По ту сторону сознания.

Голоса… эти голоса преследуют ее. Она не может укрыться от них нигде, даже ночью они посещают ее голову, крича о том, что она должна прийти к ним. Но она не может. Девушка хочет жить. Каждый день врачи входят в ее палату. Палату 338. Голоса заставляют творить страшные вещи, но Маринетт не может прекратить это делать. Они заставляют, а впрочем, она не сильно им сопротивляется. В первое время, у нее был стимул. Девушка потеряла память и не помнила, почему оказалась здесь. Но потом воспоминания, отрывками начали врываться в ее сознание и она не верила. Она не верила, что с ней так поступили.Брюнетка кричала, билась в истерике, а когда пришел врач — просто воткнула в него нож, а посмотрев на себя в зеркало ужаснулась. Сумасшедшая улыбка, руки и халат весь в крови, а в глазах блеск азарта. Вдруг стало страшно от того, что ей понравилось. Она потеряла себя. Маринетт желала мести. И с того момента, они указывают, что ей делать. Иногда, когда она хочет узнать что-то, то спокойно разговаривает с ними. Это бывает не часто, но как только девушка может узнать полезное для себя, то врываются эти людишки и пытаются привести ее в чувство. Внезапный истерический смех вызывает у врачей испуг, она же видит. Но они не могут отпрянуть, поэтому пересиливают себя и пытаются сделать укол. Она изворотливая. Помнит из своей прошлой жизни, когда еще не сидела в этой жалкой больнице. Когда еще не испытала вкуса человеческой крови… зовёте санитаров, других врачей. А она кричит, что они все умрут. Что перережет глотку каждому, кто дотронулся до нее хоть однажды. А после, когда им все же удается это сделать, она проваливается в небытие. И голоса затихают, правда, ненадолго. Ее комната полностью оббита мягкой тканью, ну знаете, в порыве ярости девушка нередко разбивала в мясо руки, головой билась с такой силой, что они боялись, как бы она не умерла. Хотя нет, вру. Многие жаждали ее смерти. Многих врачей она искалечила так, что они на всю жизнь остались инвалидами, другие увольнялись от греха подальше, а те, кто до сих пор остался… ждала участь похлеще предыдущих. Ведь голоса в ее голове каждый раз придумывали более изощренные способы, как покалечить, а нередко даже убить. Сегодня пришли двое новеньких практикантов. Нужно показать все палаты, а врачи бояться. Что, если она убьет их? Один из них — зять мэра города, вторая — дочь известной журналистки. Надеюсь, объяснять никому не нужно, что будет, если хоть одна царапина появиться у одного из них? Конечно, не показывать палаты они права не имели, но правила ведь созданы, чтобы их нарушать? Рано утром тихо открылась дверь «палаты смерти», как называли ее врачи. Они решили показать девушку, пока та еще спит. Увидев разворачивающуюся картину, врачи отступили назад, пытаясь выйти из палаты, дабы позвать санитаров. А зеленые глаза изучающе следили за каждым движением девушки. Она медленно встает с кровати, не поднимая головы, что волосы полностью закрывают ее лицо, а по подбородку текут капли крови. На руках какие-то символы, вырезанные на молодой коже. Майка свисает с худых плеч, открывая обзор на грудь, а на ней опять же непонятные знаки. Он что-то быстро зарисовывает в тетрадь, стараясь не сводить глаз с медленно приближающейся девушки. Прибежав, санитары делают попытку зайти, но рука парня останавливает их, а те непонятно озираются по сторонам. Прислушиваясь, они различают еле уловимый шепот. — Ближе… Парень пристально смотрит на брюнетку, а та вдруг поднимает голову. Зрачки врачей в ужасе расширяются. Она просто распорола себе щеку, потому что так сказалиприказали сделать голоса в ее голове. — Подойди ближе… Снова шепот. А какой-то мужчина хватает за руку парня, собирающегося сделать шаг навстречу девушке. Та начинается сумасшедше улыбаться, за спиной сильнее сжимая острие, что оно впивается в пальцы, но она не чувствует боли. Она видит только эти зеленые глаза, которые неотрывно смотрят на нее. — Больно не будет, я обещаю. Уже громче говорит она, наблюдая, а голоса шепчут, что нужно сделать, если парень окажется не из трусливых. Он делает шаг ей навстречу, а главный врач в страхе напоминает монашку, моля всех богов, чтобы эта сумасшедшая ничего не вытворила. Но проблема в том, что она не сумасшедшая. Подходит ближе, останавливается на расстоянии десяти сантиметров. Ближе. Она ведь не сможет дотянуться. Блондин делает последний шаг навстречу, а после шипит. Пытается сдерживать крик, но, увы, не получается. Острие входит между ребер, но не задевает важные органы. Ему повезло. Голоса недовольны ею. Голова раскалывается на множество частей и она закрывает уши, истошно кричит, приседает на корточки, пытаясь убрать этот звук из головы. — Простите… в следующий раз я справлюсь, обещаю…- шепчет, пытается вымолить прощения, они затихают, но ее все слышат. Внезапно она встает, улыбается и впивается взглядом в парня, спускаясь ниже по его телу туда, где зияет рана. Улыбка становится садистской и он понимает — ее не спасти. — Ой, кажется, я соврала.