо вздыхает, когда Дерек толкает в него второй смазанный палец и, в конце концов, третий. Он признаётся: — Я занимался этим, когда ты пришёл. — Я знаю, — говорит Дерек, с жадностью ведя языком широкую, влажную полоску по члену Стайлза. — Я всегда знаю. — Дерек, — просит Стайлз, — Дерек, пожалуйста. Дерек кивает, приподнимаясь достаточно, чтобы снять свои боксеры. Он поднимается, садясь на икры, чтобы смазать свой член, но не успевает, потому что Стайлз накрывает его ртом. Его рука опускается на плечо Стайлза; он не был готов к жаркому рту парня на своём члене, так умело заглатывающему его. Его тело знакомо напрягается; он гладит голову Стайлза и шепчет: — Стайлз… Стайлз, ты должен остановиться. Иначе я кончу. Стайлз издаёт довольный стон, который вибрацией разливается по естеству Дерека, и он стонет в ответ. Он закрывает глаза, позволяет себе растаять в ощущениях ловких рук Стайлза, гладящих его бёдра, языка, жадно скользящего по нему. Матерясь, он аккуратно отталкивает Стайлза, снимая его с себя. Тонкая струнка слюны тянется от припухших губ к головке члена Дерека. Когда Стайлз падает на кровать, Дерек разводит его ноги и поднимает его за поясницу. Он издаёт тихий удивлённый звук, прежде чем горячий язык Дерека находит его дырочку. Стайлз толкается бёдрами в ответ, пальцы на ногах сжимает и ноги шире разводит, не отдавая себе отчёт. На его губах блестит слюна, а во рту всё ещё чувствуется вкус Дерека, и он хочет большего. Его разум заволакивает туманом от удовольствия, он почти не слышит собственные бесстыдные звуки. Стайлз смутно помнит, как оказывается с прижатыми к груди коленями. Он видит свои икры, лежащие у Дерека на плечах, восхищается великолепной, твёрдой, мускулистой формой тела Дерека, нависающего над ним, а затем он чувствует член Дерека, толстый и горячий. Глаза Дерека словно калейдоскоп, мерцают из электрического голубого к естественному в битве за контроль. Он понимает, что Дерек смотрит на него в ожидании согласия, и он снова кивает, не в силах издать и звука. Глаза Дерека, полуприкрытые, скользят по лицу Стайлза, и он спрашивает: — Можно тебя поцеловать? — Да, — улыбается Стайлз. — Да, поцелуй меня. Тогда Дерек наклоняется вниз и втягивает нижнюю губу Стайлза между своих. Стайлзу запах в комнате кажется сладким, мускусным, наполненным возбуждением. Для Дерека же он куда больше — с пьянящими нотками возбуждения Стайлза, сводящего с ума. Когда он прекращает свой поцелуй, он близко льнёт к Стайлзу, носом касаясь его носа, и толкается членом внутрь. Он двигается чертовски медленно, борясь за контроль со своими инстинктами и стараясь быть нежным. Горячий тесный жар Стайлза сводит с ума. Когда он, наконец, вставляет до конца, Стайлз соблазнительно стонет, лучше, чем в мечтах Хейла: — Дерек, трахни меня, пожалуйста. — Стайлз, — шепчет Дерек. Капельки пота скользят по его спине и шее. Он толкается немного глубже, немного твёрже, и звуки, которые издаёт Стайлз, становятся музыкой для него. Он двигает руками Стайлза: немного подстраивая его тело, выгибая, пока с губ парня не срывается «ах!». Дерек держится под этим углом, толкаясь бёдрами вперёд, тратя последний контроль на то, чтобы не излиться внутрь Стилински от звуков, издаваемых им. Влажные ладони Стайлза крепко держатся за плечи Дерека, и он внезапно начинает стонать: — О, Боже, о, Боже, бл… погоди. Дерек останавливает свои движения, бёдрами вжимаясь в задницу Стайлза, и он смотрит на дрожащие веки парня. С угла его правого глаза скатывается слеза, но прежде чем Дерек успевает заволноваться, Стайлз спрашивает: — Как ты это делаешь? — Дерек не совсем понимает его вопрос, и Стайлз показывает ему горло, откидывая голову назад в стоне: — Боже, я никогда ... Я никогда не чувствовал ничего подобного. Хриплый голос Дерека сладко спрашивает: — Но ведь хорошо? — Так хорошо, Дерек, — Стайлз практически плачет. — Так хорошо. После нескольких секунд, выровняв дыхание, Стайлз говорит ему, что он может снова двигаться, и он толкается глубже и быстрее, чем раньше, заставляя Стайлз бормотать: — Боже, собираюсь... Дерек, я сейчас кончу, не останавливайся… Не останавливайся! Как будто Дерек бы смог. Когда Стайлз кончает нетронутый, его сперма полосами блестит на животе. Животная нужда накрывает Дерека с головой, и он едва в силах спросить: — Можно кончить внутрь? — Да, Боже, да, Дерек, — стонет Стайлз. Дерек с трудом протягивает до следующего толчка и кончает глубоко внутрь, чувствуя, как гладкие стенки Стайлза сжимают его. Стайлз чувствует, как Дерек дрожит, отходя от оргазма, и слышит, как он вздыхает с удовлетворением. Они переплетаются конечностями, пока их сердцебиения не замедляются до нормального ритма. Когда Дерек вытаскивает член из Стайлза, он внимательно следит за любыми признаками дискомфорта на его лице, прежде чем уйти за полотенцем. Он вытирается сам и вытирает щёки Стайлза, его торс, куда приземлилась его сперма. Он отбрасывает полотенце в сторону, закончив, и падает рядом со Стайлзом с мирным вздохом. Его всё ещё удивляет момент, когда Стайлз вжимается в него и сонно выдыхает ему в грудь. Он позволяет своей руке обнять Стилински. Он с любовью смотрит на румянец, всё ещё окрашивающий щёки и уши Стайлза. Он поворачивает лицо, чтобы поцеловать Стайлза, и тот открывает глаза, чтобы посмотреть на него. Он улыбается, выглядя довольным и удовлетворённым. — Я люблю тебя, — говорит Дерек спокойно, как будто они всё время в мире говорили эти слова снова и снова. Стайлз целует его в щёку и отвечает: — Я тоже люблю тебя. Дерек в эту ночь рядом со Стайлзом спит лучше, чем когда-либо в жизни. Он просыпается, прежде чем Шериф приходит домой. Он убеждается, что они оба выглядят подобающе, прежде чем Джон вваливается в дом, словно выжатый лимон. Через три дня, Дерек просит официального разрешения встречаться со Стайлзом, и Шериф с радостью ему разрешает. Скотт даёт своё благословение дружеским похлопыванием по спине, и Лидия очень разочаровывается, когда Дерек отказывается в деталях описывать их первый раз. Стая радуется, что они вместе, и это приносит Дереку особую гордость, которой он никогда не чувствовал. Он держит руку Стайлза публично, Стайлз носит его кожанку в школе, а тёмные следы на шее Стайлза становятся обычным украшением. Дерек водит его на свидания каждую пятницу, а когда он патрулирует, Стайлз бежит к нему, оставляя стаю в ожидании, чтобы нырнуть в окно водителя и поцеловать его. Он готовит на кухне Дерека, даже смотрит с ним телешоу часами, несмотря на собственные утверждения о глупости этих шоу, и о том, что их смотрят только тётки в менопаузе. Когда Скотт рассказывает, что он остаётся в Бикон Хиллз, Стайлз говорит Дереку, что поступит так же. Вместо того, чтобы ругаться с ним, пытаясь заставить Стайлза принять решение, которое он мог бы считать более мудрым или безопасным, Дерек говорит ему, что он верит в то, что парень способен принять наилучшие решения для себя, и что он поддержит его, независимо от того, что тот решит. Стайлз отворачивается от него и отходит, заставляя Дерека думать, что он зря это сказал, но затем он оборачивается, бежит и прыгает на Дерека, чтобы схватить его в неудобном крепком объятии. Айзек и Малия остаются, и хотя Лидия решает присоединиться к Джексону в престижном университете в Великобритании, она обещает Дереку, что будет часто приезжать и, в конце концов, вернётся. Он не чувствует себя одиноким, и пока Стайлз подаёт заявку на участие в классах в предстоящем семестре в местном колледже, сидя на кухонном столе Дерека и кусая губу, Скотт с дивана в гостиной кричит: — Так странно видеть тебя таким, Дерек. Я очень горжусь тобой. Дерек улыбается себе, отворачивается и случайно встречает любопытный взгляд Стайлза. Стайлз подмигивает, и Дерек чувствует, что он, наконец, добрался до дома. Он больше не видит обгоревшую скорлупу своего детства. Он больше не съёживается, когда думает о Лоре, — он улыбается и говорит о ней, когда вздумается. У него больше нет видений Пейдж, умирающей на его руках, — но он иногда рассказывает о неприятностях, в которые они влипали. Он больше не заталкивает воспоминания о своей семье поглубже, словно секрет, — он передаёт родительскую мудрость Скотту, когда они говорят по-душам. Его лофт постепенно приобретает смешанные ароматы его стаи (в первую очередь Стайлза), его работа в качестве офицера зарабатывает ему положительную репутацию в обществе, а бардачок в машине заполняется дисками, подписанными Стайлзом. И, конечно же, всё ещё есть монстры, темнота и смятение, и дела не всегда идут идеально, но они чертовски близки к этому. Дерек думает — это вопрос восприятия. Поскольку Дерек больше не видит волков там, где их нет, — цветы расцветают там, где когда-то была бесплодная земля, и хотя горизонт не разобрать, и путь узкий, он может ясно видеть свой компас. Он знает, куда он идёт.