На грани

Гвардиола всегда выполнял обещанное, а ещё он ценил пунктуальность, поэтому без двух минут одиннадцать он уже расплатился с водителем такси и, выскользнув из машины, направился через главный вход в «Opium Mar». Знаменитый клуб в Барселоне прославился своей дороговизной, оригинальным внутренним и внешним видом — дизайн оценили когда-то даже Дэвид Гетта с Тиесто — и приморским расположением, до Средиземного моря было рукой подать. Как оказалось, клуб был арендован на сутки: понятно, что двадцать четыре часа в нём никто не продержится, но денег на это празднество организаторы вечеринки не пожалели. Осталось только узнать, кто же додумался до этой предфинальной тусовки. Действительно, дизайн не оставил равнодушным и Пепа: сочетание тёмных цветов, минималистический стиль и кожаные диваны внушали чувство комфорта. Пройдя вглубь зала, каталонец приглядел себе место в самом углу, где смог быть потягивать коктейли и наблюдать за происходящим со стороны. Музыка громыхала со всех сторон. Не сказать, что Пеп не любил послушать громко музыку, но исходящие басы колоссально давили на ушные перепонки. Успев схватить с подноса проходящего официанта бокал с шампанским, Гвардиола, наконец, добрался до незаметного диванчика и пристроился на нём, но не успел он откинуться на спинку и расслабиться, как к нему тут же подлетел Лео с какой-то маниакальной улыбкой и рухнул рядом, нарушая личное пространство Гвардиолы. — Бо-о-ос, рад вас видеть, — стараясь выглядеть уважительно, проорал на ухо тренера нападающий Барсы. — Вы всё-таки пришли! — Либо вы позвали меня слишком поздно, либо ты начал пить с утра, — Пеп сделал пару глотков из своего бокала. — Ты уже чертовски пьян. — Ваша оценка моего состояния субъективна! Месси от алкоголя слегка повело. Случайно мазнув губами щеку тренера, парень с невероятным трудом подскочил, едва не врезавшись в рядом стоящий столик, и заплетающимися ногами отправился на танцпол, цепляясь за чей-то локоть. Только спустя несколько минут Гвардиола осознал, что это был Роналду. А вон рядом с ними в пьяном угаре тёрлись друг о друга Касильяс с Рамосом. Руки голкипера Реала располагались то ли на пояснице, то ли на заднице Серхио — Гвардиола так и не понял. Впрочем, его нисколько не удивило то, чем занимаются футболисты, ему было абсолютно плевать, кого они лапали и с кем флиртовали; единственный вопрос, не дающий Пепу покоя, заключался в одном — что здесь забыли игроки королевского клуба? Или это была чистая случайность? Или, как вариант, некоторые из его ребят, которых он тренировал, чуть ли не каждый день с утра до вечера, решили пригласить своих друзей или… возлюбленных? Гвардиола ещё мог свалить всё увиденное на волю случая, но когда ему на глаза начали попадаться игроки сливочных: Марсело, Пепе, Кака, Хедира, то чувства тревоги, непонимания, удивления и настороженности поселились у него где-то глубоко внутри и с каждым моментом разрастались всё сильнее. Мужчина, приподняв кисть и расслабленно взмахнув ею, подозвал к себе официанта, который то и дело поглядывал на него, — видимо, эта зона столиков обслуживалась исключительно им. Пока тот торопливым шагом направлялся к нему, Хосеп перевёл взгляд на входную дверь и смотрел, как из клуба выходит Хедира в обнимку с Озилом. Что-то сегодня происходит явно странное. Традиционная неприязнь игроков между конкурирующими за превосходство в Эль Классико клубами исчезла, игроки Реала непринуждённо беседовали с представителями клуба Каталонии и наоборот. Алкоголь и звук полуэротической музыки развязывали движения футболистов, делали их более раскрепощёнными. Аналитические способности тренера Барселоны старательно намекали, что многих присутствующих здесь скрепляют не только товарищеские отношения. — Я могу вам чем-то помочь? Гвардиола резко повернул голову в сторону подоспевшего официанта, вырвавшего его из поверхностных размышлений, и запоздало понял, что к нему обратились. — Виски «Old Pulteney» с выдержкой в 21 год имеется в арсенале? — каталонец не растерялся. — Пару минут, и бутылка будет на вашем столе, — молодой парень склонил голову и рванул в сторону бара. Мужчина снова вернулся взглядом к входной двери. Хедира как раз выходил из клуба, а его спутник, Месут, в этот момент бросился обнимать нового гостя, который только-только распахнул двери ночного заведения. Лакированные тёмные ботинки, узкие классические брюки, чёрная рубашка так идеально сочетались с посеребрёнными короткими волосами, что невозможно было отвести… Моуриньо. — Твою ж мать, Моуриньо, — сжав челюсти, но не отводя взгляда, констатировал факт вслух Пеп. — Прошу прощения? Молодой парень, работающий официантом, аккуратно поставил на стеклянный стол заказ и заинтересованно проследил направление взгляда клиента. Конечно, молодому человеку было известно, кто сидел перед ним и кто стоял вдалеке. В Испании каждый второй, если не первый, вечно разводил дискуссии, кто же доминирует в испанском футболе: королевский Мадрид или каталонская Барселона? Парень внешне никак не показал переполняющие его эмоции: встреча двух тренеров в одном клубе — до чего же невероятная редкость! Если бы журналисты узнали… Но тут официант себя одёрнул, почтительно кивнул на прощание и отошёл от своего клиента, решив, что это не его дело. Всё, что происходит в клубе — остаётся внутри клуба и никак не распространяется за его грани. Конфиденциальность — главный и уважаемый плюс «Opium Mar». Твоя ориентация никого не волнует, твои увлечения никого не волнуют, твой стиль танцев никого не волнует, твоё пьяное состояние никого не волнует, твоё хамское поведение никого не волнует. Ты внутри здания — значит, ты защищён от всемирного распространения собственных слабостей. Хосеп, склонившись над столиком, взял принесённую бутылку виски и, откупорив, наполнил гранёный бокал наполовину. Напиваться определённо не хотелось, но чувства, бурлящие внутри него, заставляли делать глоток за глотком, как когда-то в далёком 96. С прибытием нового тренера всё изменилось. В 1996 году британец Бобби Робсон создал в Испании команду, готовую разгромить врага на поле и защитить достоинство партнёров по команде на пресс-конференциях. Именно в 1996 году Хосеп увидел этого амбициозного, серьёзного и уверенного в себе парня. Точнее, на тот момент уже молодого мужчину. Как оказалось, тот был старше его совсем не намного. На первой же тренировке молодого игрока Барселоны потянуло к нему. Помощник главного тренера имел непревзойдённое чувство юмора и сбивающее все преграды обаяние. К нему тянулись все, и Хосеп не стал исключением. Ему хотелось поработать с ним в паре, пообщаться, выполнять упражнение так, чтобы показать, на что он способен, но удача явно была не на его стороне. Роналдо, Фернандес, Фигу, Стоичков, Блан, Джованни, но не Гвардиола. Спустя пару недель каталонец решил взять инициативу в свои руки. — После растяжки голевых мыщц каждый берёт себе по мячу и проводит дриблинг по расчерченной траектории, — Бобби, как его все называли, отдал распоряжение команде и направился в подтрибунное помещение. Не теряя попусту время, каталонец огляделся и, приметив свою цель, направился к тренирующейся паре. — Ро, будь так добр, помоги Фернандесу, с растяжкой у него совсем всё плохо. Поднадави чуть-чуть, а то совсем расслабился. На поле сядет на шпагат и не встанет на ноги, унесут на носилках. Бритоголовый парень с надписью на сине-гранатовой футболке Роналдо, скинув ногу с плеча помощника тренера, оглянулся и беспрекословно отправился на помощь товарищу. Повисла неловкая пауза. Из-за палящего солнца Гвардиола, молодой игрок, которого любили все и каждый, слегка прищурился и, не найдя подходящего приветствия, заулыбался от безысходности. — С твоей растяжкой, стало быть, всё нормально, — завязал разговор Жозе, кивая в сторону удаляющегося Роналдо. — Раздвинуть ноги я сумею, — молниеносно ответил Пеп и тут же добавил, осознав, как неоднозначно прозвучали его слова, — лишь бы дотянуться до мяча. Моуриньо, выждав пару секунд с серьёзным лицом, заливисто рассмеялся. Отличное начало знакомства, ничего не скажешь, подумалось смущённому игроку. Вообще-то ему не очень нравилось, когда над ним смеются, но тут ошибка была явна его. Всё также улыбаясь, Пеп грациозно опустился на траву и, согнув ноги в коленях, вопросительно посмотрел на ассистента Робсона. — О, тут много зрителей, не так сразу, — насмешливо проговорил Жозе, по привычки облизывая нижнюю губу. — Давай хоть сделаем вид, будто я разминаюсь, иначе Бобби будет недоволен. Виноватым останешься ты. Скажу, что ты меня отвлекал пустой болтовнёй. Моуриньо, оценив дерзость вице-капитана, похлопал ладонью по своему плечу. Парень тут же приподнял ногу, выжидающе глядя ассистенту в глаза. Рука того медленно скользнула к бедру Пепа. «Надеюсь, со стороны это выглядит не так по-гейски», — мысленно пошутил Гвардиола, без проблем закидывая ногу Моуриньо на плечо. Обычно этого было достаточно для разминки, но явно не этому насмешливому «переводчику», как кликали того по-дружески товарищи по команде. Давление на голенные мышцы усилилось, Моуриньо буквально навис над ним, не разрывая зрительного контакта. Пеп издал тихий вздох. — Озвучишь свой вывод? — Выше ожидаемого, — улыбнулся мужчина, но не убрал рук от напряжённого бедра каталонца. Наверное, в таком положении они провели несколько минут, пока по полю не послышался громкий свисток. Этот звук словно отрезвил Моуриньо, он резко выпрямился, и, подав руку Гвардиоле, помог тому встать. Тренировка с мячом возобновилась. Дальше шли разборы определённых тактик и постановок. Вечером, после тренировки, Гвардиола впервые выпивал бокал за бокалом у себя дома, вспоминая дневное знакомство с главным ассистентом тренера и представляя совсем не то, что должен представлять себе парень, у которого была уверенность в собственной ориентации. С самого детства каталонец считал рукоблудие чем-то низким. Да и зачем это, когда есть девушка, способная доставить втрое больше удовольствия. Но в эту ночь, поглаживая возбуждённый член через тонкую ткань трусов, он не удержался. От этих воспоминаний в паху сладко заныло. Гвардиола раздражённо зарычал, опрокидывая очередной бокал с виски. Голова закружилась. Музыка будоражила его фантазию. Гвардиола всегда ненавидел тики-таку. Отыскав в помещении Моуриньо, сладко воркующего с Алонсо за одним столиком, каталонец оттолкнулся от спинки кожаного дивана и направился в его сторону. Если бы не устойчивость организма к алкоголю, Гвардиолу бы давно повело. Но он, оглядываясь на развлекающихся Роналду с Месси, Касильяса с Рамосом, твёрдой поступью приближался к главному оппоненту всей его жизни. — Какая встреча! — успел отозваться Жозе, завидев тренера Барселоны, но тот, не глядя на Хаби и не обращая внимания на вопросительный взгляд Моуриньо, нагло сжал запястье седовласого мужчины и потянул на себя. Алонсо тут же подскочил на ноги, угрожающе смотря на нежданного гостя. Кулаки игрока сливочных автоматически сжались, у него буквально на подсознательном уровне сработал рефлекс защиты главного лица представителя Реала Мадрид. — Всё в порядке, Хаби. Иди повеселись с ребятами, — только и успел среагировать Моуриньо, как его потянули куда-то в сторону. Моуриньо не представлял, куда его ведут. Попытки произнести хоть слово он оставил сразу: музыка продолжала заполнять собой весь клуб, заглушая все посторонние звуки, а хватка каталонца отнюдь не уменьшила давления на кисть, даже наоборот. Мужчина вцепился так, словно тонущий хватается за последний луч спасения в виде чужой руки. Гвардиола был здесь не впервые, поэтому расположения отдельных удобных комнат он отлично знал. Проталкиваясь сквозь толпу танцующих, Пеп то и дело ловил вопросительные и заинтересованные взгляды и своих игроков, и игроков Мадрида. «Пускай, — сразу же подумалось ему. — Пускай думают, что угодно. У каждого свои слабости». Толкнув плечом первую попавшуюся дверь, Пеп затянул внутрь комнаты португальца, по внешнему виду явно находящего всю сложившуюся ситуацию лишь забавным недоразумением. Гвардиола захлопнул дверь и, оборачиваясь, прижался спиной к единственному выходу из помещения. Теперь они как две пираньи в маленьком аквариуме, вроде и одного вида, но готовы разорвать друг друга. Как Моуриньо — по выражению лица ещё неизвестно, но вот Гвардиола — точно. И снова этот затягивающий в непреодолимый лабиринт ада зрительный контакт. Моуриньо не двигается. Трудно понять, о чём он сейчас думает. Эта улыбка Чеширского Кота выдаёт иллюзию доброжелательности домашнего питомца, любящего ласку и нежность, но как не Гвардиоле знать, кто на самом деле за ней скрывается. Дикий зверь, — не кот — а настоящая пантера, готовая при любом удобном случае вцепиться в горло противника. Добровольная жертва загнала хищника в клетку. До чего парадоксально. — Хочешь извиниться за ничью или предложить компенсацию за свой выход в финал Лиги чемпионов? — не выдержал Жозе, самодовольно и в то же время злостно ухмыляясь. «Алкоголь. Алкоголь всему оправдание», — успел подумать Пеп, оттолкнувшись от двери и хватая португальца за гладковыбритый подбородок. Глаза в глаза, как когда-то в 96, и поцелуй. Отчаянный, озлобленный, мстительный поцелуй, доказывающий своё право собственности. Его. Это его. Он имеет право. За все колкости, толчки в спину, оскорбления на людях, принижения заслуг и унижения достоинств. Эти вечно изогнутые в усмешку губы — его. Эти острые скулы, за которые Пеп сейчас так отчаянно держится ладонью, — его. Эти ямочки на щеках, на которые до безумия хочется надавить подушечками пальцев и почувствовать проявление этой мерзкой улыбки, за которую каталонец безвозмездно отдал бы все честно заработанные трофеи, — всё это его. Поток беспорядочных мыслей Пепа попадает на высокой скорости в бетонную стену, стоит только Моуриньо в защитном жесте схватить старого друга за горло, отрывая на пару сантиметров от себя. — Что ты творишь? — почти рычит Жозе, нахмурившись. — Предоставляю компенсацию за выход в финал, — моментально следует ему ответ. Хватка ослабла. Этот жест был расценен, как позволение продолжать. Гвардиола надавил на затылок португальца, не давая тому отстраниться. Поцелуй совмещал в себе всё: страсть, похоть, нежность, злость, желание. Целый спектр чувств, который не разобрать на составляющие. Колени начали подрагивать, когда Жозе лениво и немного заинтересованно начал отвечать на поцелуй, словно играясь. Он на мгновение коснулся языка Пепа, провёл по нёбу и напоследок прикусил нижнюю губу. Чёрную ткань рубашки сминали напряжённые пальцы Гвардиолы. И снова. Глаза в глаза. Только теперь нет насмешки. Лишь расширенный зрачок, намекающий на возбуждение. В джинсах каталонца давно было тесно. — Я женат, — нарушил молчание тренер Реала. — Я тоже. Каталонец опустил руки на грудь Моуриньо и, надвигаясь, заставлял отступать назад шаг за шагом, пока тот не упёрся сведёнными лопатками в стену. Желваки заходили на скулах Жозе. Игриво улыбнувшись, Пеп скользнул одной рукой к металлической пряжке ремня, другой — сжал выпуклость на чужих брюках. Послышался щелчок расстегнувшегося ремня. Мстительно прикусив губу португальца, Пеп опустился на колени перед Моуриньо. Непослушные пальцы на удивление быстро расправились с пуговицами на ширинке. Гвардиола задрал рубашку мужчины и проложил дорожку поцелуев от торса до ткани облегающих боксёров. Он оттянул резинку трусов, приспустил их, облизнул пересохшие губы и встретился взглядом с Моуриньо. Тот, словно заворожённый, наблюдал за действиями каталонца, трущегося щекой о член, и никак не мог воспротивиться. Это не так, как с женщинами. От них обычно веет покорностью, покладистостью, желанием сделать минет красиво, правильно, будто на них весь мир наставил камеры. Креативности, впрочем, мало. Но что может быть креативнее колючей мужской щетины? Пробежавшись влажным языком по внутренней стороне бёдер, Пеп припухшими от поцелуев губами обхватил головку и с чувственным причмокиванием тут же отстранился, наблюдая за реакцией португальца. Терпение тренера мадридцев подошло к концу и, надавив пальцами на затылок Гвардиоле, он заставил взять член максимально глубоко. Каталонец воспринял это как вызов и, поборов рвотный рефлекс, постарался вобрать возбуждённую плоть глубже. Из-за приглушённого света в помещении отчётливо выделялись подрагивающие ресницы мужчины, стоящего на коленях. Его рука произвольно потянулась в собственные джинсы, где внимания требовал колом стоящий агрегат. Воздуха стало чертовски не хватать. Выпустив член изо рта, Пеп самодовольно ухмыльнулся и не смог сдержать шаловливый язык: — Теперь понятно, в чём концентрируется твоё высокомерие, — взгляд чуть ли не с всемирной любовью смотрел на внушающих размеров достоинство Моуриньо. — Боже, заткнись и соси. Обхватив ладонью основание члена, Гвардиола в быстром темпе начал проделывать глотательные движения, проводя языком по всей длине ствола. Пеп стал надрачивать себе в такт движениям головой, и хватило пару сильных толчков в сжатый кулак, чтобы он кончил. Стон приглушил упершийся в самое горло пульсирующий член Моуриньо. — Блять, — португалец надавил пальцами на шею Гвардиолы с максимальной силой, кончая тому прямо в рот и не позволяя отстраниться. Моуриньо упёрся головой о стену, кадык его подрагивал, грудь быстро вздымалась, прикрытые веки дрожали, а из-за сжатых скул на щеках проявились эти сводящие с ума ямочки. Гвардиола сумел освободиться лишь тогда, когда Жозе ослабил хватку — наверняка останутся синяки на шее — и разрешил выпустить изо рта прекративший истекать спермой член. Перед глазами у обоих взрывался фейерверк, хотелось продолжения банкета, но в комнату резко постучали. Этот глухой звук отрезвил обоих. Подскочив с колен и застегнув ширинку, каталонец вопросительно посмотрел на того, кому отсасывал ещё несколько минут назад. — Откроем? — Только тогда, когда ты вытрешь сперму с краешек губ, — с обворожительной улыбкой ответил португалец и защёлкнул пряжку ремня. Стук в дверь повторился. Пеп, напоказ облизнувшись и вытерев напоследок остатки преступления, усмехнулся на подмигивание Моуриньо и повернул ручку двери. За ней стоял тот самый официант, который подносил тренеру Барсы бутылку виски. Взгляд молодого парня быстро метнулся за спину Гвардиолы. По его мимике Пеп сумел прочитать что-то типа «я так и знал, я знал», но никто не произнёс вслух ни слова. Только спустя минуту неловкого молчания официант вымолвил: — Прошу прощения, я, верно, помешал вам… — Нет-нет, что вы, всё в полном порядке, — перебил молодого человека каталонец и доброжелательно улыбнулся. — Я лишь хотел сказать, что это служебное помещение, но… какая теперь разница? — голос официанта повеселел, и он продолжил. — Наслаждайтесь, сэр, а я пойду работать. Не успел Гвардиола ничего ответить, как перед его носом дверь снова закрылась, а за спиной, буквально в паре сантиметров, раздался заливистый смех. — Я ненавижу тебя. — Ох, ты мне это доказал шикарнейшим минетом, — прошептал Жозе, прикусывая мочку уха каталонца. — Я привязал бы тебя к себе на всю оставшуюся жизнь, чтобы ты отсасывал мне так, как это сделал сегодня, — хрипотца в голосе Моу медленной волной отозвалась ниже пояса, от чего Пеп прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Этот момент близости, спасибо алкоголю, стал чем-то реальным, а не больным воображением Пепа посреди ночи, отчего хотелось дрочить снова и снова, закусывая уголок подушки, хрипя имя ненавистного оппонента и вкупе старого друга. — Позвони мне, — бросил на прощание португалец и направился прочь из клуба. Что ж, Гвардиола никогда не любил обороняться, ожидая нападения противника. Гвардиола ненавидел тики-таку. Гвардиола позвонит, причём в ближайшее время, потому что ему хотелось гораздо большего. Гораздо большего.