Winter gave way to spring

— А мне скоро пятнадцать. — Ты сейчас это к чему вообще сказал? И, насколько мне известно, день рождения у тебя только весной, так? — Але, тоже мне, друг называется. У меня в ноябре. — И все же…  Томаса очень веселило слегка растерянно-смущённая мордашка Майка. Видимо, он ляпнул это просто так, а теперь не знает, как объясниться. — Просто мне кажется, что время так быстро пролетело, а ничего не изменилось. Шинода очень тяжело вздохнул, положив руки на лицо. — Чего же ты вздыхаешь? Из-за него? Шинода посмотрел парню в глаза. — Да я не об этом вздыхаю, — И зачем-то перешёл на шёпот, — Забери меня отсюда, а? Забери меня, пожалуйста, — его голос задрожал.

***

Майк сидел у Брэда дома. Маме Шиноды было сказано, что данный визит обусловлен подготовкой домашней работы к школе. Но итог был таков: они весь день напролет рубились в приставку. — Вообще-то, я с пяти лет учился играть на фортепиано, — говорил Брэд Майку, широко улыбаясь и не сводя глаз с ярко мигающего экрана. — Гитару в руки брал, сам пытался что-то бренчать… Но что-то хреново получалось. Кстати, спасибо что пришел. — Тебе спасибо. — Знаешь, — протянул Дэлсон, — я бы хотел, чтобы пришла весна. — говорил он, блаженно жмуря глаза. — Чем же тебе зима не нравиться? — Холод! Думаю, этого уже достаточно. — Знаешь, а я бы хотел, чтобы зима была вечно… Чтобы утром проснулся, а за окном еще солнце не встало — лишь мрак. — Ну не знаю, просто зимой со мной вечно случается какая-то херня. — Ну да, например мы с тобой начали дружить прошлой зимой. — Ну, а я о чем говорю. Майк живо бросил взгляд на наброски Брэда, лежащие около них на полу. — Слушай, надумаешь что-нибудь выкинуть — лучше отдай мне, — говорил Майк, — А то я тебя знаю. — Да хоть сейчас забирай, — не отрываясь от джойстика, выпалил Дэлсон. Шинода хмыкнул, приподнялся с пола и побрел к своему рюкзаку, бережно укладывая туда рисунки.

***

— Тебе вправду нравится? — парень ещё раз посмотрел на альбом с набросками, который был в руках у Честера, а тот с неподдельным восхищением разглядывал каждый миллиметр и не мог выдавить из себя ни слова. Майк слегка поерзал на коленях Беннингтона и повернул голову направо, чтобы увидеть выражения лица Честера. — Это… — Ужасно? — Потрясающе! Как он это делает? Майк, словно услышав мысли Беннингтона, улыбнулся, а Честер все активнее перебирал листы. — Он где-то учился? — Нет, только, так скажем, на своих ошибках.

***

— Какого черта ты вообще показывал этому идиоту мои рисунки?! — сильно возмущался Брэд, от чего его лоб покрылся мелкими испаринами. — Чего ты так взбесился? Что я такого сделал? — Нахуя ты вообще кому-то показываешь мои рисунки? Я отдал их лишь тебе! А не этому придурку! — Да ладно тебе, будто это так смертельно… — И с каких пор вы так хорошо с ним сдружились, а? Как не посмотрю, ты вечно вокруг него крутишься. Тебя вообще ничего не смущает? — Брэд пристально посмотрел на Майка, но тот отвел взгляд в сторону. — Это не твое дело. — Смотри, не превратись в такое же дерьмо, каким является он. — жестко бросил Дэлсон напоследок, унося ноги прочь в сторону своего дома. Сквозь гул крови, давящей в мозг, Майк еле слышит эти слова. Он опустил голову вниз, вздохнул и приложил ладонь к шее, медленно впиваясь в нее ногтями. А слова Брэда все же не вылетали у него из головы. И Шинода чувствовал, как нить дружбы, связывающая их, медленно, но верно, разрывается. Все, как и ожидал Майк. Недоверие. Неприязнь. Ненависть. Такая мелочь, но какой ущерб она принесла. — Ну и, доволен? Скажи спасибо своему Честеру. Майк обернулся и уловил на себе пустой взгляд Томаса. Ох, если бы Честер был здесь, вся эта путаница тут же выветрилась из головы Шиноды, и они бы просто болтали. Беннингтон бы опять рассказывал что-нибудь и смеялся, заставляя этим улыбаться Майка. — Прости… — шепнул Майк и побрел домой смятенных чувствах, ощущая себя ужасно виноватым. Побрел домой, где обстановка куда не легче. Тусклый желтоватый свет, исходящий от уличных фонарей, заливал комнатку. Приступы паники накатывали всю ночь, он не мог спать. Под утро, изможденный бессонницей и мрачными мыслями, он немного вздремнул. На шее по прежнему были видны слабенькие красные царапинки. POV Томаса. А я, теперь, слышал его мерное сопение, прерываемое иногда тихими стонами и неразличимым бормотанием. Все еще смотрел в потолок. Да, мною тоже полностью овладела усталость, какая-то слабость, но заснуть я не мог. Я стал выглядеть суровым. Чужим. И вот, я лежал около Майка и думал… Я думал о том, чем все это закончиться. Всего в паре сантиметров от меня лежал он. Свет из окна отбрасывал на его смуглую кожу оранжевые блики, отчего казалось, будто его тельце вырезано из дерева. Я крепко обнял его и он наконец успокоился. Я неуверенно улыбнулся, бросив на него мимолетный взгляд. — Прости меня, Майк.

***

Абсолютно пустынная и безлюдная улица, окутанная мраком. Резкий поворот — и перед глазами крыша многоэтажки. Промерзлый ветер гонял черные тучи по небу. Вот-вот прогремит гром. Парень с накинутым на голову черным капюшоном, неподвижно стоял на краю, расправив руки в сторону, словно птица. Тяжелые капли ударяли по пальцам, с который стекали капли густые крови. Еще секунда — прыжок. — Нет! Майк, стой!