Ичи-ни-сан

Спустя час я поднимался по лестнице. Настроение было замечательным, светило солнышко и пели птички. Руки оттягивали пакеты с едой, и я уже предвкушал, как я буду уплетать мясо с поджаренным рисом. Внезапно в голове зазвенел колокольчик, предупреждающий об опасности. А когда я поднялся на свой этаж и увидел Шикаку, в раздражении пинающего ногой стену, колокольчик превратился в колокол громкого боя. - Ибики, быстро бросай все и бегом! – рявкнул Шикаку. – Срочный вызов! - Шикаку, кончай орать! Дед сказал, что я свободен до утра, так что в … урну мусоропровода все вызовы. Нара подскочил ко мне и зашипел как рассерженная гадюка: - Морино, включи мозг. Сбой на третьей подстанции. Напомнить, что от нее питается? - А откуда я знаю? Я в штате только сутки. – пожал плечами я. - Тюрьма, придурок! Тюрьма для шиноби, обвиненных в различных преступлениях, самое мягкое из которых – особая жестокость при выполнении задания. Мда, похоже мой праздничный обед накрылся медным тазом. Я тяжело вздохнул. - Подожди пару минут, я сейчас пакеты скину. Быстро избавившись от пакетов, я схватил «тревожный чемодан» с инструментом, и мы с Шикаку ломанулись на подстанцию. К нашему счастью, все дело было в предохранителе. Быстро его заменив, мы направились на объект, обесточенность которого так взволновала Шикаку. Нас встретили на КПП, возле моста. Получив информацию о том, что питание на объекте восстановлено, мы начали решать, что делать дальше. И тут Шикаку выдал мысль, которая впоследствии в корне испортила мне жизнь. - Морино, скажи, а ты не хотел бы попрактиковаться в техниках в полную силу. Так сказать, в условиях, максимально приближенных к боевым? - Ну, мысль хорошая, но как ты себе это представляешь? Подойдем к дежурному по КПП и попросим : «Дяденька, пустите нас на приговоренных к смерти потренироваться!»? Шикаку, тебе, случайно на голову разводной ключ не падал? - Нет, Морино, все проще. У нашего клана есть договоренность с Третьим, о разрешении проводить опасные для жизни тренировки на подобных заключенных. При этом, есть даже очередь на них. А у нас есть карт-бланш на троих. Причем как раз на эту неделю. Так что если хочешь, то пошли. Блин, чувствую себя как семиклассница на первом свидании. И хочется, и колется, и мама не велит… А пошло оно все… - Пошли, Шикаку. Мы подошли к КПП и постучали в дверь. Изнутри тут же зашебуршились и спустя пару минут скрипнул засов. Мы вошли в небольшой тамбур, в котором, со взведенным арбалетом, стоял шиноби. - Ну-с, молодые люди, вы вроде убедились, что с электричеством проблем нет. Или у вас есть еще какие-то вопросы? - Да, - вылез вперед Шикаку, - прошу обеспечить доступ согласно Приказа восемнадцать ноль четыре. - Прошу, - посторонился дежурный. – Однако напоминаю, что допуск по данному приказу возможен только для членов клана Нара. Посторонние или сопровождающие лица не допускаются. - Однако, в Приложении к Приказу указано, что глава клана, или его ближайший родственник имеет право на проход с одним сопровождающим, - с бесстрастным лицом произнес Шикаку. – Поэтому этот шиноби пройдет со мной. Я Шикаку Нара. Дежурный посторонился. - Хорошо, объект будет доставлен вам в помещение номер шесть через час. Помощник вас проводит. Шикаку кивнул, и мы последовали за сопровождающим. Мы шли минут двадцать, пересекая различные рубежи охраны, а у меня в голове вился рой дурацких вопросов. Допустим, Шикаку знали в лицо, но почему пропустили его сопровождающего без осмотра и записи? Каким образом выдаются подобные разрешения, и кто приговаривает к подобным наказаниям? И почему на КПП не было ни одного блока индикации охранной сигнализации? Или я его просто не увидел? Пока я формулировал эти вопросы, мы добрались до места. Наш сопровождающий открыл перед нами дверь, и мы зашли в помещение, размерами где-то шесть на шесть метров. Маленькие зарешетчатые окна под самым потолком давали достаточно света. - Морино, не спи, начинай разминку, а то потом времени не будет, - сказал Шикаку, начиная вращения головой. Я присоединился к нему и через десять минут мы уже были разогретые. - Слушай, а ты-то что отрабатывать будешь? Ты уже решил? – спросил Шикаку. - Ну если на нас повесили допрос подозреваемого, то надо отработать именно этот момент, а также возможность быстрого проникновения в подсознание, - пожал плечами я. - Хорошо, тогда я сначала его фиксирую, а потом уже ты работаешь. - Договорились. Кстати, а по «кукле» есть какая-то информация? Скажем, любимые техники и за что его приговорили? Шикаку даже остановился. - Как ты его назвал? «Кукла»? Слушай, а прикольно. А то «приговоренный», «смертник» как-то не звучат. И по поводу документов мысль хорошая. Я-то сам первый раз сюда пришел. Ни струя себе фонтан! Охреносоветь! - Шикаку, ты, плешивый ананас! Ты об этом мог сказать раньше? – взвыл я. - А что такое? - А какой уровень у приговоренного? А если он нами двумя просто разомнется для общего тонуса? А если на него охотилась сама … эта как ее… Цунаде? В общем так. Инфу по «кукле» добывай откуда хочешь. И побыстрее. Иначе отсюда мы можем просто не выйти. Шикаку хмыкнул и подошел к углу комнаты. Там он отодвинул неприметную панель и достал телефонную трубку. Передал мои просьбы, выдав их за свои собственные, после чего проделал все операции в обратном порядке. - Ну, Морино, теперь ждем. Спустя пять минут открылось окошко в двери, через которое была просунута папка. Шикаку ее взял и пролистал несколько страниц. Потом он матюгнулся и принялся читать заново. Наконец он поднял глаза. Я в это время как раз заканчивал растяжку. - Ну что, Морино, ты оказался прав. Нас чуть не посетила очень крупная неприятность! Восхитительно! Обожаю оказываться правым! Особенно когда есть возможность посещения арктического представителя семейства псовых. Тем более, когда этот представитель растолстел до неприличных размеров. - Шикаку, не тяни кота за принадлежность. Рассказывай. - Шиматсу, уровень чунин. Возраст двадцать пять. Безклановый. Стихия: вода. Обвинение: вырезал всю деревню на границе с Песком, в которой были только женщины, старики и дети. Расследование проводило АНБУ Конохи. При работе в группе был неоднократно замечен в повышенной жестокости к пленным. Мог пытать ради собственного удовольствия. - Очаровательный парнишка, - хмыкнул я. – Итак, работаем как договорились. Вот правильно умные люди говорили, что нет ничего хуже ожидания. Адреналин, как обычно, начал играть дурные шутки с несчастным мной. Но ничего. Садимся на попу и начинаем дышать. Привычка – великая вещь, и через минуту я снова в норме. А теперь расслабимся и представим, что же конкретно мы будем делать. Вот Шикаку со своей техникой, а вот я на подстраховке. Главное – не перекрыть ему обзор, то есть не вставать между ним и противником. Оууууумммм*. Внезапно лязгнул засов и в открытую дверь вошел шиноби. - Объект доставлен. Приготовиться. И тут же появился второй шиноби, конвоирующий мужчину в светло-серой одежде, со сведенными сзади руками. Шикаку встрепенулся, а я медленно встал на ноги. Лязгнул замок наручников и конвойные закрыли за собой дверь. Заключенный потер запястья и улыбнулся. М-да, давно я не видел столь омерзительной улыбки. - Ну что, детишки, повеселимся? А почему вас так мало? – спросил нукенин, медленно приближаясь к нам. Шикаку мгновенно сложил несколько печатей и «кукла» тут же остановилась. - Морино, работай, - ровным голосом произнес Шикаку. Я подошел, и, старательно обходя «теневые» щупальца своего друга, взглянул в глаза нукенина. Мгновение, и я оказался у него в голове. Оказывается, техника Шикаку воздействовала не только на тело. Внутреннее «я» «куклы» также оказалось спеленутым. - Кресло и кляп! – мгновенно скомандовал я, и тело тут же оказалось в неприятного вида кресле, а рот оказался заткнут ярко-красным мячиком. Интересненько, а почему кресло напоминает электрический стул из «Зеленой мили»? Ладно, я и так знаю, что я шизофреник. - Я хочу увидеть, в чем тебя обвиняют, - сказал я, указывая на мгновенно появившийся белый экран. – И не советую лгать. Ответом мне было невнятное мычание. - Ой, прости пожалуйста, сейчас выну кляп. Избавившись от мячика, шиноби для начала попытался освободится. А потом высказался обо мне, моих родственниках, способе моего появления на свет, а также о способе моего зачатия. Ну, как говорится, сам виноват. Чем хороша работа в сознании, так это тем, что не надо бегать за инструментом, он сам в руках появляется. А иголки под ногти по-прежнему достаточно действенный способ данного разговора. - Еще немного и я тебе зубы сточу напильником. – пообещал я. В общем, через минуту я наблюдал все, в чем обвиняли этого шиноби. Ну и что мне с этим козлом делать? - Как что? За подобное только кожу содрать! – послышалось за спиной. - Уважаемый предок, прости, но подобными навыками не владею. Может покажешь? – пожал плечами я. - Эх, молодежь, молодежь, всему вас учить надо. Ладно, смотри… Спустя полчаса я держал в руке небольшой сверток. - И главное, не забудь на каркас натянуть, а то высохнет и сморщится, - напутствовал меня знаменитый предок и исчез. Замечательно! Я с кожей, допрашиваемый висит на дыбе, вроде все закончено. Уходим. Через мгновение я стоял на полу камеры… а в руках у меня по-прежнему был сверток. Шикаку сидел, прислонившись к стене и, кажется, дремал. Допрашиваемый лежал на полу бесформенной кровавой кучей. - Шикаку, ты что, хочешь получить воспаление почек, вместе с простатитом? – заворчал я. – А ну, живо вставай с каменного пола, негодник! Шикаку лениво открыл глаза, и удивленно уставился на мои руки. - Это что? – ткнул он обвиняюще в сверток. - Заготовка для барабана, - попытался я сказать правду. - Странно, а чего ты тогда костей не захватил? Свистульки бы детишкам сделал? – неожиданно дрожащим голосом сказал Шикаку, затем почему-то всхлипнул и чуть не плача заорал, - Ибики, ты что, ебнулся? Ну кто тебя просил с него шкуру снимать в прямом смысле? Что, нельзя было просто шею свернуть. Я остановился и посмотрел на своего друга. - Шикаку, а ты внимательно читал его досье? - А это при чем? - А то, что я его глазами видел, что он делал, я ощущал, какое удовольствие он испытывал от этого. Хочешь, я с тобой этими воспоминаниями поделюсь? И тогда мы посмотрим, что скажешь ты. Шикаку посмотрел на меня как на прокаженного и попятился к стенке. - Морино, ты палач. – чуть не плача произнес мой друг, и выбежал из камеры.